Вернуть истинную. Наследник для волка

Глава 15

— Что ты молчишь? — усмехнулась Ева, глядя на Марка. — Ты вышвырнул меня из своей жизни, поверив наговорам. Ты и твой брат… Вы так ненавидите друг друга, но при этом ты так безусловно ему поверил. Больше, чем мне. Что же случилось? Вы снова не поделили власть? Или девушку? Хотя знаешь, мне все равно. Как только ты придешь в себя, убирайся отсюда. Не приближайся больше ни ко мне, ни к Эрику.

Ева тяжело вздохнула, отходя к окну, зябко обнимая себя за плечи. Привычка от одиночества. Она часто ловила себя за эти годы на каком-то предельном тактильном истощении. Когда хотелось завернуться в мягкий плед, чтобы вдохнуть хоть каплю уюта и тепла, хоть немного еще протянуть в мире, где она и ее ребенок совсем одни, а ей нужно быть сильной.

Марк со вздохом запустил пальцы в волосы и посмотрел на Еву.

— Все не так-то просто, Ева. Ты же видишь мое состояние? Мы с Артуром… сильно поссорились. И я сам не знаю, как так вышло, что речь зашла о тебе. Артур горел от гнева и признался, что все подстроил насчет тебя и меня. Чтобы нас с тобой развести. Но когда я попытался уйти, он…

Его голос сорвался окончательно. Он понимал, что выглядит жалко со своими оправданиями. Ева ему не верит. А навязываться ей, рассказывая, как его мучили, это последнее дело. У него все еще оставалась собственная гордость. И Марк не собирался жаловаться Еве. Хотя… если она не изменилась с тех давних времен, что они были вместе, то он знал, что она не оставит без внимания его состояние и его слова. Дожмет, допросит… И придется рассказать всю правду.

— Долго же он держал правду в секрете, — усмехнулась Ева горько. — Говори, Марк. Что было потом? Мне кажется, я имею право знать. Артур разрушил и мою жизнь.

Ева прикусила губу. Это… словно корявое признание в любви? В том, что ее сердце еще много лет назад разлетелось на тысячи крохотных колких осколочков. А теперь никак не соберется заново.

Она прикрыла глаза, мечтая, чтобы Марк исчез прямо сейчас. Пока она не позволила себе даже крохотную надежду на то, что у них еще может что-то сложиться. Ева не собиралась прощать его!

Марк отвернулся, ему было сложно вспоминать про очередное предательство брата. Одно из? Но от этого легче не становилось.

— Я хотел уйти сразу, как узнал правду. Это было на одном званом ужине, и Артур не захотел, чтобы я портил его репутацию своим своевольным поведением. Ну, ты представляешь, кодекс оборотней и его иерархия довольно жесткие, — Марк вздохнул, сделав паузу. — Артур попытался подчинить меня себе. Забрать мою волю внушением вожака. Я не дался. И ответил ему. Потом… нам обоим стало плохо. И Артур решил, что с него довольно такого непослушного брата. Он официально изгнал меня из стаи. При всех. И охрана выбросила меня из зала, еще и от души напомнила, что ссориться с вожаком не стоило бы. И что я теперь никто. Я и рад был уйти из города… но состояние мое оставляло желать лучшего. Поэтому ты увидела меня вот таким жалким. Прости.

Ева покачала головой, прикрывая глаза. Вспомнились жесткие слова Марка, что он женится на равной и только. На его пальце кольца так и не было. А высокомерный богач оказался на обочине жизни.

— Рано или поздно, но это все равно случилось бы, — произнесла Ева потухшим голосом. — Знаешь, мне даже не льстит то, что вы дошли до такого из-за меня. Это могло произойти даже из-за того, что кто-то из вас не уступил другому последнее место на парковке. Невозможно вечно играть с огнем и не доиграться. Скажи правду, Марк. Прежде всего, самому себе. Такое ведь произошло бы и без меня? Ты сопротивлялся бы его внушению и по любому другому поводу?

Марк вздохнул и покачал головой. Ева ему не доверяла. Совсем. Но чего он мог ожидать? Марк бросил ее, и долгие годы она жила одна, без него. Думая о том, что он ее предал. А он… думал то же самое. Только о ней.

— Нет, Ева, — Марк поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза открыто и честно, ведь скрывать было нечего. — Я это сделал только потому, что случайно узнал правду насчет тебя. Это единственное… что могло сподвигнуть меня на подобное. Потому что мои чувства к тебе не прошли. Я по-прежнему люблю тебя, Ева. Так же, как много лет назад. И я не собираюсь подчиняться брату в подобном. Мои чувства — мое дело. Я ушел бы в любом случае. Ушел бы к тебе… чтобы встретиться и поговорить с тобой А дальше… примешь ты меня или нет — это решать уже тебе, Ева.

Она сама не знала, чего ей хотелось больше в эту секунду. Расплакаться или рассмеяться? Прошло столько лет, а этот самоуверенный волчара уверен, что она по-прежнему что-то чувствует к нему?! Беда в том, что он был прав.

— Для меня мало что изменилось, — пробормотала Ева, отводя взгляд. — Я знала правду с первого дня. Это ты был ослеплен враждой с братом… Но я не могу отпустить тебя в таком состоянии. Куда тебе добираться до какого-то другого города? Оставайся, пока не поправишься. Иначе я не прощу себя.

Ева отвела взгляд. Не простит, что из-за своей черствости сделаю собственного ребенка сиротой. Но пока это витало в воздухе невысказанным.

Марк видел, чувствовал кожей, что Еве больно. Больно от каждого слова, которое он произносил. Ему и хотелось бы избавить ее от боли. Но он не мог… Слишком долго молчал, чтобы просто покорно кивнуть, развернуться, встать и уйти! Поэтому Марк осторожно потянулся к Еве и провел пальцем по ее щеке.

— Прости меня. Пускай не сразу, но… я хочу, чтобы ты дала нам шанс, — шепнул он нежно. — Между нами произошло страшное непонимание. Я виноват, очень виноват перед тобой. Но… я не хочу отказываться от тебя без борьбы. Дай мне время? Если через месяц ты решишь, что я тебе не нужен, то я уйду, обещаю. А пока я просто хочу быть рядом. И показать, на что я способен ради любимой девушки.

Ева прикрыла глаза. Ресницы дрожали, сердце сладко трепетало в груди. «Нужен!» — хотелось закричать. Ева прикусила губу, сдерживая этот предательский вскрик, так и рвущийся с губ. Ее ладонь накрыла его, холодная от волнения.

— Только не говори ничего Эрику, — надломлено попросила Ева. — Если он узнает, что твой сын, то потом… будет страдать. По жизни, которая у него могла бы быть. Когда твой брат снова что-то подстроит или ты снова решишь, что я тебе не ровня.

Ева попыталась улыбнуться дрожащими уголками губ, но в этой шутке была слишком большая и горькая доля правды.

Марк медленно кивнул, не желая сейчас перечить Еве. Его тоже терзала боль. Фантомная, но сильная. Разрывала его душу не менее сильно, чем Еве сейчас. Ее недоверие и его больно ранило. Хотя Марк постарался не показать этого. Он и не надеялся, что Ева бросится ему на шею и простит его, но… на ее лице практически не отражалось эмоций.

«Значит, и вправду разлюбила меня?» — подумал Марк.

— Сейчас не скажу, Ева, — хрипло проговорил он. — Я уважаю твои желания. У меня есть месяц, чтобы завоевать тебя снова. Но предупреждаю, что, если по происшествию месяца ты не захочешь иметь со мной никаких дел, Эрика я все равно не брошу. И скажу ему правду. Он заслуживает знать, кто его отец. Мальчик уже достаточно взрослый, чтобы принимать решение, общаться со мной или нет. Обещаю, что не причиню ему боли. Но и врать Эрику я не буду. Буду просто помогать издалека, если он не захочет со мной общаться. Он мой сын.

— Ты думаешь, что имеешь право ставить нам условия?! — вспылила Ева. — Ты потерял его, когда посчитал меня падкой на деньги вертихвосткой! Мы обходились без тебя столько лет, думаешь, теперь ты можешь купить общение с нами?

На ее глаза навернулись слезы, и она отвернула лицо. Вопрос денег и положения в обществе теперь был для нее болезненным. Ведь Ева была уверена, что Марк ненадолго в изгнанниках. А значит, скоро все вернется на круги своя. И однажды он снова попрекнет ее, что она руководствуется не чувствами, а корыстью.

Его глаза расширились от удивления. Он встал на ноги, ощутив прилив сил. Но не от хорошей жизни! Просто не мог сейчас молчать!

— Ева! — возмущенно выпалил Марк. — Ребенок — это не твоя собственность. Эрик уже большой мальчик! Ты, наверное, не в курсе, но еще год-два — и он станет полноценным оборотнем, и ты этому никак не сможешь помешать. Кто подскажет ему, как быть с превращениями и другими тонкостями, как ни я? Ты можешь только советовать ему, но не диктовать, как жить! Это же не твоя игрушка и не пятилетнее дитя, которого нужно ограждать от правды. Да ты просто оттолкнешь от себя Эрика таким поведением, если будешь скрывать от него правду и отбирать возможность решать самому, с кем общаться, а с кем нет!

Марк не выдержал и рванулся к двери. Неужели его сын будет, как в тюрьме? Без права на собственную жизнь и свои ошибки, лишенный общения с родным отцом?

— Ты будешь диктовать мне, как воспитывать моего ребенка?! Все эти годы ты даже не знал о его существовании! А теперь думаешь, что знаешь, как ему лучше? Я пытаюсь оградить его! А ты? Появиться ненадолго в его жизни и разрушить ее? Так же, как сделал со мной?! — выпалила Ева, уже не следя за тем, что говорит слишком громко.

Вот только Марк уже открыл дверь. А Эрик услышал все. Или почти все. Это уже не имело значения.

— Так ты… мой отец? — прошептал он.

— Эрик, он уже уходит! — Ева перевела взгляд на Марка. — Тебе и правда лучше уйти, Марк!

— Мам, это что… мой папа? — прошептал Эрик, пятясь от обоих родителей, шокированный услышанным. — И ты хотела мне врать? Не говорить об этом?

Его голосок звенел, чистый, пронзительный, как хрусталь. Ева прижала ладонь к шее, оттягивая горловину свитера. Ведь казалось, что все слова застряли комом в горле. Как все объяснить сыну? Он смотрел прямо и пламенно, взглядом требовал правды, и его светлые глаза казались разящей сталью. Ева смогла вздохнуть только после того, как Эрик повернул голову, посмотрев уже на Марка. Рывком, как волчонок.

— А ты… ты врал мне? Раз притворялся, что просто волк! — обличающе выпалил Эрик.

— Я не притворялся, послушай! — Марк примирительно поднял ладони, делая шаг к нему. — Мне не хватало сил, чтобы превратиться обратно в человека! Я был очень измотан после того, как противостоял внушению… Я потом расскажу, что это значит.

Он отмахнулся, но Эрика пока что это и не интересовало.

— А когда пришла моя мама, так сразу и хватило? — выпалил он дерзко.

Эрик щурился, как на холодном ветру. А по голосу Ева слышала, как сдавленно звучат эти слова. Будто в шаге от того, чтобы всхлипнуть, но стыдно, большой ведь уже мальчик.

— Да. Как бы это нелепо ни звучало. Ева — моя истинная пара. Ее присутствие придало мне сил. Ты слышал что-нибудь про истинные пары у оборотней? — мягко и осторожно спросил Марк.

Он шагнул еще ближе к Эрику и попытался положить ладонь ему на плечо. Но тот вывернулся юрко и стремительно, обжигая новым злым взглядом.

— Слышал! Так значит, вы еще и истинная пара?! И ни слова мне не сказали?! Сколько еще всего вы скрываете?!

Эрик зажмурился, мотая головой. Глядя на его сжатые кулаки, на напряженное худощавое тело, Еве хотелось обнять сына, успокоить. Но стоило ей двинуться к нему, как он отшатнулся, как от огня. Трещина пролегла не только между Эриком и Марком. Между Евой и сыном тоже появился раскол.

Эрик выскочил из квартиры, сдернув с вешалки куртку, уже на ходу набрасывая ее на плечи.

— Эрик! Куда ты? Стой! — крикнула Ева.

Эрик не слушал. Раздались только быстрые шаги по ступенькам. Марк ринулся было следом, но Ева ухватила его за руку.

— Доволен? Обязательно было затевать этот разговор? — прошипела Ева.

Марк рывком высвободил руку. Он мог быть бесконечно терпеливым, когда речь заходила о чувствах Евы и обидах прошлого. Но когда дело касалось сына? О нет, Марк не собирался терпеть ее выходки, будь она ему хоть трижды истинной парой!

— А что мне было делать? Притворяться, что я не догадался, от кого у тебя ребенок?! Это мой сын! Нравится тебе или нет этот факт, но я тоже его родитель, не только ты, Ева! Тебе и так хватило совести скрывать от меня его столько лет!

— А ты не слишком-то интересовался моей судьбой, — ядовито процедила Ева.

Она выбежала на лестничную площадку, потом и на улицу. Дул ветер, растрепавшиеся волосы хлестали по щекам. Ева вертела головой по сторонам, но только скрипели от каждого порыва старые металлические качели.

— Эрик! — голос сорвался от страха. — Эрик, где ты?!