Винченцо. История страсти, первая часть

Глава 23

Эстель

После встречи с Винченцо в кабинете его отца, я была словно брошенная на берег рыба. Меня словно протаскали сотню километров и выбросили в неизвестной мне пустыне, где мое сердце обливалось кровью. На меня так сильно это подействовало, что я даже плакала целую ночь. Отдаваясь ему я и представить не могла, что так скачусь резко вниз, что даже не буду заслуживать простого человеческого приветствия. Это ломало меня изнутри. Мое понимание о нормальном разрывалось на части рядом с ним. С ним не было понимания слова «нормально». Ну да, возможно мы занялись спонтанным сексом пару тройку раз, но разве можно относиться к человеку, как к отбросу общества лишь, потому что ты потерял свой интерес и полностью насытился. Я хороша, знала, что интрижки в виде секса с работодателем никогда не кончаются хорошо, все же рискнула и теперь я не знала, чего от него ожидать. Адольфо может и ничего не понял, но это на этот раз, долго так продолжаться не сможет. Он все равно меня раскусит и тогда мне придется отвечать за свои проступки. За свою поминутную слабость. Устраиваясь здесь на работу, меня коротко и ясно предупредили, для чего я здесь. И ублажать сына хозяина не входило в эти обязанности.

Я глубоко вдохнула пытаясь сосредоточится здесь и сейчас. Мы с Анетт приехали в магазин-ателье, где выбирали для меня наряд. Консультант быстро вынесла невероятно красивое платье, которое сразу понравилось мне. Оно было нежно-персикового цвета, воздушное и девственное. Я кружилась перед зеркалом в нем пытаясь налюбоваться своим отражением.

— Вау, bella, — восхищалась швея, которая слегка подогнала его под меня.

Я знатно исхудала после прибытия. Виной тому мое вечно напряжение от этой работы. Я всегда старалась сделать все на максимум, чтоб угодить.

— Эсти, это платье точно создано для тебя, — хлопала в ладоши Анетт

Она была очень доброй, не смотря на свою тяжкую судьбу вдовы. Она всегда очень тепло ко мне относилась и с ней мне было очень легко.

— Винченцо сам выбирала этот цвет и ткань для тебя, — охотно делилась Анетт

— Винченцо? — удивилась я, поворачиваясь к ней

Она сидела на красивом диванчике и держала в руке бокал игристого. Она часто баловалась алкоголем, за что получала замечания от сестры и матушки.

— Да, он лично все проконтролировал, ведь ты под его попечительством, ты же знаешь какие люди там будут и твой внешний вид: это лицо нашей семьи, — Анетт допивала уже второй бокал и перешла к третьему

— Если честно нет, я не особо интересовалась гостьями, было много дел в других сферах, но думаю, мне надо тщательно этим заняться и составить этот список для будущей статьи, — задумалась я

Конечно, уверена, там будут высокопочтенные люди из верхних слоев общества, занимающие не последнюю должность в правлении страны. Высшее сословие Италии, не меньше.

— Не думаю, что упоминание Коза Ностры будет уместно в твоей статье, — хихикнула Анетт

А у меня немного отвисла челюсть. Может быть, я не особо интересовалась мафией, но имя Коза Ностры не могло оставаться неизвестным для меня. Я видела все фильмы крестного отца, однажды в Америке и все тому подобное.

— Ой, кажется, я ляпнула лишнего, забудь, — Анетт изменилась в лице

— Нет, я знала, — тихо ответила я, отворачиваясь, пытаясь спрятать лицо, чтоб не выдавать свои эмоции

Сейчас я обманывала, но любопытство взяло вверх, и я хотела узнать хоть толику правды, что может предоставить мне Анетт.

— Тогда хорошо, а не то бы у меня были проблемы с отцом, а что еще хуже с Винченцо, — Анетт уже полностью допила третий бокал и перешла к очередному

— Разве твой брат не боготворит Вас? — ответила я, осматривая подол платья, демонстрируя не особую заинтересованность в данном разговоре. Внутри же сердце сгорало от любопытства.

— Да, но и наказывает тоже Боже подобно жестоко, — она закатила глаза

— Никогда такого за ним не наблюдала, — мне было так интересно узнать о нем больше, что я не могла вовремя закрыть рот, как обычно это делала

— Эсти, он не ангел каким ты себе его представляешь, — она устало вздохнула, — он сам выбрал жениха для моей сестры. Конечно Алессио красив и не такой монстр, как остальные члены Коза Ностры, но он все же консильери, и не может быть таким белым и пушистым, каким хочет казаться. Я люблю сестру, но и сочувствую ей.

Я еле скрывала свои чувства, чтоб не выдать себя с потрохами.

— Почему же? — я наконец набралась смелости и повернулась к ней, она вообще не смотрела на меня, увлеченная пузырьками в своем стакане

— Посмотри на меня Эстель, — она посмотрела ровно мне в глаза, в ее же глазах отразилась горечь, — мне всего 28, а я уже вдова. Дочь Дона Адольфо, некогда самая завидная невеста, теперь второсортный товар, мой муж умер в очередной перестрелке, он был Доном клана Воларо, не таким могущественным, как Гуэрра или Коза Ностра, — она горько усмехнулась, — возможно и поэтому его пустили в ход, как пушечное мясо. Ведь цели Каморры превыше всего, даже счастья дочери.

По ее щеке спустилась одинокая слеза, проделывая долгий путь до ее подбородка. Швея давно покинула нас оставив одних. Я подошла к ней и приобняла за плечи. Я все еще находилась в шоке от нахлынувшего познания совершенно ясных вещей, которые я так старательно не замечала. Дон Адольфо, как выразился Марчелло, Каморра, Лоренцо Джакомо Брутто, о котором я читала в транзакциях. Это был лидер преступной группировки, который был распят на кресте и это зрелище поставили в центре города Неаполь. Я читала эту новость буквально несколько месяцев назад находясь еще на Сейшелах. И помню, как прочитав эту новость испугалась и подумала, что Неаполь очень преступный и опасный город. А фотографии казненного Брутто и вовсе вызвали дикий ужас.

— Не надо меня жалеть, — Анетт вырвала меня из бурлящего потока раздумий, — отец обещал выдать меня за одного из своих бизнес партнеров. Он сжалился надо мной и больше не выдаст меня за такого, как он и мои братья.

— А какие они? — продолжила я выпытывать все, что могла.

Правда чувство вины не покидало меня. Я пользовалась опьянением и слабостью девушки, но это единственный мой шанс все выяснить.

— Какие? Ха-х, моя наивная Эстель, мой брат известен, как sanguinario, — зло выплюнула она, — понимаешь?

Если честно не совсем, я не знала значения этого слова, но запомнила его, чтоб потом перевести.

— Они не знают пощады. Человечности. Для них чуждо все людское. Мы не дети Дона Адольфо, мы его солдаты, солдаты Каморры! — и ее лицо полностью начали омывать горькие слезы

То, что им чужды эмоции, я поняла за последние дни. Потому как Винченцо обошелся со мной именно так. Бесчеловечно и даже по-свински. Да он мне ничем не обязан. У нас был лишь ничему не обязующий секс, но я думала, что это не повод вести себя так и словно не замечать меня. Мне даже странно, то, что он выбирал ткань и цвета платья для меня. Уверена он доверил это дело Фернандо, сам бы он не стал. Теперь все становиться на свои места. Ситуация прояснилась, с глаз сняли повязку неясности. Я попала в дом Дона Каморры. И тот таксист, тоже знал об этом, поэтому отказывался меня подвозить. Я не могла отказаться от этой работы. Но мне стало крайне некомфортно и даже жутко, после всего того, что я узнала. Эти люди опасные головорезы, готовые на все. Они точно не оставят меня в живых если я стану им неугодной. Я не просто влипла, это худшее, что могло со мной произойти. А учитывая неприязнь Винченцо, молот судьбы медленно опускается, нависая над моей головой.

— Ты вся побелела, — заметила Анетт, стирая слезы с глаз.

— Просто, я переволновалась, — ответила я, находясь в некой прострации. Тело начинало ослабевать, меня выворачивало от страха и ужаса.

— Давай закончим здесь и вернемся, не хочу навлечь на нас беду, — отозвалась она

Мы быстро закончили и поехали обратно на виллу. Я не помнила, как добралась до комнаты и как опустошила свой желудок, в котором почти ничего и не было. Сразу набрала в переводчике слово, которым она назвала своего брата и прочитав вздрогнула. Оно переводилось, как кровожадный. Такой поворот событий был уничтожающий для моей хрупкой нервной системы, еще немного и я готова была взвыть в голос от отчаяния и безысходности. Я так надеялась, что они не убьют меня в конце. Конечности онемели, и я залезла под кипящие струи воды, обжигаясь до покраснения кожи. После я долго мазалась смягчающим лосьоном, чтоб убрать покалывание в теле. Завтра уже свадьба. Но идти туда не было никакого настроения. Я даже представить себе не могла во, что я ввязалась. И куда все это приведет. Мне нужно было найти лазейку, компромат, чтоб в дальнейшем использовать его, как спасательный круг если они решать избавиться от меня. Мне нужен свой билет на свободу.

На утро в комнату постучались. На пороге стояла Анетт. Она протолкнулась в мою комнату рано утром.

— Я вчера много чего лишнего наговорила, и уверена ты не была в курсе всего. Просто если мой отец узнает, что ты что-то знаешь тебе точно несдобровать и в этом буду виновата лишь я и мой пьяный бред. Не хочу, чтоб такая хорошая девушка, как ты пострадала из-за меня, и так многие пострадали из-за моей семьи и ее жестокости, — тараторила она и взяла мои ладони в свои, — молю тебя, поклянись, что ты забудешь все что слышала и продолжишь свою работа, как ни в чем небывало.

Я не могла давать клятву в том, в чем сама не была уверена, но я старалась держаться до последнего и поклялась ей.

— А теперь давай спустимся, нам пора.

Она повела меня вниз, где все уже были в сборе. Нас отвезли на виллу на берегу моря. Мы поднялись на второй этаж, где был собран целый штат мастериц. Джованна тоже присоединилась к нам, как всегда сияя словно победительница конкурса красоты. В последние дни она старательно меня игнорировала, как делал Винченцо. Они словно сговорились. Я тоже не обращала на нее внимание. Она сейчас была моей последней заботой. На кону стояла моя жизнь.

Девушки умело справились с поставленной задачей. Я не хотела много краситься, я ведь не родственница и даже не гость. Лишь наблюдатель со стороны, не надо ярко-выраженного макияжа бросающегося в глаза. Мои волосы локонами спадали мне на плечи. В общих чертах я чем-то напоминала картину Боттичелли «Рождение Венеры».

Я была последней, кого собирали мастерицы. Все давно уже спустились вниз. Я нашла блокнот, чтоб записывать все.

Я спускалась по лестнице и вышла на заднюю часть здания. Все было украшено в стиле романтического-барокко. Такой шикарной свадьбы я не видела даже на страничках самых глянцевых журналов. Эта была роскошь на грани разорения. Эта церемония стоила целое состояние. Гости были разодеты в самые дорогие костюмы, а дамы только в от кутюр. Запах денег витал в воздухе словно личный аромат этого вечера. Глаза разбегались, но я тщательно смотрела себе под ноги. Я лишь мишура, которая не должна привлекать излишнее внимание, особенно криминальных личностей. Я ощущала взгляды на себе, но никак на них не реагировала, пока не услышала голос Адольфо, который позвал меня и поманил к себе. Рядом с ним стоял Винченцо, который на этот раз не просто смотрел на меня, а проделывал дырки. Когда я подошла меня представили некому Рафаэлю Сириани. Он был высокий. На мой взгляд лет 35. Его внешность излучала стойкую привлекательность: мускулистое телосложение подчеркнуто стильной одеждой, которая подчеркивает его сдержанный вкус. Его черты лица сочетают в себе мужественность и изысканность, а его ухоженная борода и прическа добавляют нотку загадочности. В его глазах читается уверенность и легкая дерзость, что придает ему особый шарм. Рафаэль излучает ту самоуверенность, которая привлекает внимание и оставляет неизгладимое впечатление на окружающих. Я не знала кем он является, но кем бы он ни был, он явно стоял на самой высшей степени пищевой цепочки. Он поцеловал мою руку влажным посасывающим поцелуем. Я съёжилась от такой наглости, но сдержала эмоции, и не потеряла лицо. Я никому больше здесь не верила. Винченцо напрягся так что я почувствовала все на интуитивном уровне, так что меня бросило в дрожь, но знаете что, пусть он идет к черту. Я ненавижу его больше всех на свете.

Церемония была на итальянском, и я почти ничего не понимала. Лишь изредка делала незначительные заметки в блокноте, скрывая лицо в нем. Часто ловила взгляды гостей, но одна пара глаз словно не отрывалась от меня ни на минуту и кожу уже жгло адским пламенем. Словно я стояла у открытой печки и никак не могла закрыть дверцу обжигая свою кожу.

После церемонии всех гостей пригласили за стол. Столы были круглой формы расставленные под навесом. Я умостилась на самом дальнем столике, рядом была сервировочная стойка, где они располагали столовые принадлежности. За этим столом никого не было. Он словно был в тени, почти не видим и не заметен. Я была рада такому повороту, несмотря на то, что было где-то человек 500 и все они уселись по местам. Для меня не было конкретного места. Я сама могла выбрать, где мне сесть, единственная свобода действий, которая мне была предоставлена, и кажется этот столик для таких же не до гостей, как и я. Но когда все окончательно заняли свои места, за мой столик сел водитель Анетт, их семейный главный повар, которого я видела пару раз во время ужинов. Его сопровождала его супруга, а еще наш садовник с сыном. Главная горничная, и две девушки, которые тоже работали в доме, но кем именно я не знала. Я часто видела их с Кларой, они словно ее личные помощницы. Я знала этих людей, они все работали на семью Гуэрра, но они почти не говорили на английском и общались между собой на итальянском. Я же глупо улыбалась, от неловкости. Меня не было видно из зала, а вот с моего места было видно все. У меня был отличный кругозор, и я могла тихо наблюдать за всем происходящим и делать свои записи.

Когда заиграли первые танцевальные нотки, все направились на танцпол. Они танцевали неаполитанскую Tarantella — танец флирта, так они его называли. Я с восхищением наблюдала за происходящим. Я никогда ранее не присутствовала на таких торжествах, да и в родной стране я на свадьбе была лишь раз. Когда заиграла медленная музыка, танцпол наполнился плавно движущимися парами во главе жениха и невесты. Жених был красив собой, как уже успела упомянуть Анетт. Винченцо выбрал хорошего жениха для своей сестры. Я тихо восхищалась его способностью так заботиться о своей семье. Но на этом мое восхищение заканчивалось. Он мерзавец, которого надо еще поискать со свечкой при дневном свете.

— Разрешите пригласить Вас на танец, Эстель, — голос звучит, как волнующий мелодичный шепот, наполненный уверенностью и легким намеком на страсть.

Рафаэль стоит слегка наклонившись к моему уху. Его слова льются мягким потоком, подчеркивая глубокий тембр и чувственность. Этот мужчина очень сексуален, даже в своей манере говорить. Но все же он не может скрыть свою звериную натуру, которую видно, как он сдерживает.

— У нас отказывать не принято, — напирает он, потому что я довольно долго смотрю на протянутую ладонь и молчу

Если честно, я и не собиралась отказывать ему в танце. Каким бы опасным он не был. Мы на свадьбе. Вокруг веселье. Не вижу ничего противозаконно в том, чтоб станцевать с этим великолепно слепленным мужчиной и наконец сбросить с себя навязчивый взгляд Винченцо, который сидел так, что отчетливо видел меня, как бы я не старалась укрыться от его вездесущего присутствия.

Наши движения сливаются в плавном ритме музыки, словно мы становятся одним с танцем. Рафаэль ведет меня легкими, уверенными движениями, плавно направляя нас по танцполу. Его руки держат меня с легкостью, словно он владеет каждым моментом, создавая неповторимую гармонию. Я отвечаю на его движения с грацией и чувственностью. Мое тело поддается ритму музыки, и каждый шаг, каждый поворот, как произведение искусства. Вместе мы создаем магию на танцполе. Похожие на влюбленную пару, сливаясь в единое целое. Атмосфера наполнена элегантностью. Наши движения это картина, приковывающая внимание всех вокруг. Когда музыка стихает, я слышу оглушающие овации, поворачиваюсь и осознаю, что на танцполе были только мы. Остальные окружили нас и аплодировали. Рафаэль делает легкий кивок всем наблюдающим, и одаривает меня лукавой улыбкой. Он снова тянется к моей руке и на этот раз его поцелуй становиться более настырным и требовательный. Сириани явно намекает на продолжение, клейма меня. Я сразу жалею о танце с ним, и даря неловкую улыбку покидаю танцпол. Мне нужно спрятаться от настырного внимания Рафаэля, и я не возвращаюсь к столику. Предпочитаю сбежать во внутрь особняка и перевести дыхание в одной из гостевых комнат. В доме пусто, царит полумрак. Все собрались в задней части, во дворе. Я по памяти следую на второй этаж, где нас накрасили и причесали. Открываю дверь и протягиваю руку к выключателю. Но моя рука не успевает дотронуться до выключателя, кто-то хватает меня за рот плотно прикрывая его, чтоб я не закричала и впечатывается сзади в мое тело. Страх вмиг окутывает меня, мысленно я уже прощаюсь с жизнью.