Винченцо. История страсти, первая часть

Глава 27

Винченцо

Новости были отвратительные, меня ничего не могло утешить. Гор скорее всего сгорел в том здании. Мой самый близкий друг, умер и я даже не смог ему помочь. Мое сердце сгорало вместе с ним. В последний раз, когда я был так зол, сломан, растерян и в то же время исчерпан это в день убийства брата. И сейчас сидя в собственном джете по дороге обратно домой, я ощущал те же чувства. Словно оставшаяся в живых маленькая часть меня окончательно покидала мое тело, я превращался в полностью бездушного и пустого человека, скорее существо. Можно смело назвать меня пустым сосудом. Мое сердце просто перекачивало кровь, легкие выполняли свою дыхательную функцию, но я был неживым.

Доехав до дома, я не желал контактировать с кем-либо. Но отца игнорировать я не мог.

— Понимаю твою потерю, я скорблю вместе с тобой, но тебе нужно собраться, завтра сходка глав, для обсуждения общих интересов. Текущее положение дел никого из нас уже не устраивает, полиция стала слишком часто перехватывать наши поставки и ловить наших солдат, кто-то роет под нас, под всех нас, это вызвало большой дисбаланс, — отец ходил по кабинету, держа одну руку в кармане, в другой он держал сигару, которую курил без остановки, встряхивая пепел прямо на дорогой персидский ковьер, что было ему несвойственно.

— У нас есть опасения, что среди нас завелась жирная крыса, которая может навредить не только нашему бизнесу, — добавил его консильери

— Я хочу немного поспать, привести мысли в порядок после долгой дороги!

Бросил я на ходу и покинул кабинет отца.

Я откинулся на кровать прямо в одежде и бездумно смотрел на потолок. Отец прав, я не имею права расслабляться, но и собрать себя не получалось. Я взял бутылку водки и опустошил ее до середины. Посмотрел на бутылку и вспомнил, день, когда мы с Гурамовым познакомились.

Воспоминание

В закрытом колледже только для мальчиков, где мы учились, были особые правила, не такие, как в обычных образовательных учреждениях. Было сложно учиться там, где все мужского пола и пропитано тестостероном. Это словно закрытая клетка с дикими зверями. Все мы были из необычных семей, деньгами там никого не удивишь. Все были разделены на группы, и у каждой был свой лидер, и все они дико враждовали и избивали друг друга при любом удобном случаи. В нас говорил юношеский максимализм и конечно недотрах. Место, где единственным молодым женским полом были медсестра медпункта, помощница поварихи и секретарша директора. И парочка преподавательниц, которые были ровесницами моей бабушки. Короче 3 девочки на целый рой голодных парней, которые только вышли из пубертатного периода. Это было пиздец, как весело, скажу я вам. Я был поздно поступившим. Меня зачислили туда в выпускном классе, где все уже имели свое стойкое место, и лишь я прибывший туда в начале учебного года, не знающий нифига об устоях в этом зверинце.

День нашего знакомства полоснул по сознанию причиняя жуткую боль от потери друга, брата. В тот день я только прибыл на остров и мне было глубоко насрать на здешние законы и устои, я лишь должен был отучится там год и вернутся в Каморру. В первый же день у нас была физкультура. Разные секции, я выбрал вольную борьбу, чтоб выпустить пар. В зале царил запах мужского пота. На ринге спаривался темноволосый парень. Он отличался от всех своим мощным телосложением, почти как мое. А для своего тела я вкладывался не мало времени проводя качая железо. Лучшие бойцы нашего клана тренировали меня. Парень побеждал всех по очереди и все восхищенно кричали «Гио, Гио». Он же словно чертов Александр Македонский поднимал руку, как завоеватель, чем вызвал мой интерес и словно бросил невидимый вызов. Я забрался на ринг. Собравшиеся свистели и что-то выкрикивали. Новичок против того, кого как я понял очень сильно любила публика. Наш спарринг превратился в настоящую битву титанов, мы чуть не поубивали друг друга, нас даже не могли разъединить 10 парней. И мы вместе оказались в лазарете. Он со сломанным носом, и ногой, я же ушибом головы и сломанной рукой, не считая ссадин и гематом по всем нашим телам. Мы словно дрались не за победу, а на смерть.

Наши кровати были рядом. Не смотря на наше тяжелое состояние мы все время бросали друг на друга взгляды неприязни, как бы обещая продолжения после восстановления. Между нами шла безмолвная борьба. В первые в жизни я встретил мне ровню, достойного соперника. Медсестра расхаживала с видом доктора и всячески обхаживала Гиоргия, хлопая влюбленно глазками, он же пользовался ею, как резиновой куклой. Даже сломанная нога не мешала ему, затаскивать ее в туалет и трахать ее так, что я не мог заглушить ее стоны наушниками. Гиоргий всячески демонстрировал свою власть в этом месте. Я же решил не обращать на него внимание. Отыграюсь, когда встану на ноги. Однажды ночью к нам пробрались его дружки Арбен и Эрих, тогда они были его друзья, лишь после наши.

— На вот принесли, — они протянули ему бутылку с прозрачной жидкостью, и Гио открыв ее начал поглощать, а после выдохнул, корчась

— Может закусишь? — Арбен протянул ему мясную нарезку, которую тоже притащил с собой

— Не хочу, — отозвался Гио

— Ну, как ты тут? — спросил Эрих и бросил свой взгляд на меня

Я же изо всех сил пытался не обращать на них внимание. Я лежал на спине, рука не позволяла отвернуться от них к окну. И я настырно уставился в потолок.

Они начали, что-то оживленно обсуждать, но я даже не слушал их. Когда парни покинули лазарет, мы снова остались одни. Сотрясение мозга давало о себе знать, особенно по ночам и даже болеутоляющие не помогали. Этой ночью я ерзал на месте и не мог уснуть, даже встал с места и начал расхаживать по комнате, пытаясь не стонать от боли и показывать слабость. Гио следил за каждым моим шагом своими зелеными глазами, словно шахматный гроссмейстер за очередной партией. Во всем всегда говорила его манера держаться, этого у него не отнять. Словно принц из высшего общества, мать его. Я же был диким. В мафии не преподавали хорошие манеры. Меня учили быть безжалостным и кровожадным.

— На… — он протянул мне бутылку, из которой выпивал, она была уже наполовину пустой, остальную он успел опустошить

— Что это? — я не стал строить из себя неженку, голова жутко раскалывалась и я готов был выпить все, что угодно лишь бы остановить гудящую боль

— Водка, на моей родине она очень знаменита, лучше, чем обезболивающие, — он подбородком указал на кучу таблеток на моей тумбочке, которые я успел поглотить

Я подошел к нему и грубо отобрав бутылку отпил из нее и чуть не задохнулся, горло резко обожгло.

— Что за адское пойло, — я начал кашлять

— Слабак! — хмыкнул он самодовольно

— Тебе прошлого раза не хватило, хочешь совсем без ног остаться, — огрызнулся я

— А ты я вижу без головы, — забавляясь ответил он, потому что выпитое мной начало выливаться из ноздрей

Я встревоженно начал вытирать нос и снова отпил, демонстрируя ему, что водка пришлась мне по вкусу.

Гор покачал головой и усмехнулся себе под нос.

— Никогда раньше не встречал таких упёртых, — произнес он скорее себе, чем мне

— Взаимно, — ответил я

— Гиоргий Гурамов, — неожиданно произнес он и протянул руку

Я осмотрел его руку и пожал ее своей здоровой.

— Винченцо Гуэрра.

При упоминании моей фамилии его зрачки расширились.

— Вижу узнал! — теперь настала моя очередь усмехаться

— Кто бы знал, что я отмудохал самого сына дона Каморры — засмеялся он

— Это еще вопрос кто-кого отделал.

— Я слышал, что ты приехал на остров, хотел лично познакомиться с тобой, но ты сам попал под горячую руку, должен признаться, ты достойный противник, — заявил он так, словно генерал даровал медаль за отвагу своему солдату

Я протянул ему бутылку обратно, и он отпил. Так мы выпили ее до дня, эта ночь стала началом нашей дружбы. Он сразу сделал меня своим близким другом, давая все преимущества, которые он уже тут имел, и даже регулярный секс с медсестричкой. Мы даже женщин делили. Нашей преданности не было конца. Он восхищался моим миров, миром в котором я жил. Я же хотел быть как он, сыном богатого аристократа, он же наоборот сыном дона мафии. Судьба умеет надсмехаться. Каждый из нас проживал жизнь мечты другого. Тогда он еще был мальчиком из высшего общества и видел свое будущее в холдинге отца, в качестве президента, и никак не связывал свою судьбу с криминалом. Встреча со мной многое изменила в его жизни, как и в моей. Он все же смог изменить свою жизнь и подался в криминал, а вот я никак не мог сбежать от судьбы в клане, из клана лишь одна дорога только на кладбище.

Может если бы мы не сдружились, сейчас он был бы жив и здоров. Я занимался авто мучением, винил себя в том, что завлек друга в криминальный мир, открыл для него занавесы в запретный недр.

После он вернулся в свою страну и даже отсидел год. А после вовсе поднимался по преступной лестнице словно карабкаясь по ней, как дикая обезьянка. Как же я угорал с него, ведь у него был выбор, его семья так богата, что он мог просто изнашивать кожаное кресло дорого обставленного кабинета и по выходным выпивать со мной по бокалу рома или виски.

Но больше нет других возможных вариантов. Его жизнь оборвалась в самом разгаре. Он должен был стать отцом, скоро родиться его сын… я сойду с ума. Мне нужно развеяться. Я выхожу из комнаты направляясь на парковку, но что-то ведет меня в другое крыло дома, и я оказываюсь на пороге комнаты Эстель.

Я оставил ее под утро, а скорее сбежал. Я знал, что если она молчала всю ночь, на утро она обязательно будет задавать вопросы, о Горе, о нас, и о многом, я не хотел всего этого. Пока я не готов к каким-либо разговорам. Мне нужно подготовиться к сегодняшней встрече с главами кланов. Приехали все с кем мы сотрудничали. Вечер был пропитан атмосферой тайны и риска. Мафиозные боссы собрались в уединенной вилле Гуэрра, чтобы обсудить текущие деловые вопросы и пересмотреть границы своего влияния. Как только машины припарковались на территории виллы, из них начали выходить разношерстные мужчины. Первым прибыл Лукас Либерти. Итальянский босс Ндрангеты, средних лет, всегда выделялся своим тонким чувством стиля. Великолепный костюм, перчатки из тонкой кожи и непоколебимый взгляд. После Рафаэль Сириани, который улыбался мне словно старому другу, интересно, что после маленькой интрижки на свадьбе он словно зауважал меня и начал относиться с некой теплотой или же это очередная его извращенная игра. Дальше был Егор Жуков. Суровый и харизматичный русский босс, ветеран мафиозного мира. Он внушал уважение своей походкой и прямым взглядом. Братва всегда отличалась честностью и умением держать слово. После прибыл Марсело Джованни, дон Сакры Короны Униты, самый молодой дон в истории, ему было не больше 25. С опозданием явился Антонио Мартинес, представитель испанской мафии, он добавлял разнообразие среди присутствующих. Отличался экстравагантным стилем. Испанцы всегда любили покрасоваться и наконец дон мексиканской мафии Рауль Гонсалес, который был полностью отбитым на голову.

Их телохранители безмолвно следовали за ними, атмосфера напряжения и заговора стала ощущаться даже в воздухе, но всех нас сегодня объединяла одна цель: избавление от крысы.

Интересно, но среди собравшихся в возрасте был лишь отец и глава Братвы. Это говорило о многом, о том, что старые устои меняются очень быстро, и молодые доны восседая на свои места не приемлют старые методы. Когда отец высказал мысль по старым обычаям отловить крысу и покарать на всеобщем обозрении, все поддержали его. Но стоило начать разговор о поставках и продаже товара, как тут же разрослось целое противоборство мнений. Молодые доны были против того, что дела велись по устаревшей схеме, отца поддержал лишь Егор, потому что тоже был представителем старой школы.

— Я все же оставлю последнее слово за Винченцо, скоро он займет мое место, — уступил отец, зная что я тоже поддерживаю точку зрения молодого поколения

— Думаю, так будет правильно, война с правительством давно выжила себя, мы зря теряем ресурсы и людей, пора поддержать наших людей в правительстве и вложиться в их процветание, — предложил Сириани

Как бы я его недолюбливал, у него был очень острый ум, которым он мог резать одним лишь словом, не прибегая к насилию.

— Поддерживаю дона Сириани, — отозвался Либерти, поскольку он был третьим по возрасту, после отца и Егора Жукова, его слово имело большой вес

После все посмотрели на меня, словно ожидая моего заключительного слова, все же лаборатории принадлежали нашей семье и в этом бизнесе ведущим была наша организация, и я как ее будущий, почти нынешний Дон, должен был дать окончательное добро.

— Ваши аргументы убедительны, и семья Гуэрра полностью поддерживает эту точку зрения! — ответил я коротко и на лицах присутствующих заиграли одобрительные гримасы

Все получать огромные деньги, этот бизнес шел на ровне с оружием, которым руководил Сириани, и на ровне с фармацевтикой, которую возглавляла Братва. Жуков тоже собирался на пенсию, уступая место своему сыну Максиму, по кличке Змей. Хотя ему было 20, говнюк отличался дерзостью и мудростью, он умел душить своих врагов, как словесно, так и физически, за что и получил свою кличку. Он отсутствовал сегодня, потому что находился в Америке. По последним данным он пытается обосноваться по ту сторону океана и завладеть там властью.

После переговоров состоялся ужин. Для таких мероприятий в доме была отдельная столовая комната, с звуконепроницаемыми стенами и глушителями любых радаров, как в кабинете. Дело близилось к 2 часам ночи, гости начали постепенно расходиться. Остался лишь Сириани, который хотел поговорить отдельно.

Когда в кабинете остались мы трое, он опустился на кресло, взял графин с ромом, преподнёс к носу и слегка понюхал его, после поставил на место и взял другой графил, и снова понюхал, и налил себе лишь из третьего. Он по запаху искал виски, старой выдержки, удивительно, но у него было обоняние, как у охотничьей собаки. Он с точностью нашел нужный графин. Отец спокойно ждал, когда же он начнет, я же начинал терять терпение. Он был слишком показушником, и все время напрашивался на мой кулак, но я сдерживал себя, у нас было перемирии в лице моей сестры, которая проводила свой медовый месяц.

— Вы же не думали, что я пропущу мимо, то, что близнецы устроили на свадьбе Алессио и моей любимой невестки Габриэллы? — начал он теряя свое обаяние и улыбку, которой мозолил мне глаза весь вечер

— Ты хочешь снова развязать войну? — спросил я словно бросая ему вызов, скрещивая руки на груди

Он специально упомянул имя сестры. Это был намек, очень тонкий. Теперь она в его власти. Он может навредить ей. И остаться безнаказанным. Ведь он был слишком изощренным в своем умении пыток и причинения боли. Об этом ходили целые легенды.

— Нет, но я требую возмещения, Алессио мой верный консильери, он мне, как брат, по его репутации был нанесен удар, я должен требовать восстановления справедливости, — он вальяжно откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, опуская свою руку с перстнем на лодыжку, которая оголилась.

— Вынужден согласиться с тобой, Рафаэль, Алессио теперь и нас член семьи, — отозвался глухо отец

Я сжал губы. Он знал, что близнецы тут не при чем, он хотел показать, что делает мне невидимое одолжение умалчивая об этом в разговоре с отцом.

— Я попрошу лишь малость, Адольфо, — он тоже перешел на неформальное обращение, этим показывая, что тоже не считает нас врагами и этот случай поводом для ссор, — я потребую ту девушку, сторителлера, хочу, чтоб она поработала немного на меня.

Почему то его слова в моей голове прозвучали как «отработает на мне», но я вовсе не изменился в лице и не подал вида, что это могло хоть. как то меня задеть. Рафаэль любил игры разума, он уловил всю суть произошедшего, и теперь хотел отыграться.

— Когда? — лишь спросил я деловито

— Желательно через неделю, когда я вернусь после поездки.

У Сириани завтра поездка в ту же Америку. Он должен встретиться с членами американской Коза Ностры. Он имел особую связь с Максимом, и летел специально туда, чтоб поддержать его.

— Какой срок? — спросил я безразлично

— На месяц! Не больше! — усмехнулся он

Всем в комнате было ясно, что Эстель разве, что ртом там будет работать, и конечно за месяц он успеет полностью выпить все соки бедной девочки. Я знал, о его предпочтениях и не желал такой участи для нее.

— Без проблем, я лично привезу ее к тебе в Палермо, заодно навещу сестру.

Я показал, что разговор окончен. Время уже было ближе к 3 ночи. Мы вышли и прошагали к нашим машинам, я должен был направиться в один из наших клубов и решить несколько вопросов. Но Сириани остановил меня

— Надеюсь, ты оценишь мой поступок, как братский, и покончишь враждовать со мной, — его глаза ничего не выражали

— Как Дон Каморры, не в моих интересах враждовать из-за очередной девки! — этот сукин сын хотел вынюхать все, но я не был настолько глуп.

Мы попрощались и я рванул по делам. Я был погружен в дела до самого утра, лишь принял душ и выпил кофе, отправляясь на очередную встречу. Я не спал все ночь. Мне было не до сна. Потеря друга, ситуация с Эстель. Я не знал, как выкрутиться, через неделю я должен отдать ее Сириани. Я обещал, но что-то внутри меня ломалось от одной лишь мысли и представления ее под этим мудаком. Я никак не мог понять себя. Она была отличным партнером по сексу, с ней мне было легко и хорошо, даже просто доставлять ей удовольствие было одним кайфом. Я смело доверил ей Алишу, и она справилась со всем. Я не мог дать нашим отношениям статус. Я знал, что она знает о нас, о Каморре. Камеры в доме и моя болтливая сестра Анетт сделали свое дело. Хорошо, что я успел увидеть это первым и удалил все, ведь отец бы искалечил ее не раздумывая. Я не хотел, чтоб она страдала, не хотел причинять ей боль, она не заслужила такой участи. Девочка приехала по работе, содержала отца и не совала нос куда не следует. Зная о нас, она ни разу не попыталась даже что-либо выведать у меня, даже используя моменты нашей близости. Она была красивой, умной и сдержанной. Рафаэль сломает ее пополам, я даже не смогу забрать ее остатки через месяц. Отец же конечно, будет довольствоваться малой кровью. Я сам создал для нее такой исход, я в ответе за нее, и я же должен решить вопрос с Сириани.

На часах было 11 когда Джанкарло позвонил и сообщил

— Эстель пропала!