Время любить

Глава 12. Во все тяжкие

Дождливая осень плавно переходила в зиму. По утрам под ногами уже хрустел тонкий, ещё некрепкий лёд вчерашних луж. Деревья почти полностью сбросили листву, и теперь она толстыми яркими коврами устилала дорожки парков и улиц. Дворники, вооружившись современными пылесосами, как театральные актёры демонстрировали перед редкими прохожими фонтаны цветной листвы — первые салюты прощания с уходящим годом.

Теперь уже долго не погуляешь. Да и в магазин тяжело ходить стало, хоть он и рядом. Права оказалась терапевт. Я ждала ребенка. Эта новость в одночасье изменила мою жизнь, но менять свои планы на будущее я не пожелала. Несмотря на начавшийся токсикоз, постоянную сонливость и неумеренный аппетит, я, порой только на силе воли, с двойной энергией ежедневно осваивала тонны новой информации. Усердие не осталось незамеченным преподавателями и мне вскоре разрешили перейти на экстернат. Это было очень кстати, можно было сократить время обучения и при этом выбирать собственный темп при подготовке к зачётам и экзаменам. Я не была круглой отличницей, нет, красный диплом мне не грозил. Но я знала, ради чего трудилась, и это придавало мне сил, открывало второе дыхание. Какие — то предметы давались только зубрёжкой, другие — автоматом, третьи — за хорошо освоенный материал, подробные конспекты и дополнительные рефераты.

Но против природы не пойдёшь. Зная, что из-за родов придётся потерять много времени, я спешила успеть сдать побольше предметов, и поступила в роддом прямо из вуза: сами студенты вызвали медиков, видя, как у меня прямо на экзамене отошли воды.

Преподаватель — женщина средних лет, неодобрительно скривившись, проставила в моей зачётке «хорошо» и процедила: «Или учиться надо или детей делать. Всё торопятся, всё у них в кучу. А в результате и знаний хороших нет, и ребёнок потом без пригляда». Но мне было уже некогда с ней спорить — опираясь на руки сопровождающих, я выходила из аудитории и из института навстречу приехавшей за мной бригаде скорой помощи.

Домой, точнее, к Эльвире, я вернулась только спустя месяц, с ребёнком на руках. Сначала малышу понадобилось внимание врачей, потом у меня начались осложнения, так время и прошло. Возвращаться в родной дом уже не было смысла. Я сразу не поставила своего отца в известность о беременности, скрывала от него эту новость и потом, боясь его осуждения и презрения уже прочно поселившейся у нас Жабовой: как же, директорская дочка, как распутная девка, в подоле принесла. Я решила справиться сама, хоть давалось это, уже сейчас, непросто.

Отцу ребенка, Алексу, я также принципиально решила ничего не сообщать. Гордость не позволила. Это для меня он — первая влюблённость. Для него это — мимолётный секс с одноразовой девицей на вечеринке. Не удивлюсь, если потом он и не вспомнит ничего, или подумает, что спал не со мной, а с кем-то другим. Бабник, что с него взять.

Максимка родился громогласным парнем, с собственным режимом сна и отдыха, и не давал своей маме ни дня выспаться нормально, начиная реветь сразу, как только его разлучали с его маминой грудью — пустышек и молока из бутылочек он не признавал.

С рождением у подруги сына, не высыпалась и Эльвира. Она теперь ходила на работу за двоих — девушки решили стойко перенести трудный период вместе. И если Катя имела секреты от родственников, то у Эли появились тайны от подруги.

Эльвира никогда не была скрытной, жила просто, да и скрывать-то было особо нечего. Но вдруг всё так быстро закрутилось, что сначала и делиться было, кажется, нечем, а потом — и некогда стало. У Эльвиры закрутился головокружительный роман с одним морским офицером. Случайный посетитель парикмахерской в дождливый и безлюдный вечер, откровенная беседа по душам без ожидания продолжения, обмен телефонами. А потом переписка по соцсетям, по всему, что доступно, вселенская трагедия от разбившегося гаджета, выскользнувшего из мокрых рук, и тягостные сутки ломки без возможности связи. Покупка нового телефона, спешное скачивание нужных приложений и ожидание ответа под бешено стучащее сердце. И ракетой взмывающее вверх настроение до космической эйфории от одного слова «Привет».

У Эльвиры дело шло к свадьбе, и даже не шло, бежало. Счастье наполняло её, но она никак не могла разделить его с подругой, которая так нуждалась в её помощи именно теперь. А ведь час их расставания неумолимо приближался. Эля должна была вскоре стать женой военного, а это означало отъезд вместе с любимым в далёкий гарнизон на границу с Западной Европой. Сердце Эли разрывалось от осознания беспомощности, ведь она не могла бросить Катерину в сложной ситуации — надо было срочно найти выход.

И Эля, уже вовсе отчаявшись, решила применить метод «мозгового штурма», о котором только недавно прочитала в женском журнале. Ну и что, что это лёгкое чтиво, главное, что мысль интересная. Нужно «накидать» целый список возможных решений, всех, которые приходят в голову, даже самых бредовых. Смысл в том, что порой, даже самое безумное, на первый взгляд, решение, может оказаться единственным, которое поможет решить проблему. Такое решение вскоре нашлось. Осталось всего ничего — пара минут — порыться в контактах телефона подруги и — вуаля.

— Здравствуйте, Михаил. Мы с вами лично не знакомы. Я Эльвира, подруга Кати, Кати Воробьевой. Ей нужна помощь.

— Где и когда мы можем встретиться?

Вот и всё. Дело сделано. Эльвира знала Михаила только по рассказам Кати. С её слов, он был человеком порядочным, и у него были возможности помочь Кате, а это единственное, что сейчас имело значение. В контактах Катерины Эля нашла и другой номер — Алексея Земцова, но звонить ему без разрешения подруги она не хотела — в конце концов, это их дела, их отношения, а Михаил — человек, с одной стороны, посторонний, а с другой, немного в курсе дела.

Эля посмотрела на подругу. Та спала, обнимая ребенка, не подозревая, что сейчас, в эти минуты решается её дальнейшая жизнь.

Звонок от Эльвиры застал Михаила в машине. Поиски причастных ко вскрытию сейфа его шефа подходили к концу. Уже были известны все фамилии заказчиков и исполнителей. Осталось только оформить документы и передать их в правоохранительные органы. Настроение было приятное. Михаил улыбнулся. Он понял — почему. Среди фамилий причастных к незаконной деятельности против его шефа не было фамилии той дерзкой девчонки, которая совсем было выбила его из колеи. И что это он о ней стал вспоминать?

Вдруг зазвонил телефон. Позвонила подруга этой девушки и попросила о помощи. Легка же она на помине. Но что же должно было случиться, чтобы позвонить малознакомому человеку и просить о помощи? Похоже, проблема действительно серьезная.

Они встретились в торговом центре, в кафе. Эльвира, кажется, сильно нервничала и совсем уже измяла в руках носовой платочек. Рассказанная ею история впечатлила, не то слово.

— Михаил, я выхожу замуж. Я уезжаю, и, по всей вероятности, навсегда. Катюша остаётся одна с ребенком. Собственного дохода у неё сейчас нет. С родственниками её контакты прерваны. Помогите, чем можете. Вы, кажется, симпатизировали когда-то Катюше.

— А что же отец ребенка?

— Он тоже ничего не знает. Но это её решение, их отношения, я не думаю, что я вправе...

— Я понял.

Долгое молчание.

— Хорошо, я помогу, чем смогу. Но вы и ваша подруга должны понимать, что я не председатель фонда разбитых сердец. Не хочу быть между поссорившимися влюблёнными.

Но, одно дело, было согласиться самому, и совсем другое — убедить в этом упрямую Катерину. Девушка явно не искала в жизни лёгких путей. Ни в какую не хотела она принимать щедрое предложение, по сути чужого ей человека, хоть оно и решало разом все её текущие проблемы.

Когда в нашей с Элей квартире появился Михаил, я его даже с разу и не узнала, столько событий произошло за это время. А когда узнала, очень удивилась этому визиту, а тем более — его предложению.

— Ну, Эля, зачем ты всё это затеяла! Я взрослая женщина, я сама справлюсь. С чего ты решила, что я не смогу нас с Максом обеспечить? Ребенка через три месяца обещали уже взять в сад, и я смогу выйти на работу.

— Катюша, конечно сможешь! Но это будет только через три месяца, как минимум, а я уезжаю уже на этой неделе. Средств у нас с тобой всегда было впритык, накоплений нет. Как ты протянешь, гордая моя?

К Эле против меня подключился и Михаил.

— Вы ещё не закончили вуз, опыта по специальности у вас ещё нет. Вряд ли вы проживёте вдвоём с ребёнком на зарплату секретарши, оплачивая при этом найм жилья, ведь с этой квартиры вы скоро съедете, не так ли?

Я хотела было им обоим возразить, но задумалась. Этот Михаил, конечно же, был прав. Учиться мне оставалось немного, потом, всего-то: сдать выпускные экзамены, пройти практику и защитить диплом. Но на что жить, на что снимать жильё и кормить ребёнка до тех пор, пока я не выйду на работу? Средств совсем не осталось. Одно дело — получать помощь от подруги, которую знала сто лет и считала за сестру, а другое — от малознакомого мужчины. Какие потом долги к оплате он выставит?

О возвращении же домой я даже не думала. Там уже сформировалась своя семья, и мне, уже взрослой девушке, стрёмно садиться на шею отцу, вешать на него собственные проблемы, расписываясь в собственной глупости. Да и куда там уже вешать — места нет — там уже давно и удобно уселась Жабова с племянницами. И никто меня не ждёт — звонков от отца не было около года, а сама я не хотела ему звонить — пойдут сразу ненужные расспросы, а хвастаться сейчас нечем.

Я устало села в кресло. Время принимать решение. Посмотрела прямо в глаза Замятину — он в это время с интересом разглядывал меня. Конечно, я сейчас, наверное, напоминала ему сдувшийся шарик — только что летала по комнате, что-то доказывала, махала на него руками, и, наконец, сижу, вот, и никуда не спешу.

— Хорошо, вы доказали мне, что я в безвыходной ситуации, — резковато парировала я ему.

— Катя, я пришел к вам не для того, чтобы доказывать вам очевидные вещи или расстраивать вас. Просто так совпало, что вы, по всей видимости, ищете работу, а нашей фирме как раз нужен сотрудник без опыта на должность бухгалтера. Зарплаты у нас достойные и льготы есть. Вы сможете без очереди отдать ребенка в наш садик, сами будете проживать в служебной квартире. Эти условия будут прописаны в договоре, вы ничего не теряете.

— Как-то уж очень привлекательно всё. Где же подводные камни?

— Их нет. Считайте, что должность достаётся вам по знакомству. В конечном счёте, это же так и есть. А выгода фирмы от приобретения такого сотрудника очевидна. Мы получаем золотую возможность обучить человека строго под свои нужды, для работы с программами, разработанными только для нас. Вас не надо переучивать, старый опыт не будет довлеть над вами, и... вы ещё долго не станете требовать прибавки к жалованию, и сбегать к конкурентам, — подмигнул мне Михаил и улыбнулся, — а это, признаться, тоже, немаловажно для нас.

Я в полнейшей растерянности посмотрела на Элю. Подруга ободряюще улыбнулась и развела руками.

— Ты, конечно, сама решай, Катюша, но, я бы согласилась.

И я переехала в «служебную квартиру» в тот же день. Эльвира осталась дома ненадолго уладить последние дела.

Прощание с подругой вышло очень эмоциональным, но и оно не могло длиться бесконечно. К вечеру я осталась одна с ребенком в чужой, необжитой новостройке. Потом потянулась длинная неделя «самостоятельного» проживания, которая совершенно измучила меня. Как, оказалось, я привыкла к помощи Эли в любой мелочи. К тому же, я чувствовала, что рассталась с действительно родным по духу человеком, и с трудом вписывала себя в новую реальность.

Несмотря на то, что все мои проблемы в целом, были уже решены, меня не покидало нервное перенапряжение и со временем оно только нарастало. Не спав целую ночь, я стала собираться. Нужно было завезти ребенка в садик, потом успеть на свою первую работу.

При подготовке к ней я посмотрела на себя со стороны и ужаснулась тому, как опустилась за все то время, что прожила вне родного дома. Имеющийся гардероб, вполне сносный для домашнего использования, походов на прогулки и в магазин, совершенно не подходил для выхода на работу. Других же вещей у меня попросту не было.

Но что делать — я вздохнула и принялась одеваться: ничего, работа есть, одежду со временем куплю. Как там говорила героиня одного старинного романа: «Я не могу думать об этом сейчас. Я подумаю об этом завтра».

Первые месяцы своей первой работы я не помнила вообще. Всё слилось в один очень сложный день. Ранний подъем, кормление и одевание ребенка для садика, потом спуск к подъезду. Там, как по расписанию, уже ждала машина с водителем с работы. Замечательный шофер Вадим ехал сначала до садика и ждал меня, пока я не передам ребенка воспитателям, потом выруливал по направлению к офису фирмы.

А потом я получила зарплату. Первым движением было позвонить Эле, порадовать, что у нас сколько теперь денег! Уже схватила трубку. Но потом, вздохнув, опустила руку — Эля уже не живёт со мной, переехала, и у неё новая жизнь без меня, что её попусту беспокоить по мелочам.

Я простояла ещё с минуту, всё ещё дивясь столь мощному пополнению карточки. На такие деньги можно и самой снимать жильё и вообще, ещё много чего можно. Но тут же я себя отрезвила — не известно, на сколько долго продлится этот золотой период. В наше время ни в чем нельзя быть уверенным до конца: или фирма распадётся, или отношение изменится, и придётся уйти самой — всё может быть.

Так у меня появились «лишние деньги», за ними — небольшие вклады в банке, выдавшем зарплатную карточку. Потом сумма на вкладе стала такой, что можно было начать уже о чём-то мечтать. Но я так долго жила в режиме полной экономии, во всём буквально себе отказывая и покупая самое необходимое, что вдруг осознала, что совершенно разучилась чего-то хотеть. Не хотелось ничего. Я чувствовала себя роботом, запрограммированным только на выполнение определенной задачи — передать своему продолжению всю свою жизненную силу. Во мне самой этих жизненных сил оставалось в обрез.

Конечно, я была девушкой не глупой и понимала, что хорошую оплачиваемую должность и много льгот получила только потому, что понравилась этому мужчине. А, ведь, как грубо я разговаривала с ним в день нашей первой встречи! Я старалась не вспоминать эти моменты — становилось слишком стыдно за своё поведение, и я старалась проявить себя с лучшей стороны на работе, чтобы при возможной встрече с Замятиным не чувствовать себя неловко, словно я из деревни приехала в город к богатой родне — вроде и приняли, но ощущение такое, что провожать тебя выйдут с более радостными лицами, нежели встречали. Но встретить Замятина в первые месяцы работы так и не случилось.

Я вся погрузилась в работу, тратя на неё не только рабочее, но и личное время, благо, что ребенок был спокойный, и, получив дома все полагающиеся ему вечерние процедуры, сразу засыпал. В офисе я бралась помогать всем подряд, чтобы побольше набраться опыта в сложных ситуациях. Никто мне не отказывал, но, как мне казалось, ничего сложного мне не поручали. Я обижалась немного на это недоверие, но старалась ещё больше.

Михаил сам перевёз все Катины вещи на личном автомобиле. Всё было быстро. Да и что там было перевозить! И половины багажника не заполнилось.

Конечно, никакой бухгалтер, тем более, без опыта, его фирме не требовался. Но он решил помочь девушке, значит, он выполнит свои обещания. Другое дело — не совсем ясен вопрос с её личными взаимоотношениями. И Михаил решил не рисковать. Хочет работать — пусть работает. Но срыва своих проектов из-за того, что она вдруг решит уволиться и всё бросить, он допустить не мог. Поэтому он не стал посвящать её в детали, которые сейчас только помешали бы, по его мнению, принятию девушкой правильного решения: что «служебная» квартира на самом деле — его, что зарплату платит ей тоже он, просто оформив в банке автоплатеж на определенную сумму на её карточку. Кадровик — свой человек. Поэтому для всех Катя — стажёр. Вот всё встанет на свои места, — решил он, — и всё расскажу. Или в этом вообще не будет необходимости. Ситуация действительно складывалась нетипичная, поэтому невозможно было строить в ней какие-то планы далеко наперёд.

Как только он устроил быт Катерины, Замятин сразу же ушел в тень. Катя ему понравилась. Очень понравилась. Целеустремлённая девушка, серьёзная. И он бы был рад начать с ней взаимоотношения. Но он также понимал, что после того, как оказал ей столь значимую для неё услугу, мог рассчитывать только на отношения, основанные на чувстве благодарности, а это совсем не то, что было ему нужно. Он хотел, чтобы она заметила его, как мужчину, без всей этой статусной шелухи. Поэтому он решил взять паузу.

Однако, он вскоре пожалел о своем выборе. Его решение имело один небольшой изъян. И этот изъян Замятин сейчас наблюдал из окна своего кабинета — шофёр Вадим ловко открывал двери выходящей из машины девушке, подавал ей сумки. Вадим открыто увивался за его Катериной, вовсю используя своё служебное положение. И не было у Замятина ни единого шанса помешать этому ухажеру, не выдав собственного пристрастия.

Самое неприятное и раздражающее в этой ситуации для Замятина было то, что он сам, в порыве дистанцироваться от Катерины и не давить на неё своим статусом, или возможностями, и приставил к ней этого ушлого, как оказалось, субъекта.

Нужно было срочно менять ситуацию в свою пользу. Но как? Катерина сразу узнает правду и почти наверняка сделает неверные выводы. Но и ждать дольше тоже не имело смысла.

Примерно через полгода после принятия на должность Катерины Воробьевой, к Земцову в кабинет вошёл главбух Иммануил Аристархович Родт. Он не торопясь вошёл и сел у окна, дожидаясь, когда молодой начальник, застывший, как снайпер на посту, проводит цепким взглядом до конца улицы отъезжающую от входа служебную машину, а потом — до дверей — неприметно одетую молодую особу, и обратит, наконец, на него внимание. Тем более, что поговорить он хотел именно об этой самой особе.

Иммануилу Аристарховичу было уже хорошо за 60, когда Михаил встретил его у себя в компании, пришедшего на собеседование. Конечно, тогдашний его кадровик Аллочка, ему отказала: какой-то замшелый старикан с биржи труда, в костюме советского ещё кроя, в чёрных нарукавниках, доказывал ей, что она ошиблась при подсчёте прибыли, в предложенной на собеседовании задаче. Михаил, шедший мимо переговорной к себе в кабинет, так и завис от этого эпического зрелища, потом проникся и остался на час, Иммануил Аристархович за это время успел дать Алллочке и Михаилу по теме задания лекцию, после которой и был принят в штат на должность ведущего бухгалтера с зарплатой зама генерального.

Родт жил уже много лет один. Из всей его когда-то многочисленной семьи, до этих лет дожил только он. И он начал даже думать, что ему уже неинтересно на этом свете, но соседка, такая же пенсионерка, как и он, однажды сказала ему, что ей стимул жить дальше придаёт работа, пусть даже это работа консьержки. И он пошел на биржу. Компания Михаила Замятина была, наверное, двадцатой по счету, куда он ходил устраиваться бухгалтером. Протягивая свой ещё советский красный диплом и толстую, с множественными вкладками, трудовую книжку, он везде получал отказ. Иногда к нему добавлялись советы завести кошку или огород, но он не отчаивался. Он был уже в том возрасте, когда отказы в работе сталкивались с его жизненным опытом и потому даже не портили ему настроение, скорее, развлекали и придавали красок в его одинокую жизнь. Когда он смотрел на своего молодого начальника, это же одиночество, хорошо скрываемое за маской очень занятого делового человека, он постоянно видел в его глазах.

Замятин наконец заметил посетителя.

— Здравствуйте, Иммануил Аристархович, какие у нас новости?

— Здравствуйте, Миша, — Иммануил Аристархович, как всегда в своей особой манере и неповторимой тональности, поздоровался с Замятиным. Когда это началось, Замятин уже не смог бы сказать точно, но как-то вдруг обратил внимание, что Родт называет его всегда по имени, а у него самого язык не поворачивается исправить человека и настоять на соблюдении субординации.

— Что может произойти в отделе бухгалтерии? Все отчёты сдаются вовремя, планы выполняются, нареканий нет. Правда...

— Что?

— Трудовая дисциплина хромает. Как глава профсоюзного комитета нашего предприятия, я обязан вам это сообщить.

— Та-а-а-к. И кто же нарушитель?

— Стажёр Воробьёва. Приходит, понимаете, за час до начала рабочего дня, постоянно берёт работу на дом. Да и была бы в том необходимость — она всё успевает сделать за день, но, сделав свою работу, сразу же нагружает себя работой коллег и не остановится, пока не выполнит её. За короткий срок набралась опыта настолько, что может заменить двух бухгалтеров. Чем, они, кстати, и стали пользоваться. Вы обратили внимание, что в этом году летом нас не лихорадило перед проверками? А ведь в бухгалтерии работала тогда только она, ну, и я, старик, немного помогал. Все остальные были в отпусках.

Михаил остановился напротив собеседника. И правда, вот, что значит, к хорошему быстро привыкаешь. Раньше весь отчётный период он дневал и ночевал на работе, а в этом году он даже не заметил, как всё прошло. Он улыбнулся — хитёр старик.

— Так, Иммануил Аристархович, вы ругать Воробьёву пришли или хвалить, вы уж сами-то определитесь!

— Господь с вами, Миша, хвалить, конечно. Я тут ходатайство принёс поощрить премией. И ещё. Когда будем нового сотрудника оформлять на постоянную работу? Уже все мыслимые испытательные сроки прошли, а наша кадровик мне объясняет на этот счёт что-то невразумительное. Поэтому я считаю, что в настоящее время у вас есть только два варианта. Или нанять Воробьёву на должность или...

— Или что? Договаривайте уже, Иммануил Аристархович.

— Или надо уже жениться.

Михаил рассмеялся от души. Нет, вы только посмотрите, какую старик интригу развёл! Внимательный. Всё заметил. И выводы сделал правильные...

— Миша, ну, а что такого? Все женятся. Это нормально. Я тоже был женат, и скажу я вам, это были лучшие годы моей жизни. Послушайте старика, не лишайте себя их.

Желание смеяться пропало у Михаила также резко, как и появилось.

— Спасибо, Иммануил Аристархович, я всё понял. Оставьте документы на столе.

Родт встал, положил документы на стол, покачал головой и молча вышел.