Всё кроме тебя

Глава восемнадцатая

Форрест

— Господи, сколько же людей сегодня пришло, — выдыхаю я, выглядывая из-за сцены.

Лиленд бросает на меня взгляд: — Не больше, чем обычно. Что с тобой?

— Моя, грёбаная семья здесь, чувак.

— О, чёрт. Они ведь никогда не видели, как ты играешь?

— Ни разу.

Он хлопает меня по плечу: — Не нервничай, брат. Ты потрясающий. И они это тоже увидят.

— Да уж, наверное...

Если я думал, что нервничал, когда Шона видела меня на сцене в прошлый раз, то сегодняшний вечер — вообще за пределами. Родители и братья в зале... И мне тридцать четыре. А я всё ещё боюсь разочаровать маму с папой. Насколько это, блять, ненормально?

Хотя, наверное, не так уж и удивительно. Я ведь принимал в жизни решения, которые они не всегда понимали. И всё же мысль о том, что я покажу им эту часть себя, заставляет сжиматься внутри.

Я снова смотрю в зал и нахожу глазами свою семью и Шону — она как раз болтает с Келси и Эвелин. И её улыбка немного успокаивает.

Наш разговор на днях тоже немного меня успокоил. Но, если честно, сама мысль о том, что ей надо вернуться в Вегас, чтобы поговорить с бывшим, бесит меня до дрожи. Я бы с удовольствием размазал этого типа по асфальту.

Я понимаю, что значит быть злым, когда задето твое самолюбие — эта женщина делала больно и мне тоже. Но теперь? Теперь я понимаю: тогда она выбрала не кого-то другого — она выбрала себя.

И именно поэтому она ушла с той свадьбы.

Да, я, может, и подтолкнул её к этому, когда появился. Но она уже знала, что выходит замуж не за того.

Ему это неприятно? Конечно. Но лучше, что она поняла это до брака. У них теперь есть шанс найти своих людей. И у нас — тоже.

Я не успел поговорить с ней об этом подробнее на днях, но сегодня скажу точно: если она возвращается в Вегас, я поеду с ней.

— Готов? — спрашивает Лил, и Макс тоже смотрит на меня.

Я киваю, стараясь успокоить сердце: — Да. Погнали.

Лиленд хлопает меня по спине, и мы с Максом выходим на сцену. Толпа встречает нас громкими криками, аплодисментами, и я сразу ищу глазами тех, кто мне дорог.

И тут до меня доходит — впервые за всё это время на меня смотрят мои люди. И, чёрт возьми, это так чертовски приятно.

— Как настроение сегодня, народ? — кричит Лил, перекрикивая свист и крики.

— У нас сегодня особенные гости, — продолжает он. — Наш гитарист, Форрест... Его семья приехала из Ньюберри-Спрингс, чтобы увидеть его выступление. Давайте поаплодируем им, а?

Толпа взрывается аплодисментами, а мама буквально вскакивает со стула, машет руками. — Это мой сын! — кричит она, и все вокруг начинают смеяться.

И, чёрт, я тоже смеюсь.

Шона, не двигая губами, говорит мне: «Видишь? Они тебя любят.»

И в этот момент я понимаю — я люблю их. И её — тоже.

— Ну всё, теперь нам с Уайаттом тоже придётся научиться играть, чтобы создать лепреконскую группу, — говорит Уокер, пока мы стоим втроем у бара.

— Это были, блять, эльфийские костюмы, Уокер, — бурчит Уайатт, закрывая глаза. — И я не собираюсь учиться играть. У меня и так дел хватает, спасибо.

— Зануда, — заявляет Уокер, а я смеюсь над этими двумя. — Но серьёзно, Форрест, это было охренительно.

— Спасибо.

— Вы не хотите попробовать пробиться?

— О, ни за что, — отвечаю, отпивая воды. Сегодня я не пил, мне же потом везти Шону домой. — Мы изначально знали, что делаем это для удовольствия.

Уайатт качает головой: — Всё ещё не верится, что ты всё это время скрывал это от нас.

— Я знаю, — вмешивается мама, протискиваясь между нами с Уайаттом и обхватывая моё лицо руками. — Мой сын охренеть какой талантливый!

— Спасибо, мам.

Она крепко обнимает меня, и я прижимаю её в ответ. — Я так тобой горжусь. Ты был потрясающим. Боже, я и подумать не могла, что смогу испытывать такие эмоции, впервые наблюдая, как мои дети делают что-то, даже в вашем возрасте... но, похоже, для этого нет возрастных ограничений.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Уокер.

— Ну, когда вы были маленькими, это были футбол, первые шаги, как вы учились кататься на велосипеде... такие вещи. А теперь я смотрю, как вы становитесь мужьями, отцами — и это совсем другое чувство. Но сегодня вечером, когда я смотрела, как ты играешь... — она поднимает на меня взгляд. — Это было то же самое ощущение, как в детстве. И я просто поняла, как быстро вы все растёте. — Она начинает плакать.

Я крепче прижимаю её к себе. — Я рад, что вы пришли, — шепчу ей на ухо.

— Я тоже.

— Элейн, дорогая. Пора идти, — подходит отец, протягивая мне руку. — Горжусь тобой, сын. Отличное выступление. Кто бы мог подумать, что именно ты унаследуешь музыкальный талант в семье?

— Кто-то же должен был, — усмехаюсь, отпуская маму. — Ты в порядке? — спрашиваю у неё.

— Всё хорошо. Просто накрыло слегка.

— Мы знаем, — в унисон отвечаем мы с братьями.

— Пойдём, милая. Поплачешь в машине по дороге домой, — говорит папа, уводя её.

— Да, Келси и я тоже, наверное, поедем. У нас завтра игра, надо бы отдохнуть, — говорит Уайатт, потягиваясь.

— И у меня смена послезавтра, так что мне тоже пора, — добавляет Уокер.

— Мы с Шоной сейчас тоже пойдём. Сегодня она едет ко мне.

Брови Уайатта взлетают: — О, чёрт. Серьёзно?

— Ага. Мы поговорили на днях — про работу, про её маму. Мы с ней ещё не полностью на одной волне, но пора начать.

— Она охренеет, — говорит Уокер, хлопая меня по спине.

Нервы сжимаются в груди — я не знаю, как она отреагирует. Сомневаюсь, что ей не понравится, потому что идея исходила от неё самой. Но, чёрт, я всё ещё переживаю. Я же построил дом, о котором мы мечтали ещё в школе, спустя годы после того, как мы расстались. Это романтика? Или полное отчаяние?

Скоро узнаю.

— Вот ты где, — говорит Келси, крутясь в объятиях Уайатта. — Готов идти домой?

— Ага. Похоже, все уже собираются расходиться.

— Отлично. Эвелин и Шона всё ещё в уборной, но они скоро подойдут, — говорит Келси, оборачиваясь ко мне. — Форрест, ты был потрясающим. Мне так понравилось смотреть, как ты играешь.

— Спасибо, Келс.

— Знаю, Шоне тоже. — Она игриво поднимает брови. — Девчонка ёрзала в кресле всё выступление.

— Он сегодня ведёт её к себе, — вставляет Уайатт, отчего Келси ахает.

— Наконец-то! — Она оборачивается к Уайатту. — Знаешь, наблюдать за тем, как они топчутся вокруг друг друга и отказываются признаться в своих чувствах — это, наверное, то же самое, что чувствовали люди, глядя на нас с тобой, милый.

— Ага, — вмешивается Уокер с ухмылкой. — Но вы же справились. И Шона с Форрестом тоже справятся.

— Шона с Форрестом что? — спрашивает вдруг сама Шона, подойдя к нашей компании.

— Ничего. Мои братья и Келси как раз собирались начать заниматься своими делами, — говорю я, не давая никому другому ответить.

Эвелин фыркает: — Ага, конечно. Как будто это когда-нибудь случится.

Мы все прощаемся, и я веду Шону к своей машине. Когда мы устраиваемся внутри, я завожу двигатель, но прежде чем тронуться, поворачиваюсь к ней через подлокотник:

— Я хочу тебе кое-что показать.

— Окей...

— Хочешь поехать ко мне?

Она тут же улыбается. — Я с собой пижаму не брала.

Я дотрагиваюсь большим пальцем до её нижней губы. — Что-то мне подсказывает, что она тебе не понадобится.

— Уверенно звучишь, — дразнит она, а потом тянется ко мне, ладонью обхватывая мою челюсть. — Я тобой горжусь, Форрест.

— Чем?

— Тем, что сегодня ты впустил всех в свою жизнь.

Я сглатываю подступивший к горлу комок. — Спасибо, что подтолкнула меня к этому.

— Пожалуйста. Но, думаю, ты бы и сам дошёл до этого.

— Ни за что. Это всё из-за тебя. Все твои слова за это время помогли мне увидеть, насколько я был закрытым. Но, знаешь, мне это надоело, детка.

— Так что ты собираешься с этим делать?

— Думаю, пора показать тебе, как долго моё сердце принадлежит тебе.

Когда мы подъезжаем к моему дому, я вытираю потные ладони о джинсы и поворачиваюсь к Шоне, чтобы увидеть её реакцию.

Её рот приоткрыт, глаза не отрываются от дома: — Форрест... это...

— Пойдём, — говорю я, спрыгивая с водительской стороны и оббегая к её двери. Помогаю ей выбраться, и, когда её ноги касаются земли, беру её за руку и веду к ступенькам крыльца.

— Он красивый, — шепчет она, когда наши шаги глухо отдаются по дереву. — Он белый... с синими ставнями.

— Да. Я построил его пять лет назад.

Она резко оборачивается ко мне: — Ты сам?

— Ну, компания High Performance Construction, конечно. Я и сам поработал, но когда я стал владельцем фирмы, то сразу знал, что хочу построить дом, в котором будет всё, чего я хочу. До этого я жил в таунхаусе, как у Уокера, но этот участок был слишком хорошим, чтобы его упустить. А главное — у меня в голове уже давно был образ того, каким должен быть мой дом...

Каким должен быть наш дом.

Я завожу её внутрь, захлопываю за нами дверь и включаю свет.

Шона разворачивается, оглядываясь на просторную планировку — слева от нас гостиная с высокими сводчатыми потолками, сразу за ней кухня с массивным островом посередине, тёмной мраморной столешницей и шкафами из вишнёвого дерева, а в дальнем углу — формальная столовая. Справа — коридор, ведущий к четырём спальням и кабинету, который я переоборудовал в нечто вроде мужского уголка: там бильярдный стол, пинбол и покерный стол. Пользуюсь я ими редко — не особенно хотелось быть в обществе в последние годы.

Но, думаю, многое в моей жизни начало меняться.

— Это же сон, да? — шепчет она.

— Есть кое-что ещё, что я хочу тебе показать.

Я веду её к задней двери, что выходит на веранду, и разворачиваю направо, где висит деревянная качель, обращённая вглубь моего участка.

— Это же...

— Это было одной из первых вещей, которые я здесь установил.

Я наблюдаю, как она подходит к качели, пальцами скользит по дереву, не сводя с неё глаз.

— Не могу поверить, что ты это сделал, — наконец произносит она, глядя на меня.

В её глазах, наполненных слезами, я вижу — зря я боялся её реакции. Напротив, её присутствие здесь словно расставляет всё по местам.

И я даю ей это понять.

— Как я мог не сделать этого, Шона? Даже когда мы не были вместе, ты была частью всего, что я делал. Каждого решения, которое я принимал.

Моя откровенность повисает между нами, но это чистая правда.

Она качает головой, подходит ко мне и становится на носочки, целуя меня в губы. — Это идеально.

— Рад, что тебе нравится. Боялся, что ты не одобришь.

— Почему?

— Ну, всё-таки прошло столько лет с тех пор, как мы разговаривали, но я всё равно построил этот дом для нас. Этот образ никогда не уходил из моей головы.

— Из моей тоже, — шепчет она.

— Так что ты могла бы посчитать это трогательным… или сочла бы меня безнадёжным придурком, который не оставил надежду, хотя давно пора было бы.

Она проводит рукой по моим волосам, а я притягиваю её к себе:

— Я рада, что ты не оставил эту надежду, Форрест. Потому что кто-то один из нас должен был её сохранить. Если бы ты не появился в Вегасе, я, возможно, действительно вышла бы за него замуж.

Её признание заставляет моё сердце забиться быстрее.

— Но одной встречи с тобой хватило, чтобы всё понять. Это всегда был ты.

Я смотрю в её голубые глаза, сияющие в мягком свете крыльца.

— Тогда, может, выпьем бокал вина прямо здесь, под звёздами?

Её улыбка ослепительна.

— С удовольствием.

Вернувшись в дом, я наполняю два бокала вином и веду её обратно на качели, где мы устраиваемся поудобнее, наслаждаясь прохладной ночью.

— Можно задать тебе вопрос? — говорю я, обнимая её за плечи, пока она уютно прижимается ко мне, поджав ноги под себя.

— Конечно…

— Почему свадьбы?

Она поворачивает голову, встречая мой взгляд. — Почему я стала их организовывать?

— Ага. Я хотел спросить ещё в ту ночь в Вегасе, но, думаю, тогда у меня были другие мысли. — Она усмехается. — Просто для девушки, которая всегда говорила, что не хочет всего этого пафоса, странно, что ты сделала карьеру на организации именно таких мероприятий.

Она задумывается на минуту, делает глоток вина и отвечает:

— Наверное, из-за романтики. Ты же знаешь, как я любила романтические фильмы. И, наверное, мне хотелось верить, что такие истории возможны в жизни. Но довольно быстро я поняла — настоящая любовь совсем не такая, как в кино.

Я хмыкаю:

— Я мог бы и сам тебе это сказать.

Она тыкает меня локтем в рёбра.

— В общем, я работала с девушками, которые тратили тысячи долларов на вечеринку, чтобы впечатлить кого-то, обсуждали такие детали свадьбы, которые, честно говоря, никому особо не нужны. Хотя самое главное — это тот мужчина, к которому ты идёшь по проходу.

Она прочищает горло.

— Помнишь фильм Свадебный организатор с Дженнифер Лопес?

— Как забыть? Ты заставила меня смотреть его раз десять.

Она снова толкает меня в бок.

— Вот так и была устроена моя жизнь. Мы с коллегами даже делали ставки, как в фильме — сколько продлится тот или иной брак. Почти всегда выигрывала я.

Я усмехаюсь. — И как ты это определяла?

Она смотрит на меня, её голубые глаза сияют в свете лампы, и говорит: — Я смотрела, глядит ли жених на невесту так, как ты когда-то смотрел на меня.

Моё сердце начинает бешено колотиться. Я заправляю её волнистые волосы за ухо, проводя кончиком пальца по щеке. — Я сейчас смотрю на тебя так же?

— Да. Но ещё ты смотришь на меня так, будто собираешься снова меня трахнуть.

— Похоже, ты все еще можешь читать мои мысли.

Я беру наши бокалы с вином и ставлю их на маленький столик рядом с качелями, а затем беру Шону за талию и помогаю ей сесть мне на колени. На ней платье с леггинсами, поэтому её ноги легко раздвинуть, и я погружаю руку под ее платье, чтобы потереть киску через ткань.

— Форрест...

— Я хочу трахнуть тебя здесь, Шона... на этой качели. Ты готова?

— Немного холодно, — говорит она, и по ее телу пробегает дрожь.

— Не волнуйся, детка. Я быстро тебя согрею.

Наши губы соединяются, и больше не произносится ни слова. Шона зарывается руками в мои волосы, а наши языки переплетаются. Каждый ее стон проникает прямо в мой член, и, как будто она снова читает мои мысли, она прерывает наш поцелуй, встает с качели, снимает сапоги и леггинсы.

Как только ее нижняя часть тела становится почти голой, она снова садится на меня верхом, протягивая руку между нами, чтобы расстегнуть пуговицу на моих брюках. Я помогаю ей спустить их вместе с трусами, освобождая мой член. Она не теряет времени, сдвигая в сторону свои стринги, направляя меня к своему входу и скользя по моему члену до самого конца.

— Черт возьми, — стону я, запрокидывая голову назад, пока Шона движет бедрами вверх и вниз, обволакивая меня своей влагой.

— Боже, как хорошо, — мурлычет она, снова прижимаясь ко мне губами, пока я держу ее на груди. — Я думаю, я никогда не насыщусь этим, — шепчет она мне на ухо.

— Я тоже, Шона. Чёрт, женщина. Оседлай меня... трахни меня.

Вокруг нас стрекочут сверчки, и легкий ветер гуляет по веранде, но я держу Шону в своих объятиях и помогаю ей достичь оргазма, пока она продолжает двигаться на мне.

Она толкается на мою грудь, а затем откидывается назад, опираясь руками на мои бедра, и смотрит на меня с блеском в глазах. Я смотрю вниз, поднимаю нижнюю часть ее платья и наблюдаю, как мой член скользит в ее киску и из нее, блестя от ее возбуждения.

— Черт, это так сексуально. — Она обхватила меня, притягивая к себе с каждым толчком. — Я люблю смотреть, как ты принимаешь меня, Шона... смотреть, как эта киска всасывает меня, крепко сжимая. — Я закрываю глаза, когда знакомое покалывание пробегает по моему позвоночнику и останавливается в яйцах.

— Я почти готова, Форрест. Погладь меня, пожалуйста.

Я проскальзываю пальцами по ее складкам, нахожу клитор и нежно потираю кругами вокруг бугорка. Я чувствую, как она напрягается, ее дыхание становится более поверхностным, а затем она откидывает голову назад и ругается, когда оргазм пронзает ее тело.

Я толкаюсь под ней и нахожу свое собственное освобождение через несколько секунд после того, как она взрывается, а затем падает вперед на мою грудь.

— Так хорошо, — бормочет она в мое плечо.

— Согласен. Чёрт, женщина, как я вообще жил без тебя всё это время?

— Не знаю, потому что я чувствую то же самое.

Я зарываюсь носом в её волосы, вдыхая её запах.

Я до сих пор безумно влюблён в неё, даже после всех этих лет, но в этот раз всё по-другому. Мы изменились, стали лучше понимать себя и друг друга, стали честнее и открытее. Я уж точно.

Поэтому прямо сейчас я решаю больше не сомневаться.

— Я весь твой, Шона, — шепчу ей на ухо. — Я, блять, полностью принадлежу тебе.

Она поднимает голову с моего плеча и вглядывается в мои глаза. Но я перебиваю её, прежде чем она успевает что-то сказать:

— В этот раз всё иначе. Больше никаких секретов. Мы оба знаем, чего хотим. А я хочу тебя, детка. Хочу, чтобы ты осталась. Осталась здесь, со мной.

— Ты уверен?

— Да. И я знаю, тебе нужно вернуться в Вегас, но я поеду с тобой, — говорю я, решив не ходить вокруг да около.

— Тебе не обязательно, Форрест.

— Я знаю. Но я хочу. Мне нужно поговорить с твоей мамой. Я не могу избегать её вечно. И я хочу быть рядом с тобой, когда дело дойдёт до Брока. И если понадобится, я могу и врезать ему. Знаю, мне точно станет легче, ведь он тронул моё.

Шона смеётся: — Знаешь, эта твоя пещерная грубость по идее не должна быть сексуальной, но она почему-то работает.

Я шлёпаю её по заднице, она вскрикивает.

— Не переживай. У меня в запасе ещё много такого.

Её улыбка гаснет: — Ты точно уверен, что хочешь этого? Пути назад не будет, Форрест. Это всё или ничего. Я не переживу, если снова тебя потеряю.

— Я уверен, Шона. У меня было всё, что я только мог пожелать в жизни. Всё… кроме тебя. И теперь, когда ты снова со мной, я тебя больше никогда не отпущу.