Всё кроме тебя

Глава девятнадцатая

Шона

— Давайте, парни! — кричит Келси рядом со мной, пока мы с ней и Эвелин стоим плечом к плечу на трибуне средней школы Ньюберри-Спрингс. Счёт — семь-семь, и до конца первого тайма остаются считанные минуты в матче за чемпионство мужской лиги.

Эвелин поплотнее закутывается в пальто: — Я так рада, что не взяла с собой Кайденс. Не хотелось бы, чтобы она заболела перед праздником на следующих выходных.

— Согласна. К тому же ты ведь знаешь, что Мамочка Гиб с куда большим удовольствием посидит с ней дома, чем пойдёт мёрзнуть на улицу, — Келси толкает её локтем, из-за чего та слегка налетает и на меня.

С поля звучит свисток — судья объявляет перерыв.

— Может, попробуем взять перекус у киоска? Или там уже гигантская очередь? — спрашиваю я, не уверенная, стоит ли оно того.

Эвелин наклоняется, роется в своей сумке: — У меня есть еда, если ты голодна. Правда, это крекеры Goldfish, но у меня ведь годовалый ребёнок как-никак… — Она пожимает плечами, выпрямляется и протягивает мне упаковку.

— Подойдёт. Я всё равно не хочу портить аппетит — мы с Форрестом собираемся поужинать после матча, — я беру у неё пакет, вскрываю его и засыпаю в рот горсть крекеров.

Келси ухмыляется и смотрит на меня: — Ну и как у вас дела?

Я вчера ничего не рассказывала им в баре — там были родители и братья Форреста. А после Дня благодарения всё было так суматошно, я готовила Зимнюю страну чудес — даже времени не было поболтать по душам. Но сейчас мы, наконец, одни, и я не могу дождаться, чтобы услышать их мнение.

— У нас всё… — я сдерживаю улыбку, — хорошо, — говорю, игриво поднимая брови. — Очень хорошо.

Эвелин визжит от восторга. — Да! Значит, ты остаёшься? Насовсем?

— Думаю, да.

Келси тоже визжит. — Боже, я так счастлива!

— Я тоже, — вздыхаю я мечтательно. — Вчера Форрест показал мне свой дом, девочки, и… ну…

Келси перебивает: — Он красивый, да?

— Ошеломляющий.

— Уайатт был одним из немногих, кто знал, что он построен по образу того, о чём вы с Форрестом мечтали в юности.

Эвелин резко оборачивается ко мне: — Он построил тебе дом? Твой дом мечты?

Я пожимаю плечами, всё ещё улыбаясь: — Почти.

— Ох, это прям как в «Дневнике памяти», — она вздыхает с чувством.

— Сто процентов, — поддакивает Келси.

— Это было безумно романтично. Кажется, мы наконец на одной волне. Но…

— Что — но? — тут же подхватывает Эвелин.

Как только улыбка сходит с моего лица, у них тоже вытягиваются губы.

— Осталась одна проблема.

— Что случилось?

Я вздыхаю и поворачиваюсь к ним лицом: — Мне нужно вернуться в Вегас через пару недель. Мой бывший хочет поговорить со мной.

Брови Келси взлетают вверх: — Зачем?

— Мы, скажем так, не особо общались после свадьбы, — говорю я, закидывая в рот ещё порцию крекеров.

— И дай угадаю… Форресту это не особо по душе? — спрашивает Эвелин.

— Не совсем, но он поедет со мной.

— Ну, это же хорошо, правда? — уточняет Эвелин. — По крайней мере он старается быть рядом…

— Я знаю. И я люблю его за это. Но нам ещё придётся иметь дело с моей мамой.

Эвелин тихо ругается. — Чёртовы матери…

— Я люблю свою маму, правда. Я очень благодарна ей за всё, что она для меня сделала и за поддержку. Господи, я ведь тоже не была идеальной дочерью. Но она совсем не одобряет мои отношения с Форрестом.

— Почему? — спрашивает Эвелин.

— Помните, я рассказывала, что мой отец ушёл, когда я была маленькой? — они кивают. — Мои родители были школьными возлюбленными, встретились в маленьком городке в Алабаме. Когда он ушёл, мама всё время повторяла мне, что от юношеской любви одни страдания.

— Ну, её можно понять, но это нечестно по отношению к Форресту, — говорит Келси.

— Согласна. А потом мы с ним расстались, когда мне было девятнадцать. Когда я начала встречаться с Броком, мама думала, что я строю ту жизнь, о которой она всегда мечтала. Кто ж знал, что Форрест снова появится и всё перевернёт.

— То есть она обижается на него за то, что он признался в чувствах и заставил тебя признать свои? — уточняет Эвелин.

— Вроде того, — я стону и высыпаю остатки крекеров себе в рот. — Я не знаю. Но чувствую, что легко не будет.

— Ну, мы с Келси, может, и не лучшие советчицы в делах с матерями, но если Форрест — тот, кого ты хочешь, то ты должна постоять за него, — говорит Эвелин. — Твоя мама должна перестать проживать свою жизнь через тебя.

— Да, знаю. И знаю, что Форрест тоже переживает из-за этого, но у нас пока не было возможности всё обсудить. Время ещё есть, просто… я надеюсь, что он снова не закроется от меня.

— Заставь его говорить, когда будешь готова, — советует Эвелин. — Разденься догола прямо перед ним и скажи, что он не сможет до тебя дотронуться, пока не выговорится. Он сдастся за секунду — и вы обо выиграете.

Келси фыркает рядом со мной: — Обычно я бы не одобрила такие советы, основанные на сексе, особенно от своей лучшей подруги… но, возможно, в этом что-то есть.

Я смеюсь и снова смотрю на поле — мужчины возвращаются, чтобы начать вторую половину игры.

— Я подумаю над этим, но сейчас стараюсь сосредоточиться просто на сегодняшнем дне, понимаете? Вот на этом. — Я машу руками в воздухе. — Прошло пятнадцать лет с тех пор, как я последний раз была на этом стадионе, смотрела вниз на это поле. Я провела здесь два года своей жизни, болея за Форреста на дорожке и глядя вверх на толпу, когда прожекторы светили нам в лица. — Мой взгляд находит его на поле — он стоит с руками на бёдрах, полностью сосредоточенный, пока команда готовится к началу игры. — Это так правильно — вернуться сюда.

Эвелин обнимает меня с боку. — Тогда наслаждайся, Шона. И просто верь, что всё как-нибудь наладится.

Келси удивлённо смотрит на подругу: — До того, как ты влюбилась в Уокера, я бы ни за что не услышала от тебя такую фразу.

Эвелин улыбается ей в ответ: — Ну, любовь ведь способна менять людей, правда?

Правдивее слов и не придумаешь.

— Ты был так хорош, — шепчу я в губы Форреста, после того как мы с девочками выскочили на поле, чтобы отпраздновать ещё одну победу команды в чемпионате. Игра закончилась со счётом 14:7, а последний тачдаун случился всего за пять минут до финального свистка — настоящая нервотрёпка.

Мистер Гибсон пришёл поздравить ребят, а потом отправился на ранчо, чтобы избежать пробок.

Форрест усмехается: — Спасибо, детка.

— А наблюдать, как ты снова играешь, было чертовски горячо, — я провожу рукой по его вспотевшей груди. — Прямо как в старших классах, помнишь?

Он тянется и поправляет мою шапку, чтобы закрыла уши. — Может, тогда продолжим традиции, как раньше после игр? — Он игриво двигает бровями.

— Да, пожалуйста. Главное, чтобы твои стариковские колени выдержали.

Он щиплет меня за талию: — С моими коленями всё отлично, не забыла?

— А ты когда-нибудь думал рассказать братьям, что твоя "травма" — была ложью?

Он поднимает голову и смотрит поверх моей на Уокера, Уайатта, Эвелин и Келси, которые тоже радуются победе:

— Уже. Сказал Уайатту на прошлой неделе, а потом и Уокеру.

— Я горжусь тобой, — говорю я, касаясь его щеки. — А родителям?

Он нахмуривается: — Когда придёт время, тогда и скажу.

— И я буду рядом, если тебе понадобится поддержка, хорошо?

Он наклоняется и касается моих губ. — Я это ценю.

Прежде чем он успевает что-то добавить, к нам подходят близнецы и девушки.

— Отличная игра, брат, — говорит Уайатт, протягивая руку Форресту.

— Взаимно, парни. Без вас бы не справился.

Форрест — квотербек, Уокер — раннинбек, а Уайатт — принимающий. Сколько бы они ни спорили вне поля, на поле они — единое целое. Любой может увидеть, насколько они слаженны — и в игре, и за её пределами.

— Какие у вас планы на вечер? — спрашивает Форрест братьев.

Они оба немного удивлённо моргают.

— Мы собирались забрать Кайденс и ехать домой, — отвечает Уокер.

— Мы с Келси тоже собирались отпраздновать дома, — говорит Уайатт.

— А как насчёт того, чтобы приехать ко мне с Шоной? Я уверен, мама с радостью посидит с Кайденс ещё пару часов. Закажем пиццу, купим пива, — предлагает Форрест.

Уайатт и Уокер переглядываются, потом смотрят на своих жён, ища одобрения.

— Отличная идея, — улыбается Келси. — Мы заедем в пивоварню, возьмём пиво, а потом к вам — как только Уайатт примет душ.

— Да, я тоже быстро соберусь, — добавляет Уокер, — и мы с Эвелин будем у вас примерно через час.

Форрест кивает: — Отлично. Тогда до встречи.

Мы все расходится по машинам. Форрест и я идём к парковке, держась за руки, после того как он забрал свою сумку из раздевалки.

— Почему Уокер и Уайатт так удивились, когда ты их пригласил? — спрашиваю я, как только мы устраиваемся в его пикапе.

Форрест выезжает со стоянки и отвечает: — Наверное, потому что я раньше так не делал.

— Никогда? — я почти визжу.

Он пожимает плечами и продолжает ехать. — По крайней мере, уже очень давно. Помнишь, я был немного затворником все эти годы? — Он тянется через консоль, берет мою руку и целует её тыльную сторону.

— А что изменило твоё мнение?

— Ты, — отвечает он просто. — Ты всё изменила, Шона.

И я даже не нахожу, что сказать в ответ. Эти слова говорят мне всё, что нужно знать: всё будет хорошо.

— С днём рождения тебя, Кайденс! — все аплодируют и радуются, пока Эвелин и Уокер просят Кайденс задуть свечи. Маленькая девочка вместо этого тянется к огоньку, заставляя всех ахнуть, прежде чем Эвелин отдёргивает торт и сама задувает свечи.

Я впервые на дне рождении годовалого ребёнка, и, честно говоря, глядя на радостные лица вокруг, чувствую лёгкую волну эмоций. Пережить первый год родительства — это, должно быть, серьёзное испытание. А наблюдая за Уокером и его семьёй, я начинаю всё больше мечтать однажды испытать то же самое.

Может, я ближе к этому, чем думаю.

— Ура! — хлопаю в ладоши, с улыбкой глядя на троих счастливых людей, как вдруг чувствую, что сзади сильные руки обвивают мою талию.

— Привет, — Форрест целует меня в висок и кладёт подбородок мне на макушку.

— Привет и тебе. Где ты пропадал?

— Разговаривал с отцом. Обсуждали планы на следующую неделю, хотели убедиться, что всё под контролем. А ты как себя чувствуешь насчёт всего?

— Нервничаю, но в хорошем смысле. Хочу скорее всё увидеть в деле, но одновременно хочу, чтобы это всё уже закончилось, и я могла выдохнуть.

— Всё будет отлично. Все знают, сколько сил ты вложила, Шона.

— Надеюсь, это будет именно так, как твоя мама себе представляла.

Сегодня суббота, и Зимняя страна чудес стартует уже в понедельник. Нервы и стресс на пределе — и у меня, и у мистера с миссис Гибсон. Неделя была безумной: поздние ночи, бесконечные списки дел. Но всё это сопровождалось смехом и теплом — такими моментами с Гибсонами, которые напоминают мне: я дома.

Форрест смотрит через комнату на Мамочку Джи, которая режет торт Кайденс с выражением абсолютного счастья.

— Знаешь, мне кажется, маме вообще всё равно, если что-то пойдёт не по плану.

— Почему?

Он снова кивает в её сторону: — Потому что главное, чего она хотела — это видеть семью вместе. А ты теперь часть этой семьи.

Я закрываю глаза и прислоняюсь к нему спиной. — Я тоже это чувствую.

Форрест взял на себя кучу задач на этой неделе, помогая мне организовать всё как надо. И это только сильнее заставляет меня влюбляться в него. Мы ещё не говорили «люблю» вслух, но я чувствую это — в каждом прикосновении, в его взгляде, в каждом вдохе, в каждом моменте, проведённом с ним и его близкими. Я уже жду не дождусь, когда весь этот декабрьский хаос пройдёт и мы сможем наконец подумать о будущем.

Мы так близко… я почти ощущаю это на вкус. Но впереди всё ещё поездка в Вегас, и мы пока что избегаем этой темы. Билеты уже куплены — сразу после Рождества. Так мы вернёмся до первого января и начнём новый год, оставив прошлое позади.

— Эта малышка чертовски милая, — шепчет Форрест за моей спиной, выводя меня из раздумий.

Я разворачиваюсь в его объятиях, глядя вверх: — Да, очень.

— Знаешь, после нашего расставания я думал, что у меня не будет детей. Но теперь, глядя, как мой брат стал отцом, и с тобой рядом… Я снова начинаю этого хотеть. С тобой, Шона.

Я поворачиваюсь к нему лицом, обвивая руками его шею. — Правда?

— Чёрт, да, — его улыбка просто расплавляет меня. — Маленькие девочки с твоими ярко-голубыми глазами и тёмными волосами, такие же дикие и целеустремлённые, как ты. Мальчики, которых я научу рыбачить, строить что-то своими руками и любить это ранчо, как мы с тобой. — Он оглядывает комнату, потом хватает меня за руку. — Пойдём.

— Куда? — спрашиваю я, натягивая пальто потуже.

— Просто доверься мне.

Он ведёт меня за амбар, туда, где будет проходить мероприятие Зимней страны чудес. Уже кое-что установлено, но многое ещё нужно сделать утром.

Ветер пробирает до костей, и я очень надеюсь, что погода не подведёт.

Форрест открывает дверь склада, где мы с ним последние дни красили и строили, и заводит меня внутрь.

— Зачем ты привёл меня сюда?

— Чтобы отдать вот это, — говорит он, прежде чем жадно прижаться губами к моим. Он разворачивает меня, прижимает к стене сразу за дверью и поднимает мои руки вверх, фиксируя их.

Каждое движение его языка заставляет меня забыть, что мы всего минуту назад дрожали на ветру.

— Есть у тебя там ещё что-нибудь? — дразню я, отрываясь от поцелуя.

Он берёт мою руку и кладёт её на свой пах: — Не там, но тут кое-что определённо есть… если тебе интересно.

— Мне всегда интересно.

Форрест снова находит мой рот, а затем тянется к пуговице на моих джинсах. Он быстро расстегивает ее, отпускает мою другую руку, затем наклоняется и помогает мне снять ботинки и джинсы, медленно сдвигая вниз и стринги. Холод в помещении ударяет по моей коже, заставляя ее покрыться мурашками, но затем Форрест начинает целовать мою ногу, поднимаясь выше, мимо колена к внутренней стороне бедра, и проводит языком по моей киске.

— Мы должны быть на дне рождения годовалого ребенка и есть торт, — стону я, когда Форрест начинает катать мой клитор между губами.

— Кому нужен торт, когда у меня в роту самый сладкий десерт?

Я запутываю пальцы в его густых волосах, притягивая его к себе, прижимая свою киску к его губам, понимая, что все равно гораздо лучше быть здесь. — Боже, не останавливайся.

И он не останавливается. Он не прекращает, пока я не увижу звезды и не борюсь за дыхание. Прежде чем я понимаю, что происходит, он поднимает меня за талию, обхватывает моими ногами свои бедра и прижимается ко мне, одним плавным движением проникая внутрь. Должно быть, он расстегнул штаны, пока я была в экстазе от оргазма.

— Ты трахаешь меня у стены, — шепчу я ему на ухо. — Я думала, ты не будешь этого делать?

— Я имел в виду, что не буду этого делать в первый раз. Теперь, насколько я понимаю, нам нужно наверстать упущенное во многих местах и позах.

Его головка попадает в то самое идеальное место глубоко внутри меня, заставляя меня стонать. — Я полностью согласна с этим планом.

Форрест задает неумолимый темп, держа меня в своих объятиях, целуя между толчками, говоря мне, какая я идеальная и красивая, пока мы вместе гонимся за кайфом.

Я чувствую вину за то, что пропустила вечеринку Кайденс, но только на секунду, потому что мой оргазм снова начинает разгораться, и вся эта вина улетучивается, когда мое тело напрягается.

— Чёрт, я почти кончил, детка.

— Тогда кончи в меня, Форрест. Наполни меня... пожалуйста.

— Черт, — шипит он, и после нескольких последних толчков замирает, изливаясь во мне, а мое собственное удовольствие пронизывает все мои конечности.

Когда дыхание Форреста выравнивается, он аккуратно опускает меня на пол, снова страстно целует и помогает одеться.

— Ну, это было неожиданно. Всё в порядке? — спрашиваю я, когда мы уже оба полностью одеты.

Форрест обхватывает моё лицо ладонями: — Да. Мне просто нужно было немного побыть с тобой наедине. Эта неделя была сумасшедшей, а следующая будет ещё безумнее.

— Знаю. А потом, когда всё закончится, — Вегас.

Он кивает, но по нахмуренным бровям видно, что его мысли ещё где-то далеко: — Чёрт. Я просто хочу, чтобы всё это наконец закончилось, и мы могли двигаться дальше.

— А куда именно мы движемся?

Он прижимает свои губы к моим в мягком, трепетном поцелуе. — В будущее, детка. Больше никаких шагов назад, Шона. Я хочу жить с тобой — отмечать праздники с моей семьёй, видеть тебя в зале, когда я играю, кататься верхом по ранчо. Как я и говорил, нам нужно наверстать многое.

— Я понимаю, о чём ты, но я бы не променяла то время врозь, если благодаря ему мы оказались бы здесь, Форрест.

— Почему?

— Потому что, когда теряешь любовь, а потом находишь её снова — начинаешь ценить её вдвойне.

Он улыбается краешком губ. — Тоже точка зрения.

— Именно так я и хочу на это смотреть. Через пару недель мы сядем и обсудим всё по пунктам, но я с тобой — нам просто нужно пережить эту неделю.

— Я горжусь тобой, детка, — говорит он, прижимая меня к себе. — Это мероприятие станет главным событием в городе.

— Надеюсь. Это была тяжёлая работа, но, наверное, самое осмысленное, что я делала за последнее время. — Я заглядываю в его глаза. — Мне этого не хватало, Форрест.

— Чего именно?

— Цели, — тихо отвечаю.

— Да, мне тоже её не хватало.

— Нашёл её?

— Да. Она сейчас стоит у меня в объятиях.