Я приручу тебя, босс

Глава 11

Арина

Я собрала чемодан: все необходимое для недельной командировки. Как раз намеревалась вызвать такси, когда позвонил Вяземский:

— Я заеду. Диктуй адрес, — без намеков и сексуальной ленцы.

— Не нужно. Я на такси.

— Арина, это не обсуждается.

Я сдалась. Смысл спорить? Это всего лишь поездка в аэропорт, а не моя честь, чтобы отстаивать ее с пеной у рта.

— Минут через пятнадцать будем, — отрывисто произнес Никита. Я принялась ждать.

Поправила волосы, подкрасила губы, на скулы немного румян. Я хотела быть красивой. Для себя. И для него. Совсем чуть-чуть.

Захватчик: Выходи

Двор у меня был полностью закрытым, поэтому машину пришлось поискать. Я осмотрелась: в глаза бросилась высокая фигура на другой стороне. Никита курил и разговаривал с каким-то мужчиной, тоже светловолосым, высоким, но более тонким что ли.

— Доброе утро, — подошла и вежливо улыбнулась.

— Здравствуй, Арина, — Никита одобрительно скользнул по тепло-молочному тренчу и особенно задержал взгляд на свободно лежавших волосах. У Вяземского, кажется, фетиш на них.

— Алик, познакомься: Арина Левицкая, наш переводчик.

— Александр Боковой, — он протянул мне руку и чуть пожал пальцы. — Ты тут в цветнике, — хмыкнул, подмигнув Никите.

— Арина, ты сколько языков знаешь? — Никита, вероятно, хотел показать, что меня взяли не за красивые глаза и точно никак любовницу.

— В совершенстве? Или считать все, на которых говорю и читаю?

Мужчины переглянулись и рассмеялась.

— Сделала нас, да? — весело произнес Никита и открыл мне заднюю дверь.

Мы неторопливо через утренние пробки продирались в Пулково. Никто особо не беспокоился, что могли опоздать. Мужчины расслабленно общались на отвлеченные темы: на меня и на водителя внимания не обращали — мы ведь персонал. Я смотрела в окно, но прислушивалась к разговору: выяснила, что этот улыбчивый симпатяга один из московских директоров «Инвест Инк», а еще, видимо, хороший товарищ Вяземского.

— Арина, — Александр неожиданно переключился на меня, а Никита чуть нахмурился (интересно, почему?), — вы давно работаете в издательстве?

— Чуть больше года.

— А до переводов, чем занималась? — это уже Никита.

— Исследованием романской группы языков.

— Почему ушла?

Казалось, что ему реально интересно.

— Деньги, — честно призналась. Вяземский едва заметно сжал челюсти. Вопрос финансов между нами всегда стоял остро. — Мировой финансовый кризис, — и на Александра посмотрела: — Как там индекс Доу-Джонса поживает? А консалтинги с монсалтингами?

Он обаятельно улыбнулся:

— Консалтинги с монсалтингами в порядке.

Автомобиль притормозил возле терминала Пулково 3. Не было ожидания, очередей на регистрацию и каменных лиц сотрудников на паспортном контроле. Нас отвезли на новом мерседесе к частному бизнес-джету. Мне казалось, что я попала в какой-то новый мир: богатые деловые мужчины, серьезный бизнес, большие деньги. Помимо нас троих было еще двое матерых юристов, с которыми мне предстояло работать.

Я в первый раз оказалась на борту частного самолета: удобные кресла, люксовый интерьер, шампанское и блюда из мишленовского ресторана. Мужчины работали, перекидываясь короткими фразами, а я смотрела в окно и чувствовала, что засыпаю. Таблетка от укачивания с седативным эффектом сделала свое дело — я заснула.

— Ангелочек, просыпайся, — услышала сквозь сон и открыла глаза. Строгие правильные черты лица, лучики морщинок, чувственные губы, мужественность в каждом взгляде, прикосновениях, желаниях. — Не соблазняй меня, малышка, — кивнул на чуть задравшуюся юбку. — Я ведь обещал.

Да, Никита после нашего жаркого разговора в его кабинете больше рук не распускал. Затишье перед бурей, в этом не сомневалась.

Мы заселились в отель в самом центре Вены. Я приняла душ и побежала исследовать город — рабочий день у меня начинался только с завтрашнего дня. Столица Австрии тонула в весне: солнце, небо, запах сладких ранних магнолий. Здесь было очень красиво и в чем-то привычно. Европа в принципе напоминала мне родной Петербург.

В среду утром началась убойная трудовая короткая неделя. Как я поняла Никита хотел закончить в субботу и вернуться в Россию. Времени даже выдохнуть не было: наша команда могла за пятнадцать минут перекусить, сходить в уборную и покурить, а вот европейские партнеры запрягали долго, ехали медленно, отдыхали прилично, поэтому мы предпочитали их не распрягать.

— Будешь? — Ханна, юрист с австрийской стороны, предложила мне упаковку чищенной мини-морковки. Я взяла парочку. Полезный перекус.

Она была урожденной немкой, высокой, крепкой блондинкой, но с русскими корнями. Эхо войны.

— Ты спишь со своим боссом? — неожиданно выдала Ханна. Я даже поперхнулась.

— Нет! — воскликнула поспешно. Она хмыкнула и прикурила. У нас был небольшой перерыв. Мы уже заканчивали. Нашим руководителям осталось только подписать договора.

— А я со своим сплю, — спокойно призналась. — Замуж за него собираюсь.

Я удивленно вскинула брови. Интересно, а мистер Кёстнер в курсе? Если да, то они настолько круто шифровались, что у меня мысли не возникло о личных отношениях между этими двумя. Я иногда на себе ловила взгляды Стефана Кёстнера: грешным делом, даже решила, что это симпатия. Хорошо, что нет.

— Когда свадьба? — поинтересовалась из вежливости.

— Пока не знаю. Я еще работаю над этим, — мы с ней перешли на русский, чтобы избежать сплетен. Конспирация. — Наши мужики — застенчивый народ. Все нужно брать в свои руки, — и меня осмотрела. — Ты тоже своего бери, пока тепленький.

— Вот еще! — фыркнула ненатурально. Этого разве возьмешь?! Никита Вяземский и женитьба — в одном предложении эти слова не встречаются. По крайней мере в отношении меня.

— Когда на тебя так смотрит мужчина — Ханна понизилась голос до шепота, — им можно вертеть как угодно. Брать тепленьким.

Когда на тебя так смотрит мужчина…

Это мысль меня не отпускала долго. Если Никита действительно немного влюблен, возможно, я могла бы рассказать ему о планах Сергея? О заговоре с кем-то из его окружения. О моем участии (пусть невольно, но все же) во всем этом. Поверит ли? Простит ли меня? Не знаю, но попробовать необходимо. Мы теперь слишком близко, чтобы я выбросила Вяземского и интриги Михельсона из головы, уволившись через полгода.

Я спустилась в открытое кафе на двадцать пятом этаже бизнес-центра, в котором располагался офис. Людей было много: я едва смогла приткнуться за стойкой у окна. Взяла большой латте и яблочный штрудель. Хотела посидеть в одиночестве, но не тут-то было.

— Фрау Левицкая, можно составить вам компанию?

Я подняла глаза и от неожиданности чуть не проглотила десертную вилочку: Стефан Кёстнер собственной персоной. Очень высокий, очень крупный, очень загорелый блондин с тяжелым взглядом слишком близко посаженных глаз. Вот честно: не могу представить его робким дядей, которого нужно брать тепленьким. У него такие руки, что меня переломит. Насколько Никита гора, но этот… Две горы!

— Да, конечно, — закинула ногу на ногу, оставляя ему место для прохода. Стефан кое-как устроился на высоком стуле — считай, остался стоять.

— Вы уже бывали в Вене?

— Нет. В первый раз.

— И как?

— Я мало что видела, но что видела — великолепно.

— Если вам понадобиться гид, обращайтесь.

Нет уж! Ханна тоже девушка в теле: размажет одной левой.

— У вас есть знакомые гиды? — сделала вид, что не поняла намека. Стефан чуть улыбнулся. Он тоже понял, что я поняла, но сделала вид, что не поняла. Филолог во мне плакал от тавтологии в голове.

— Фрау Левицкая, вы не думали о работе в Европе?

А вот это было неожиданно.

— Если честно, нет.

— С вашими способностями и знанием языков — у вас есть все для отличного старта в нашей компании. Мы ищем перспективные кадры, помогаем с визой и переездом. Если вас заинтересовало…

— Обычно так заманивают молодых женщин в сексуальное рабство, — это я сказала по-русски. Стефан вежливо смотрел, ожидая пояснения.

— Очень заманчиво. Я подумаю.

— Что за посиделки, мой ангелочек? — услышала и обернулась. Вяземский. — Херр Кёстнер, — кивнул Стефану. Мы все перешли на английский.

— Херр Кёстнер, предлагает мне работу, — иронично ответила.

— Да что ты! Правда? — и на него взглянул с ленивой улыбкой.

— Фрау Левицкая очень перспективная девушка, — подтвердил Стефан.

— Согласен, — согласился Никита. — Извините нас, херр, но мы с фрау перейдем на русский для более глубокого понимания.

Стефан знаком показал, что без проблем.

— Ты куда собралась, Арина? Вообще очумела, что ли? — улыбался так, словно спрашивал о погоде. Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос.

— А что? Это хороший шанс. Работа в международной компании.

— Знаю я, какая у него на уме работа, — проворчал Вяземский.

— Какая? — медовым голосом поинтересовалась.

— Какая-какая… Арина, он же немецкий херр. У них одно на уме.

— Австрийский херр, — поправила и закусила губу, едва сдерживаю дикий смех.

— Да похер!

— У русский херров тоже на уме одни непристойности.

— Так я свой, детка. Сделанный в СССР, — наш деловой разговор опять сворачивал не туда.

— Доброго дня, господа, — я поднялась. Пусть эти два херра меряются причиндалами без меня!

Никита

Цок. Цок. Цок. Я не мог не следить как плавно покачивались бедра моего ангелочка. Арина свела меня с ума. Настолько мощной тяги к женщине я не испытывала лет пятнадцать точно. Все как-то само в руки плыло и даже она, Арина, поначалу легко досталась. А сейчас маринует своей неуступчивостью. Своим хлипким «нет». Хлипкое-не хлипкое, но об такое корабли разбивались. И моя шлюпка в том числе. Нет, я возьму эту крепость! Это дело чести: либо я ее уложу в свою постель, либо она поставит меня на колени. А я не хочу. Мне тридцать шестой год, суставы уже не те.

— Фрау Левицкая прекрасный сотрудник и нужна мне в России, — завуалированно, но четко дал понять, что к девочке не нужно подкатывать яйца. Она моя. Пусть дебёлых немок окучивает!

Я частично мог понять, почему Аринка привлекла его внимание: для многих бизнес-мужиков, работавших по двенадцать часов в неделю практически без выходных, секс на работе такой же оперативный процесс как аналитика и стратегическое планирование. А тут такой экземпляр! Ангелочек с золотыми кудряшками и невинными глазками. Только это моя девочка. Я ради нее готов нарушить свои правила, а я делал это крайне редко.

— Я понял, — серьезно произнес Стефан, и мы пожали руки. Для него сотрудничество со мной важнее женщины. А для меня, если бы он продолжил давить? Нагнул бы раком и послал есть сосиски с капустой. Или что они тут едет?

Мы подписали документы и планировали это отметить. В опере. Мда… Я бы лучше с ангелочком сразу начал эротическую программу, ну да ладно, часом больше часом меньше. Я ведь обещал Арине не приставать, пока не завершим сделку. Все готово. Сегодня же начну приставать.

Мне нужно было быть злым и голодным. У меня обычно на крупных проектах на самом пике жесткое воздержание. Это помогало чувствовать момент на изломе. Глядеть в самую суть. Сегодня буду праздновать победу. С Ариной.

— Ник, я тут спросить хотел, — мы с Аликом, другом и компаньоном, с которым вместе построили бизнес, обосновались в переговорке. Ничем особо не занимались: балду пинали. Наверное, в отель поеду, вздремнуть перед бурной ночью. — В общем, ты не против, если я твоего переводчика возьму себе в сопровождение? Ты же на нее планов не имеешь?

И этот туда же! У нас что, клуб любителей Арины Левицкой?! Вообще-то в этой очереди я первый. И единственный, кстати.

— Она идет со мной.

— А как же…

— Это не обсуждается. Арина мой эскорт.

Эскорт я имел в значении сопровождения. Афишировать наши отношения вредно как для меня, так и для ангелочка. Мне не нужны слабости. А ей не следует быть на прицеле у моих врагов. У состоятельных людей они всегда есть. Когда ты царь горы, внизу обязательно ждут те, кто стремится тебя свалить.

Около трех дня я вызвал в свой временный кабинет Арину.

— Сегодня в семь вечера мы идем в оперу. Будь готова к полседьмому.

— В смысле?! — Арина выглядела ошеломленно. — Я не готовилась. У меня нет вечернего наряда… — озадаченно закончила.

Я не сдержал довольной улыбки и плотоядно осмотрел тонкую фигурку. Ей лучше вообще без платья, но положение обязывает. Моя спутница должна сводить с ума одним взглядом. А еще должна демонстрировать мой успех.

— Держи, малышка, — протянул свою карту, — на корпоративные расходы. Трать, не стесняйся.

Арина демонстративно сложила руки на груди и вскинула свой острый прелестный подбородок.

— Я не могу взять.

— Почему? — вкрадчиво поинтересовался. Я не понимал ее! В Арине удивительно сочеталась нелогичность и непоследовательность с адекватностью и благоразумием. — Это не сделает тебя мне должной. Мне приятно делать приятно тебе, ангелочек.

— Я сама, — твердо отрезала.

— Что сама?

— Сделаю приятно себе.

— Я надеюсь, это только про наряд? — приподнял бровь. Никакого самоудовлетворения. Для ее удовольствия есть я.

— Никита Андреевич, вы невыносимы! — закатила глаза.

— Я хочу тебя, девочка. Не своди меня с ума. Я когда голодный — буйный. Спасай.

— Я не буду с тобой спать. Я говорила, — Арина сделала шаг к двери. Я только улыбнулся. Будешь, ангелочек. Будешь. Я так сказал.