Я приручу тебя, босс

Глава 30

Никита

Домой вернулся уже за полночь. Допрос Михельсона с пристрастием и без вылился в длинную цепочку махинаций. Теперь я знал, что моя секретарша в издательстве спала с Сергеем и сливала мое расписание, командировки, поездки — все, лр чего могла дотянуться. Хорошо, что к секретной информации доступа не имела. Шпионка или просто влюбленная дура — следствие будет разбираться, но, думаю, отделается легким испугом. Еще пара брокеров из московского офиса приторговывали инсайдами, и этот хрен собачий потихоньку покупал наши акции. Пока мелочь, но курочка по зернышку. Если мои адвокаты и свидетельские показания сумеют убедить суд, что это было незаконное обогащение, то Михельсон распрощается с этими деньгами и со свободой.

Одним из главных и самых трудных в плане временных рамок (несколько часов) было выкупить у банка закладную на дом Левицких. Я оплатил задолженность, и мой нотариус оформил дарственную на Арину, и все это в пределах двенадцати часов — быстро по всем меркам, но иначе я не мог. Лишить стариков дома — Михельсон по гнусности превзошел даже моего отца.

Открыл дверь максимально тихо, чтобы Арину не разбудить. Я очень надеялся, что она поехала ко мне, а не к себе в апартаменты. Хочу лечь и обнять ее: попросить прощения, повиниться, руки ее целовать. Хочу попросить Арину со мной остаться: хозяйкой в моем доме и сердце. Не обижу больше. Слушать и слышать буду. Но и она должна быть со мной полностью откровенной: больше никаких секретов!

Скинул тонкую ветровку и прошел на кухню, щелкнул свет, жмурясь от рези в глазах: налил стакан воды и взглядом пытался уловить ее присутствие: где Арина, там уют и легкость, но в моем доме только тяжелая звенящая пустота и… Подошел к столу и взял упаковку таблеток.

— Постинор, — вслух прочитал. Мне уже сегодня тридцать шесть, и конкретно это назначение я знал — экстренная контрацепция. Арина даже теоретически не хотела рожать от меня. Стало грустно, но сам виноват. Мне еще доказать придется, что надежен.

В спальне больше не надеялся застать ее спящую. Слишком очевидно меня ткнули носом в мою же гадость: я был жесток с ней, Арина тоже жалеть меня не собиралась.

На кровати лежал голубой сверток, схваченный красной широкой лентой. Подошел ближе и слабо улыбнулся: красивый цвет, широкая вязка, совершенно не в моем стиле, но самый дорогой подарок. Сложенный вдвое лист открыл несмело. Пробежался глазами быстро, попытался в конец книги заглянуть, чтобы убедиться в счастливом конце для бесстрашных героев. Нет, это не мой случай.

Второй раз медленно, вчитываясь в каждое слово, через себя пропуская чувства: ее и свои.

С днем рождения, Никита.

Желаю тебя всего самого хорошего. Уверена, у тебя все и всегда будет лучшим. Свитер — небольшой презент от меня. Прости еще раз, что смолчала…

Я вернулась домой. У меня все хорошо. Мы оба расплатились с долгами. Будь счастлив. Прощай.

Арина

И внизу мелкий постскриптум:

Для меня все было по-настоящему.

Я прикрыл глаза, пытаясь побороть ломоту в висках. Каждая фраза, слово, буква входили меня как приговор. Здесь не было порыва, обиды, желания наказать — Арина изначально знала, как поступит. Я не смог ее переубедить. Да, она снова оказалась права: я умел только рушить, а строить заново нет. Именно поэтому сейчас один, вцепился в лист бумаги и боюсь открыть глаза.

Шансов было ноль целых ноль десятых, но я все-таки спустился на ее этаж. Открыл своим ключом — пусто. Мне не нужно было проверять или искать — чувствовал безжизненную тишину. Арина наполняла жизнью все, к чему прикасалась: места, предметы, людей. В квартире было темно и тускло, и уныло.

В Санкт-Петербург я вылетел ранним рейсом. Самым сокровенным желанием было, чтобы ангелочек дала нам шанс. Мой подарок на день рождения.

Понедельник. Девять утра. Я топтался у двери Арины. Шестое чувство подсказывало, что она дома, и у меня даже был ключ, но мне не хватило наглости, чтобы вломиться и смелости, чтобы постучать.

— Привет, — поздоровался. Открыла Арина. Она не ответила. В дом не пригласила. Только вздохнула, обула тапочки и вышла, прикрыв дверь.

— Зачем ты приехал? — спросила тихо.

— Не могу без тебя, — признался честно.

— Ты обещал, Никита.

— Я помню, Арина, но я не могу, — обреченно уронил голову. — Не могу без тебя. Ты мне очень нужна. Клянусь, что не обижу, — шагнул к ней, обнять хотел: ни словом, а своим теплом и горячим живым сердцем доказать, но не позволила, руку вперед выставила.

— Не нужно. Пожалуйста, Никита…

— Почему?

Я не понимал! Ведь чувствовал, что тянется ко мне. Все еще любит. Женщина не бывает настолько отзывчивой и чувственной, настоящей и живой, если к мужчине равнодушна. Теперь я это точно знал!

— Потому что я больше не смогу, понимаешь? Я понимаю твою боль и разочарование в людях: ты с этим живешь и ни мне тебя перевоспитывать. Но я просто не выдержу, если опять…

— Арина, никаких опять… — снова к ней ринулся.

— Никита! — надлом в голосе заставил замереть. — А если завтра еще что-то случится: какая-нибудь утечка, на кого ты подумаешь? Кто с плохой репутацией… — покачала головой, пряча лицо в густых золотистых волосах.

— Это не так, — отрезал уверенно.

— Я не подхожу тебе. Не подхожу под твой статус. А твое общество не подходит мне. Эта вся бриллиантовая, но гнилая грязь… — Арина обняла себя руками. — Я не хочу, Никита. Я буду жить свою маленькую жизнь: пусть она будет скучной, пресной и размеренной — меня устраивает. А ты живи свою большую и насыщенную.

Я отвернулся, порывисто взлохматил волосы: как точно Арина умела словом дать характеристику. Да, мое общество или круг, это уже как угодно, действительно блистательное дерьмо. Хотел бы сказать, что я не такой, но ведь не многим лучше. И вообще, я хочу скучную размеренную жизнь!

— Арина, — решил сместить вектор общения. Она нервничала, а я не хотел давить и пугать, — возьми, — вытащил из сумки документы.

— Что это? — Арина нахмурилась и брать дарственную не торопилась.

— Документы на дом твоих родных. Я выкупил долг у банка. Твои бабушка и дедушка теперь могут не бояться за свой дом. Он ваш.

Арина очень мягко улыбнулась. Она была солнцем. Моим солнцем. Я хочу вращаться вокруг нее, и если будет доставать мне немного ласки от ее лучей — буду счастлив.

— Спасибо, Никита. Мне очень приятно, что ты подумал о них… Обо мне…

— Но? — я, кажется, научился ее чувствовать.

— Я не возьму. Я решила, что теперь моя жизнь будет только в моих руках. Мы справимся. Не волнуйся за нас.

— Ариша? — она обернулась. Я тоже заглянул в дверной просвет. — А ты куда убежала? Здравствуйте, — ее дедушка на меня удивленный взгляд перевел. — Ариша, ты почему гостя в дверях держишь?

— Это по работе, — замялась она.

— Ну и что?! — пораженно покачал головой. Мужчина уже заметно в возрасте, но крепкий, с умным взглядом и большими натруженными руками. — Молодой человек, вы завтракали?

— Деда, у Никиты день рождения, его Москва ждет.

— Подождет! — отмахнулся и на меня остро взглянул, ответа ждал.

— Если честно, не ел со вчерашнего утра, — и это было абсолютной правдой. Не до того было. Сегодня так вообще.

— Вот-вот, — показательно потряс пальцем возле лица внучки. Арина улыбнулась, ласково и с безграничной любовью. Я хотел бы, чтобы и мне так улыбалась и смотрела. Снова. — Меня Александр Иванович зовут, — руку протянул.

— Никита, — я пожал и прошел в дом.

Из кухни пахло выпечкой: блины или оладьи?

— Наталья! — крикнул Александр Иванович. — Накрывай на стол! У нас тут именинник.

— Кто? — я увидел пожилую женщину со светлыми волосами, собранными в пучок. У нее тоже синие глаза и смотрела она на меня с пытливой догадкой. — Красивый свитер, — заметила подарок. Значит, в курсе. Я бросил короткий взгляд на ангелочка. Она накрывала на стол и на меня не глядела.

— Наталья Федоровна, — представил нас дедушка Арины. По лицу бабушки увидел, что со мной ей все ясно: но не выгнала, это уже добрый знак.

На столе помимо выпечки и топпингов к ней появилась печеная картошка, соленья и баварские сосиски. А еще ломти белой поджаристой чиабатты из булочной через дорогу.

— По пятьдесят за именинника? — предложил Александр Иванович.

— Да куда! Еще и десяти нет! — возмутилась Наталья Федоровна.

— Наливка и повод есть, — он уже вставал. Меня и Арину не спрашивали. Она слегка пригубила сливовую наливку, тихо поздравив меня. Мы с Александр Ивановичем выпили полные пятьдесят. Он это делал под убийственным взглядом жены.

— Спасибо за свитер, — посмотрел на Арину. — Мне очень нравится.

— Так, мать, — дедушка Арины начал вставать и жену подталкивать, — пойдем сериал посмотрим.

— Иди, — сказала, не желая оставлять внучку со мной наедине.

— Я без тебя не хочу, — Александр Иванович явно был на моей стороне и хотел дать нам с Ариной поговорить приватно.

— Александр Иванович, Наталья Федоровна, — поднялся я, — так вышло, что я тоже в каком-то смысле виноват, что вас лишили дома.

— Ты не виноват! — неожиданно с жаром парировала Арина.

— Виноват, — тихо произнес, только для нее, затем дарственную достал. — Надеюсь, примете мою помощь. От чистого сердца. Вы за него платили, и никто не имел права отбирать вашу собственность. Спасибо, что впустили и накормили. До свидания.

Я посмотрел на Арину. Очень хотел, чтобы глаза подняла и в них был какой-то положительный знак. Она не смотрела. Пришлось уйти.

В аэропорту решил разгрести пропущенные звонки и поздравительные сообщения. На звонок матери даже ответил.

— Сынок, ты где? Почему не могу связаться с тобой?

— Мам, я в Питере. Лечу в Москву.

— Ты же приедешь на семейный ужин, милый?

— Мам, я один хочу побыть.

Она зависла на другом конце. Молчала какое-то время, прежде чем осторожно поинтересоваться:

— Арина?

— Она вернулась домой. Не хочет больше… — вздохнул. — Ничего не хочет.

— Никита, — произнесла ласково, — как прилетишь, сразу приезжай. А пока… Подумай, что ты сделал ни так и как измениться, чтобы Арина захотела.

Я улыбнулся. Я подумаю. Обязательно. Я люблю ее и не сдамся!