Я приручу тебя, босс

Глава 20

Никита

Моя рука сжималась на ее горле. Мне хотелось сделать больно. Настя начала хрипеть и цепляться за запястье, царапаться и брыкаться.

Один. Два. Три. Закрыть глаза и дышать. Я должен справиться. Главный я, а не мой гнев. Я главный!

Меня отпустило. Я разжал пальцы. Настя, хрипя, упала на пол. Четыре. Пять. Шесть. Все под контролем. Я все контролирую.

Зло усмехнулся и помог ей подняться. Давно у меня не было настолько острого желания крушить, ломать, уничтожать. Но не зря годы общался с психологом. Чертова терапия работала. Жаль, что она в принципе мне понадобилась. Блядь, любовь все же самая продажная сука. Как и женщина.

— Извини, — холодно произнес. Настя та еще щучка, но под руку попалась случайно. Не ей хотел сделать больно физически. Я вообще не хотел бы видеть ее! Нахрена приперлась?! Рассказала зачем?! Лучше бы не знал. Да, слабая позиция, но иногда накатывало человеческое. Да, оно оказывается мне не чуждо.

— Значит, правда, — потерла горло, но выглядела такой сочувствующей. И откуда взялась эта показательная жалостливость? Ведь сама же тварь первостатейная, такая же продажная. Сначала за моим отцом и его миллионами убежала, теперь мои понадобились. — Это информация стоит будущего моего сына?

Я наградил ее уничтожающим взглядом, но положительно кивнул.

— Никто не должен знать о нашем разговоре. Если Михельсон успеет скрыться и подчистить за собой — я обвиню тебя, и ты ничего не получишь. Когда Михельсон будет в моих руках, твой сын получит один миллиард.

— Долларов? — ахнула с надеждой.

— Рублей, — резанул голосом. — У меня после крысиного побега отца не было и тысячной части этих денег.

— От меня ничего и никто, — обещала с самыми честными глазами.

— Ты думаешь я приму на веру слово женщины?

Это был риторический вопрос.

— Пошла вон, — устало произнес. Я остался один. Ненадолго. Смартфон просигналил. Ангелочек. Смеющаяся золотая девочка. Красивая до изнеможения. Нежная и ласковая. Такая искренняя. Такая лживая. Я отключил вызов. Мне нельзя с ней говорить сейчас. Мне нужно решить, как быть дальше. Что с ней делать.

По Москве было только семь вечера. Я по внутренней связи собрал экстренное совещание с юристами и службой безопасности. Алик, естественно, тоже присутствовал. Мы партнеры. Он должен знать, как меня поимели. Практически.

— Ребята, информация скудная, но землю рыть нужно. Уже завтра мне необходимо знать хотя бы что-то.

Я рассказал все, что знал. Про Михельсона. Про Арину. Нет, что стала моей женщиной во всех смыслах, умолчал. Я и сам забыть хотел. Пацанам хватит того, что я трахал ее. Мои чувства совершенно не важны для расследования.

— Сильно зацепила? — негромко спросил Алик, когда на связи остались вдвоем. Я только кивнул. Он знал, что у меня за пятнадцать лет со дня основания холдинга не было ни единого романа на работе. Если я решился — это что-то значит. Да, это так. Это значило, что я круглый идиот. — Может, ошибка? Может твоя кхм… мачеха наврала о роли Арины, м?

— Я бы хотел ошибиться, но привык к подставам. Все один к одному. Да и смысла в этой лжи для Насти нет. Ей бабки нужны. Им всем нужны одни деньги.

Почему Арина пошла на это? Так грамотно сыграла, поймала меня на невинность и неподкупность. Я ведь готов был осыпать благами, но она всегда отказывалась. Неужели ей больше предложили? Вряд ли. Любовь? Может, Михельсон ее любовник и она решила ему помочь? Скольких мужчин они так обманули? Сколько секретов добыли? В скольких постелях побывала моя ангельская красавица? Скольких ублажила своими нежными пальчиками и сладкими губами? Может, и сейчас она под ним стонет? Не звонит ведь больше. Сука! Ничего, я все узнаю. Про каждую махинацию. Его посажу. Ее… Сложно. Пока сложно. Внутри болело и противилось, сердце не принимало импульсов мозга, а мозг упорно игнорировал чувства. Мне нужно докопаться до сути и избавиться от иллюзий.

Ночь провел муторно. Сны зыбкие, далекие, искаженные. Я пытался бежать за ней: за девушкой, что вошла в меня, впилась в самое сердце. Думал это благородная стрела, а это отравленный шип. Вот она цена, которую платят, впуская в себя женщину.

Самолет у меня в четыре. Я приехал в «Север-Сталь», усердно работал и ждал первую весточку. Я хочу ошибиться. Пусть это будет наговор. Пусть…

— Слушаю? — ответил на звонок. Я молчал. Переваривал и принимал. Информации мало, но достаточно, чтобы мои надежды переломились пополам. Это не ошибка. Ребята нарыли, кто такой Михельсон. Он действительно сын того самого владельца завода. Про Арину в основном то, что я и так знал. Мои люди легко достали биллинги их телефонов. Они знакомы. Они общались. За небольшую плату изъяли записи камер на ее этаже за последние две недели. Он приходил. Блядь! Приходил тем вечером, когда я должен был лететь в Сургут. Может, ждал в машине, когда уеду и занял мое место в теплой постели Арины. Тварь. Лживая продажная шлюха!

Я с силой сжал именной паркер, наслаждаясь хрустом дорогого пера, представлял, что тоже самое сделаю с парочкой любовников. Обязательно, но не сейчас.

Заманчиво размазать Арину по стенке, предъявить за каждое лживое слово, ткнуть лицом туда, куда нагадила. Но я не мог позволить эмоциям возобладать над разумом. Подельник не должен узнать и затаиться. Мне нужно избавиться от врага, и я знал, как буду действовать.

Из аэропорта поехал сразу к ней. Ключ лежал в кармане пиджака. Выжигал меня насквозь. Мне нравилось, так нравилось жить с Ариной. Думал, и ей тоже. Вранье. Притворство. Фальшь. О ком она думала, отдавая мне свое восхитительное тело? О нем? Бля!

— Привет, — мягко улыбнулась, прильнуть с привычной нежностью хотела, но осеклась. Пристально посмотрела, с таким непониманием переступила с ноги на ногу. — Что-то случилось?

— Нет, — привычная циничная улыбка искривила губы. С Ариной я на краткое время стал другим. Это прошло. И я рад. Все снова настоящее. Никаких масок.

— А где твой ключ?

— В кармане, — бросил и вошел в квартиру. Не стал разуваться, а на привычный западный манер остался в обуви. Мной владело злое чувство: унизить, растоптать, изгадить. Безжалостно и беспощадно. — Ужин приготовила, — осмотрел накрытый стол.

— Да… Ждала тебя, — проговорила и подошла, хотела обнять, но не решилась. Неужели чувствовала, что ее прикосновения для меня теперь кислота? — Никита, я поговорить хотела…

— Я тоже, — сложил руки на груди. — Я возвращаюсь в Москву.

— О-оо… — выдохнула. — Когда?

— Сегодня.

— Надолго?

— Здесь все поставлено на рельсы, — пожал плечами. — Меня ничего больше не держит в Питере.

Арина замерла. Задышала часто. К губам приклеилась растерянная улыбка. Не ожидала, ангелочек, что рыбка сорвется с крючка? С каким бы удовольствием свернул бы тонкую шею, но… Нельзя. Пока.

— Понятно, — прикусила губу. — Ко мне Диана приходила, — неожиданно выдала. Я нахмурился. — Сказала, что она твоя невеста, а я что-то вроде курортного романа. Я так понимаю, она не обманывала, да? — и глаза свои невероятные на меня подняла. Полные непролитых слез. Какая игра! Какое мастерство! Арине на сцену нужно!

— Правда, — жестко ответил. Пусть. Пусть ей будет, если не больно, то унизительно неприятно. — Арина, ты взрослая девочка и понимаешь, что не можешь претендовать на большее, чем тайный роман?

Она вскинула голову и свела тонкие светлые брови.

— Зачем тогда…

— Затем, что я всегда добиваюсь цели, — предвосхитил вопрос. — Ты кобенилась, а я искал подход, — шагнул к ней и погладил по волосам. Нежный шелк и уникальный цвет. Они натуральные. Вероятно, внешность единственное, что было настоящим в ней. Внутри все прогнило. — И нашел.

— Зачем? — нижняя губа задрожала. — Неужели все ради зарубки на дереве твоих побед?

— Почему же? — нахально хмыкнул. — Ты кашеварила, — взял небольшую корзинку с хлебом, накрытую салфеткой, и отбросил, портя картину идеального семейного ужина. — Встречала меня. Ублажала. В рот заглядывала. Можно сказать, это была репетиция моей будущей семейной жизни. Не самая лучшая, но тем не менее.

— Нет, — Арина сцепила зубы и уверенно покачала головой. — Я не верю. Никита… — положила руку мне на грудь. Меня натурально затрясло от ее близости. Но я продолжал смотреть, не показывая ни единой правдивой эмоции.

— Арина, ты всерьез думала, что могла надолго увлечь меня? — спросил с насмешкой. — Как неразумное дитя, права-слово!

Она замерла, только глаза по моему лицу бегали, очевидно, признаки лжи искали. Нет, моя нежная сучка, ты их не найдешь.

— Слишком простая, слишком наивная. Слишком пресная. Маленькая глупышка на месяцок, — продолжал унижать и топтать. — Мне банально неинтересно с тобой. Девочка на разок.

Арина отшатнулась как от удара. Поверила. Только я сам себе не верил. Ни одну женщину, даже самую законченную проститутку, я не унижал так. Да, человек уникален в желании причинить как можно больше боли тому, кто бесконечно дорог. Даже животные не так жестоки.

— За что? — спросила, а сама губы кусала, имитировала страдание. — Почему ты так жесток со мной? — последние слова шепотом, на выдохе.

— Потому что, — подошел и склонился над ней, запах золотистых волос в себя принял. Он ядом по венам расходился. Мне нужно противоядие. Я должен размазать своих врагов. Арина отныне в их числе, — я привык получать свое. Чтобы каждый рубль был отработан, а ты, ангелочек, не стоила даже несчастных двухсот тысяч. Теперь в расчете.

Арина вскинула руку и замахнулась. Хотела пощечину дать, но я перехватил запястье. Тонкое, гладкое, с бледно-голубыми прожилками вен, теплое и живое. Так легко сломать. Чуть сильнее нажать и все. И я давил, а сам от нее глаз отвести не мог: две аккуратные дорожки бежали по щекам, и даже сейчас Арина была поразительно прекрасна. Ей было больно, но она молчала, только смотрела на меня и плакала.

Я тряхнул головой и разжал пальцы. Прежде чем отвернуться, заметил красный след на запястье. Завтра он превратится в синяк…

Что ж я делаю? Зачем вообще пришел? Нельзя так… Меня меняла эта ситуация. В плохую, очень плохую сторону. Я больше не мог видеть Арину, иначе сорвусь. Если это произойдет, то за последствия ручаться сложно. Я умел быть жестоким. Очень жестоким…

— Если это все, — ее голос пробился сквозь густую пелену ярости, прогрызавшей путь наружу, — уходи.

Я резко вскинул голову и взглянул на тонкую фигурку, обнимавшую себя руками. Арина больше не смотрела на меня. Она отошла к окнам: ночи больше не такие белые, но все еще светло, несмотря на позднее время.

Мне стало страшно. За нее. Если бы не знал, что это все спектакль… Дурные мысли проникли в голову, отодвигая жажду мести. Я сделал шаг к ней, руки буквально вибрировали желанием обнять, прижать к себе, утешить. Какой же я слабак! Пару эффектных слезинок и картонных страдающих поз и готов простить ей все.

Резко развернулся, ушел. Захлопнул дверь и отрезал себя от этой женщины эмоционально. Она никто для меня! Если докажут, что сливала информацию, то предстанет перед судом вместе с подельником. Никакой милости и снисхождения! Именно так решил, лбом упираясь в дверь ЕЕ квартиры…