Я приручу тебя, босс

Глава 26

Никита

— Подонок очень уверен в себе, — заключил Пашка Градов, в третий раз прослушав запись разговора Алины с Михельсоном. Я тупо массировал виски. Не могу ждать! Желание свернуть шею этому мудиле грозило перевернуть лодку моего благоразумия. Моя маленькая доверчивая испуганная девочка. Анализируя ситуацию сейчас, выводы уже не так однозначны: столько деталей, о которых в остервенелой злости предпочел забыть, а ведь Арина действительно избегала меня, отказывала, максимально не хотела сближения. Но и я сто процентов пристрастен: если бы она ничего не значила бы для меня, то оправдывал бы ее молчание о заговоре? Она ведь знала, но молчала! Конечно, нет, но и и не был бы настолько жесток с ней. Такую ярость может вызвать только сильное чувство. Очень сильное.

— Думаешь, купился? — спросил я.

— Да. Михельсон уверен, что Арина не расскажет тебе. Что слишком боится.

— Как считаешь: он бы отпустил ее после того, как выполнила бы задание?

Градов помимо сыскных навыков имел еще недурную предрасположенность к психологии.

— Неет, — протянул со знанием дела. — Этот крендель опытный манипулятор. Арина нужна ему. Тут и потенциал ее внешних данных, и личный интерес. Михельсон даже звучит с… — Пашка подбирал нужное слово, — с завистью. Ему не нравится, что она влюблена в тебя. Он ревнует.

— Тебе кажется, что Арина все-таки что-то чувствует ко мне? — я подался вперед, резко отрываясь от спинки кресла.

Пашка посмотрел на меня как на идиота. С чего бы, а? Я лично уже ни в чем не уверен. Я должен узнать у нее. Я хочу услышать от Арины!

Андрей, мой водитель, докладывал обо всех передвижениях ангелочка. Она об этом, конечно, догадалась. Арина умная девушка. Я делал это не из прихоти, а из практических соображений: от противного мне самому недоверия (ну сложно мне верить ей, сложно!) до неконтролируемого беспокойства. Ни один золотой волосок не должен упасть с ее головы.

Еще я боялся потерять ее, до боли и нервного тика. Арина ведь могла уехать, сбежать, плюнуть на все и на меня в том числе. После всего — немудрено. Но она держала слово. Арина хотела полностью закрыть со мной вопрос. Это приговор. Но раз припоминала мне зло брошенные оскорбления и унизительные заявления, значит, еще не все потеряно. Ей не плевать, а это уже немало.

Я сегодня вернулся к семи часам домой. Принял душ и сменил одежду на домашнее, прежде чем к Арине явиться. Хотел цветы купить, красивое что-нибудь для нее — украшение, к примеру, — но почему-то это сильно смахивало на подкуп, а с ней так нельзя. Не работала привычная схема. Арина другая. Невероятная.

Я негромко постучал. Что буду говорить, представлял смутно. Придется действовать экспромтом.

— Привет, — чуть улыбнулся, когда Арина вся такая домашняя открыла дверь. Я помнил этот сарафан, ее духи, запах волос и вкус ее поцелуев. Я так хотел. Я так соскучился, и она сходу считала мой голод и жажду.

— Уходи, — дверь попыталась закрыть. Я был проворнее и подставил ногу. Меня сложно выгнать, особенно, если не хочу уходить.

— Нет, — покачал головой, — не уйду. Давай поговорим. Мне много нужно сказать и извинится. И узнать кое-что очень важное.

— Что именно?

— Ты любила меня? — спросил хрипло.

— Я не буду отвечать.

— Почему?

— Потому что не хочу! — и снова попыталась закрыть дверь. Я цапнул ее за руку и вытащил из логова. Обнял крепко, вжать в себя хотел. Арина и так во мне, но хочу больше.

— Скажи мне, ангелочек. Я хочу знать… Хочу услышать еще раз…

Арина замерла в моих руках, дышала прерывисто и часто, как маленький застигнутый врасплох зверек. Глаза огромные, синие, бездонные. Я тонул в них. Я хотел утонуть в них.

— Я… — начала было, но…

— Никита! — услышал голос матери. — А я тебя ищу!

Да ёб! Нет, я маме всегда рад, но сейчас она как черт из той самой табакерки. Вообще не вовремя!

— Ты откуда здесь? — едва сдерживал раздражение, продолжая обнимать ангелочка.

— Мы договаривались, что заеду и приготовлю тебе домашнего. Забыл?

Черт, реально забыл.

— Я звонила тебе. Потом Инессу набрала. Она сказала, — осмотрела нас иронично, — где тебя можно найти, — затем нравоучительно добавила. — Отпусти девочку, ну. И мать поцелуй.

— Никита Андреевич пришел добыть домашней еды, — Арина нервно заправила за ухо прядь.

— Видимо, очень настойчиво хотел есть, — констатировала мама, затем широко улыбнулась: — Рада видеть тебя, Ариночка.

Ангелочек смутилась открытости моей матери (правильно, я мудак исключительно в отца) и предложила:

— Я приготовила рыбу на пару… Проходите, если…

— Пойдем, мам, — я подхватил ее под руку. Комбо просто! Меня покормит Арина, и я попаду к ней в квартиру. У меня был ключ. А еще был от ее дома в Питере. Пока она не требовала его назад, а я ну очень не хотел возвращать.

Я вошел в апартаменты и не узнал их. Вроде бы ничего нового: обстановка, мебель, планировка, но совершенно другая атмосфера. Небольшой букетик ландышей на журнальном столике, небрежно брошенный на кресло плед, рабочий ноутбук и полупустая чашка чая. Та самая уютная небрежность, которая невероятно подходила романтичной и творческой Арине Левицкой.

— Давайте, помогу, — маме очень светской, но абсолютно русской даже советской домохозяйке было непривычно сидеть без дела. Арина это понимала.

— Хлеб вот… — достала половинку хрустящего белого каравая.

— Это пусть Никита порежет, а я займусь сервировкой.

Пока я нарезал хлеб, мои прекрасные дамы болтали ни о чем: специи для рыбы, воздушное пюре, цены на сладкие краснодарские помидоры.

— Я не ждала гостей, — Арина бросила на меня короткий недружелюбный взгляд. — Поэтому так скромненько.

Для женщин в самый раз, для меня, двухметрового мужика, еды действительно маловато, но я не против лишний раз поголодать, только бы меня не гнали отсюда.

— Арина, а ты сама из Санкт-Петербурга? Родилась там? — мама больше не скрывала, что интересовалась информацией о девушке, которую я поселил рядом.

Арина с охотой и нежностью рассказывала о родном городе. Есть нюансы, которые доступны только коренным жителям.

— А у нас в Москве надолго?

— Да, — это я сказал.

— Нет, — уверенно ответила Арина, полностью игнорируя меня, даже мои поглаживания под столом ее ноги. Лучше бы уж зарядила под колено. — У меня с первого сентября школа. Я решила попробовать себя в преподавании языков. Как закончу проект в «Инвест-Инк», вернусь домой.

Арина опустила глаза и принялась усиленно ковырять пюре, строя из него толстую стену. Она отгораживалась от меня: мама тоже это заметила.

— Спасибо, Арина, все было очень вкусно, — засобиралась, а я категорически хотел остаться помочь с посудой.

— Не нужно, справится посудомойка, — Ангелочек тактично послала меня нахер, а мать помогла вытолкать за дверь. Единственное, что мудро заключила:

— Не дави на нее сынок. Не все можно получить силой. Не все можно купить. Любовь — великая радость, только тогда, когда ее дарят с чистым сердцем, — поцеловала меня в щеку и ушла. Я по привычке занес кулак, хотел продолжить прерванный разговор, но… Возможно, мама права и нужно выбрать другую тактику?

Каждый день до выхода из дома приносил под дверь цветы: я не знал, какие у нее любимые, поэтому перебрал все от пафосных красных роз до охапки ромашек. Я ведь всего однажды дарил Арине цветы — тюльпаны, сезон был. А потом что-то по моему мнению более нужное или достойное: машина, украшение, красивое белье и моя кредитка. Арина вернулась все. Даже странно, что не зарядила трусами по морде.

— Никита Андреевич, — Алик зашел ко мне и на полном серьезе предъявил, — у тебя приемная в клумбу превратилась?

— Которую никто не поливает, — хмуро ответил.

— Что никак? — сочувствующе улыбнулся.

Я обреченно упал в кресло. Никак. Уже неделю обхаживал Арину, но она с непривычным равнодушием отбивала все попытки к сближению. Цветы так и оставались лежать у двери; клумба на работе вызвала аллергию у Инессы Марковны; совместный досуг Арина отвергала и дверь после семи не открывала. Даже практическими доводами ее не убедить!

— Поехали вечером ресторан?

— Я на диете.

— А если днем?

— Днем на работе.

— Я твой босс и отпускаю тебя.

— Правда? — восторженно распахнула глаза и схватила сумочку. Я довольно кивнул. — У меня дела, Никита Андреевич. Спасибо, что отпустили, — и убежала.

— У меня билеты в Большой на Жезель, пойдем?

— Я ее видела раза четыре, — вообще незаинтеинсовалась, а раньше с радостью вытаскивала меня окультуриваться.

— Арина, мы должны демонстрировать любовные отношения. Забыла? — попытался зайти с козырей.

— Помню. Но у нас тайная связь, поэтому в театр тебе лучше сходить с настоящей любовницей.

— А если у меня ее нет? — не сдержался, накрыл ее маленькую ладонь. Ангелочек выдернула, но щеки приятно заалели.

— Твое воздержание очень похвально, но оно может расстроить твою невесту. Женщины не любят, когда ими пренебрегают.

— Да нет у меня никакой невесты!

Я очень обидел Арину и даже толком не извинился. Как это сделать, если она упрямо не хочет ничего знать! Чтобы открыть перед человеком душу, нужно чтобы этот человек был рядом. Это как с надеждой распахнуть дверь, но если за ней никого…

— Ты меня слышишь? — Алик, кажется, что-то спросил.

— Нет. Повтори.

— У нас спонсорский гала-вечер в субботу. Ты косты одобрил?

Точно! Мне нужен эскорт на мероприятие и им будет ангелочек. Светский экономический форум, который мы уже три года спонсируем. Будут оглашены лучшие результаты в финансовом секторе страны.

В шесть часов вечера перед самым уходом вызвал Арину к себе.

— В субботу в Останкино Fest у партнеров, которых мы спонсируем, крупное мероприятие, слышала?

— Да, — Арина осторожно кивнула.

— Я почетный гость, а ты моя спутница.

— Но… — снова попыталась возразить.

— Это не обсуждается! — жестко пресек. Иногда по-другому нельзя. Иногда непослушным девочкам нужно давать по заднице. Ласково, естественно, исключительно в профилактических целях. — Ты должна выглядеть роскошно, я пришлю драгоценности, — добавил, чтобы не посмела ослушаться. Арина может. Вон как подбородок вздернула и ушла с королевской гордостью.

В субботу вечером еще раз понял, что не ошибся с партнершей: Арина могла затмить даже солнце, про звезды вообще молчу…