За гранью дружбы

Глава 13. Припекло

Матвей.

Её дыхание учащается, губы чуть подрагивают — и я больше не могу сопротивляться этому притяжению. Наклоняюсь и целую её — сначала нежно, едва касаясь, словно проверяя, готова ли она идти дальше. Но Руся отвечает сразу: её губы раскрываются навстречу, пальцы сильнее сжимают мои плечи.

Поцелуй становится глубже, жаднее. Вода колышется вокруг нас, но мы этого почти не замечаем — всё внимание сосредоточено друг на друге. Её тело прижато к моему, и я чувствую, как она дрожит — не от холода, а от того же жара, что сжигает меня изнутри.

— Ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя, — шепчу, на мгновение отрываясь от её губ, чтобы провести дорожку поцелуев вдоль линии челюсти к шее.

Руся запрокидывает голову, тихо выдыхает, и этот звук пронзает меня насквозь. Её пальцы скользят ко мне на макушку, притягивают ближе.

— Тогда не останавливайся, — произносит прерывисто. — Пожалуйста…

Я снова целую её, теперь уже без остатка, без оглядки. Руки скользят по её спине, ощущают каждый изгиб, прижимают ещё теснее. Вода обволакивает нас, создаёт свою, отдельную реальность — где нет прошлого, нет сомнений, есть только мы и это безумие, которое наконец-то вырвалось на свободу.

Она отстраняется на миг, смотрит мне в глаза — в её взгляде больше нет ни тени неуверенности. Только чистая, откровенная страсть и какое-то новое доверие.

— Мэт, — шепчет, проводя пальцами по моей щеке, — я… хочу... Чувствую... Хочу... Тебя...

Эти слова действуют как последний спусковой крючок. Я снова подхватываю её на руки, чувствуя, как её ноги обвивают мою талию. Мы выбираемся из воды, не разрывая поцелуя, ступаем на тёплый песок у берега.

Опускаю её осторожно, но не отпускаю — склоняюсь над ней, опираясь на руки по обе стороны от её головы. Руся смотрит на меня, тяжело дышит, её волосы разметались по песку, капли воды блестят на коже, как россыпь бриллиантов.

— Ты уверена? — спрашиваю хрипло, в последний раз давая ей шанс передумать.

— Да, — отвечает твёрдо, без колебаний. — С тобой — да.

Целую ключицы, покрытые россыпью безумно красивых веснушек. Меня переполняет такое счастье, такая радость, возбуждение, что голова идёт кругом. Цепляю лямки лифчика и тяну вниз, стягивая бюст на живот.

Взгляду открываются её пышные груди, и это лучшее из всего, что я вообще видел. Они идеальны — округлые, с розовыми сосками, чуть подрагивающими от прерывистого дыхания Руси.

Не могу удержаться — провожу пальцами по внутренней стороне груди, едва касаясь, дразня. Руся выдыхает резко, выгибается навстречу прикосновению.

— Мэт… — шепчет, и в этом звуке — мольба, разрешение, приглашение.

Наклоняюсь и целую сначала одну грудь, потом другую — сначала нежно, почти благоговейно, затем чуть сильнее, втягивая сосок в рот. Руся стонет, её пальцы смыкаются на моём затылке, то притягивают ближе, то слегка отталкивают — будто она сама не может решить, чего хочет больше.

— Ты такая красивая, — бормочу, поднимая взгляд.

Она улыбается — чуть дрожаще, но в этой улыбке столько доверия, столько открытости, что внутри всё сжимается.

— И ты… — выдыхает она. — Не останавливайся.

Я снова целую её — глубоко, жадно, одновременно скользя рукой вниз по животу, бёдрам. Пальцы задевают кромку мокрого белья, и Руся резко вдыхает, прижимается ко мне ещё теснее.

— Точно уверена? — уточняю, хотя голос уже хриплый, а самообладание висит на волоске. — Мы можем остановиться. Можем просто полежать, отдышаться…

— Нет, — она качает головой, смотрит прямо в глаза. — Не хочу останавливаться...

Эти слова обрушиваются на меня, как волна. Я больше не сдерживаюсь — одним движением стягиваю с неё остатки белья, одновременно избавляясь от своих мокрых боксеров.

Руся на мгновение замирает, разглядывает меня — и в её взгляде нет ни капли страха или сомнения. Только желание. Жажда. Доверие.

Поцелуями спускаюсь по плоскому животику, ныряю головой между бёдер и накрываю ртом розовые лепестки, влажные от её соков.

Руся резко выдыхает, её пальцы тут же цепляют мои короткие волосы — не толкают, не направляют, а словно ищут опору. Бёдра чуть подрагивают, она пытается податься навстречу, но я мягко удерживаю их руками, продолжая ласкать — то едва касаясь, то углубляя движения, изучая, как отзывается её тело.

Я продолжаю, чувствуя, как она всё сильнее напрягается, как дрожь становится чаще, а стоны — громче. И когда Руся вдруг резко выдыхает и замирает на долю секунды перед тем, как волна наслаждения накрывает её целиком, я наконец поднимаюсь выше, чтобы поймать этот момент глазами.

Её лицо искажено не болью — экстазом. Ресницы трепещут, губы приоткрыты, щёки пылают. Она дрожит всем телом, а я просто любуюсь — впитываю каждую деталь, чтобы навсегда запомнить этот миг.

Через мгновение она приподнимается на локтях, толкает меня в спину, и забирается верхом, властно оглядывая моё лицо.

— Нужно использовать меня, пока я не отошла... — Хрипит, краснея, и спускается вниз.

— Но я не хочу тебя испо... Ооо... — Мой пылающий от желания член оказывается в её неумелых ручках, и через секунду уже проскальзывает между пухлых губок.

Она запихивает его поглубже, давится, и поднимает на меня полный смущения взгляд.

— Аккуратнее, рысёнок, не спеши... — Трогаю её подбородок, поднявшись на локтях. — Вверх-вниз, бери сколько можешь... Ох... — Проводит рукой по стволу. — Да... Отлично... Да... И старайся не задевать зу...бами...

Руся кивает, сосредотачивается — её движения сначала неуверенные, чуть судорожные, но с каждым движением становятся плавнее. Она опирается руками о мою грудь, слегка прогибается, и я вижу, как на её лице отражается целая гамма чувств: смущение, любопытство, нарастающее удовольствие.

— Так? — шепчет, чуть покачиваясь.

— Да, — выдыхаю, сжимая кулаки, чтобы не схватить её, не взять всё в свои руки. — Именно так.

Она закрывает глаза, прислушивается к ощущениям — и вдруг её движения становятся увереннее. Она начинает двигаться в собственном ритме: то медленно, почти лениво, то чуть быстрее, с тихим стоном на губах.

Меня охватывает такая сладкая волна, что ноги немеют по самое колено. Дышать становится практически невозможно, низ живота скручивается от спазма, и я не сдерживаю себя, изливаясь малышке на проворливый язычок.

Такого исхода я не мог представить себе в самых смелых фантазиях. Руся. Передо мной. На коленях. Если я сейчас не умру от того, что вижу, то это точно будет лучшим днём в моей жизни.