За гранью дружбы

Глава 19. Просыпайся

Матвей.

Голая. Рядом. Спит.

Я лежу неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. Её дыхание ровное и тихое — чуть слышное, тёплое — касается моей груди. Прядь волос упала на лицо, и я осторожно, едва касаясь, убираю её за ухо. Руслана чуть морщится во сне, поворачивается набок — теперь её спина прижата к моей груди, а копна рыжих волос щекочет подбородок.

Медленно обнимаю её, стараясь не разбудить, прижимаю к себе — бережно, почти благоговейно. Чувствую, как расслаблены её мышцы, как спокойно бьётся сердце под моей ладонью. В этом прикосновении — не страсть, а что-то гораздо более ценное: близость без слов, доверие, ставшее осязаемым.

Постепенно в палатку пробираются первые лучи рассвета — бледно-розовые, почти нерешительные. Они скользят по спальному мешку, по Русланиной руке, по её плечу. В воздухе висит лёгкая дымка утренней прохлады, но между нами по-прежнему тепло.

— Доброе утро, — шепчу, проводя пальцами вдоль её руки.

— Доброе… — отзывается она хрипловато, потягивается, словно кошка, и тут же замирает, осознавая, где находится и что было ночью. Щеки заливает лёгкий румянец. — Мэт…

Мне страшно. Я затаиваюсь. И это, кажется, видно по моему лицу.

— Я не жалею. — говорит тихо, почти неслышно. — Истерики не будет.

— Точно? — Едва ухмыляюсь, приподнимаясь на локте. — Если что, я совсем не готов. — Лёгкая улыбка. — Если ещё вчера я мог сказать, что петтинг всего лишь петтинг, то сегодня... Сегодня ты уже моя.

— Твоя на время похода. — Поправляет Руся. — И обещай, что это не навредит нашей дружбе. Как только мы сядем в твою машину, всё забудем. Сотрём, будто ничего и не было. Да?

— Рысёнок... — Вздыхаю. Кажется, мои слова любви вчера она пропустила мимо ушей.

— Нет. Давай не будем усложнять. — Вздергивает подбородок. — Мне хорошо с тобой... Сейчас. И я хочу... Хочу попробовать всё... Кхм... Что находится за гранью. За гранью дружбы. Сегодня. Завтра. У нас есть полтора дня. Как ты сказал, завтра вечером мы будем у машины. А значит, я твоя на полтора дня, Царёв.

«Навсегда. Ты моя навсегда, Руслана. Сегодня, завтра, через сто лет. Ты моя».

— Я могу отказаться? — Вместо слов, которые так и рвутся наружу, произношу.

— Не-ет. — Мотает головой и через секунду забирается на меня сверху. — Хочу так. Возьми меня...

— Русь, я вчера лишил тебя девственности. — Напоминаю. — Тебе будет больно. Вероятно...

— Тш... — Прижимает указательный пальчик к моим губам. — Я сама буду решать.

Несмотря на мой отказ, член уже рвётся в бой, послушно упираясь Русе в попку. Я смотрю на неё, на её лицо, губы, грудь с затвердевшими розовыми сосками, и не могу поверить, что это происходит на самом деле. Что моя Руслана, которая всегда считала меня просто другом, сидит сверху и покачивается на мне, провоцируя на тесный контакт.

Я мечтал об этом. Но больше я мечтал о трёх заветных словах из её уст. Что ж... Раз эта мечта не может сбыться сейчас, воспользуюсь всеми остальными.

Ладони тянутся вверх, обхватывая сочный третий размер, и сжимают, словно в трансе повторяя это снова и снова. Оттягиваю пальцами соски, тереблю, перекатываю между подушечками. Руслана стонет, запрокидывая голову.

— Моя девочка... — Передвигаю руку на тонкую шею и немного сжимаю. Тяну на себя, врываясь в пухлые губы поцелуем.

Руслана отвечает сразу: её ладони ложатся на мои плечи, пальцы слегка царапают кожу. Она выдыхает в мои губы, прижимается грудью к моей, убирает лицо, открывая шею для новых поцелуев.

Я покрываю её отметинами. Везде. До куда получается дотянуться. Всё-всё. Шею, щеки, плечи, грудь, руки. Каждое прикосновение — не просто ласка, а признание, которое пока не могу облечь в слова.

— Мэт... Пожалуйста... — Она хныкает, приподнимая бёдра.

Просовываю руку между нами и направляю член в узкую дырочку, закатывая глаза от первобытного наслаждения. Руслана медленно опускается вниз, по сантиметру вбирая меня в себя, и шепчет моё имя. Снова и снова, с придыханием.

Движения становятся плавными, размеренными. Я прислушиваюсь к каждому её вздоху, к каждому движению тела.

— Боже... Рысёнок... — Помогаю ей опускаться на меня и подниматься вновь, держа за бёдра. Вверх-вниз. Вверх-вниз. — Ты... Ох...

— Молчи, Царёв... — Стонет. — Молчи...

Снова проводит пальцем по моим губам, и ускоряется. Управляет ситуацией. Как царица. Да что там, Богиня.

Волосы разметались по грациозной спине, плечам. Ресницы на бездонных глазах трепещут, губы приоткрыты в стоне.

Ещё несколько хаотичных движений, и я обхватываю малышку за талию, прижимая как можно крепче. Она содрогается от оргазма, стонет, дрожа. Я тоже взрываюсь, заполняя мою девочку до краёв. Да, подло. Да, нечестно. Но я этого хочу. Всем сердцем.

— Царёв... Ты что... — Вспыхивает через несколько минут. — Ты что сделал?! — Кричит, начиная быстро одеваться. — Идиот! Ты что, хочешь, чтобы я залетела?! Серьёзно?!

— Это же... Это же не точно. — Наваждение отходит, и я понимаю, что натворил. — Русь, прости... Мозги расправились вовремя... Прости, пожалуйста.

— Прости! — Кричит, выбираясь из палатки. Свет её слепит, на мгновение она щурится, но идёт дальше, начинает собирать рюкзак. — Прости! — Смеётся. — Серьёзно, Царёв? Нам нужно домой. Сейчас же. Нужно успеть принять меры, пока...

— Ты не хочешь детей? — Спрашиваю, начиная тоже собираться.

— Хочу. Но не от тебя! — Рявкает злобно, и внутри меня что-то обрывается.

— Хорошо. Впредь я тебя не трону. И пальцем не трону. — Сквозь зубы.

— Отлично! Славно! Великолепно! — Уходит вперёд, и я, собрав палатку, спешу следом.

Догоняю Руслану уже вблизи озера и корректирую движение, сокращая путь. Я сказал, что мы будем завтра, потому что собирался идти по длинному пути. Но... Мы будем сегодня. Через пару часов.

— Наконец-то. — Выдыхает Руся, когда моя машина поблёскивает нам из-за кустов. — А ты говорил завтра...

Ничего не отвечаю, нажимая на кнопку сигнализации. Машина разблокируется, и я закидываю в багажник наши рюкзаки.

— С этого момента мы всё забываем. — Руслана садится в машину с деланным видом. — Про секс, про...

— Про какой секс? — Серьёзно. — О чём ты, рысёнок? Тебе сон какой-то приснился? Просыпайся. — Выдавливаю улыбку, заводя мотор.