За гранью дружбы

Глава 17. Не пожалею

Руслана.

— Вам помочь, красавица? — Мэт отбирает у меня рюкзак, заметив моё краснющее лицо. — Тяжело попросить, рысёнок? Я же вижу, что ты уже пыхтишь, как чайник.

— Я сильная и независимая. — Вздергиваю подбородок.

— Со мной тебе не нужно быть сильной. Я всё решу. Со всем разберусь. — Матвей мягко улыбается, закидывая мой рюкзак на второе плечо.

— Завидный жених! — Отзываюсь со смешком. — Успевай только от невест отбиваться!

— Ты входишь в их число? — Щурится лукаво, и моё глупое сердце пропускает удар.

— Посмотрим. — Принимаю его шутку и иду вперёд, не желая встречаться глазами.

Щёки горят — и не только от физической нагрузки. Внутри всё трепещет от его слов, от этой лёгкой, игривой нотки в голосе. Пытаюсь сосредоточиться на тропе под ногами: камни, корни деревьев, мягкий мох… Но мысли всё равно возвращаются к нему.

Оборачиваюсь через плечо — Мэт идёт следом, насвистывает какую-то незатейливую мелодию. Рюкзак действительно выглядел тяжёлым, а он несёт его так, будто тот ничего не весит. И смотрит на меня — с этой своей тёплой улыбкой, от которой в груди разливается что-то светлое.

— Ну и куда мы вообще идём? — спрашиваю, чтобы отвлечься от собственных чувств. — Ты же говорил, что тут недалеко родник?

— Уже почти пришли, — ускоряет шаг, догоняет меня. — За тем поворотом будет небольшая поляна, а за ней — сам родник. Вода ледяная, чистая, как слеза. Ты оценишь.

Киваю, но молчу. В горле вдруг пересохло — и не из-за жажды.

Мы сворачиваем за поворот, и правда — впереди открывается уютная поляна, усыпанная полевыми цветами. Среди травы блестит серебристая лента ручья, а у большого валуна — тот самый родник: вода струится тонкой струйкой, падает в каменную чашу.

— Вау, — вырывается у меня. — Как в сказке…

— Согласен, — Мэт ставит рюкзаки на траву. — Давай передохнём здесь, наберём воды, перекусим.

Он опускается на валун, хлопает ладонью рядом с собой.

Медленно подхожу, сажусь рядом. Ноги и правда гудят после подъёма. Мэт достаёт из своего рюкзака бутылку, наполняет её ледяной водой из родника и протягивает мне.

— Держи. Освежись.

Беру бутылку, делаю глоток. Вода и правда потрясающая — свежая, с лёгким металлическим привкусом. Закрываю глаза, наслаждаясь прохладой.

— Спасибо, — говорю тихо. — И за воду, и за то, что… ну, за всё. Что не давишь, не требуешь ответов. Что просто рядом.

Мэт молчит несколько секунд, потом осторожно берёт мою руку.

— Руся, — его голос звучит непривычно серьёзно, — я не играю в игры. И не пытаюсь тебя к чему-то принудить. Мне нравится быть с тобой. Просто с тобой — какой бы ты ни была: сильной, слабой, весёлой, грустной… Любой.

Поднимаю глаза — он смотрит прямо на меня, без тени насмешки. Только искренность. И что-то ещё — глубокое, настоящее, от чего перехватывает дыхание.

— Я… — начинаю, но слова застревают в горле.

Он мягко улыбается, большим пальцем проводит по тыльной стороне моей ладони.

— Не отвечай сейчас. Просто знай это. Хорошо?

Киваю. В груди — странное ощущение: будто что-то давно сжатое наконец расправляется, распускает крылья.

— Хорошо, — шепчу.

Мэт отпускает мою руку, но лишь для того, чтобы обнять за плечи и притянуть к себе. Я не сопротивляюсь — наоборот, прислоняюсь головой к его плечу. Так спокойно. Так правильно.

Мы сидим в тишине, слушаем журчание родника, шелест листьев над головой. Солнце пробивается сквозь кроны, рисует на земле пятнистые узоры. И я чувствую себя… на своём месте.

— Пойдём дальше? — спрашивает Мэт спустя пару минут.

— Да, — поднимаюсь, но не отстраняюсь.

Пробираемся сквозь чащу, огибая корни и ветви, пока наконец лес не отступает, открывая взгляду живописную лужайку. Земля под ногами становится мягче, воздух — свежее, напоённый ароматами хвои и влажной травы. А над нами — огромное небо, ещё светлое, с розовыми и сиреневыми разводами заката. Но уже угадывается та особая, прозрачная глубина, которая через пару часов взорвётся россыпью звёзд — яркой, живой, бесконечной.

— Сегодня ночуем здесь, — говорит Мэт, сбрасывая рюкзак, и с облегчением выдыхает. — Завтра ещё будет один привал, послезавтра должны выйти к машине. И — вуаля… Мы дома.

Оглядываюсь вокруг, впитывая красоту момента. Лужайка словно создана для отдыха: по краям — невысокие кусты с глянцевыми листьями, за ними — стройные сосны, чьи верхушки покачиваются на ветру. В траве стрекочут кузнечики, где-то вдалеке перекликаются птицы, готовящиеся ко сну.

— Здесь так спокойно, — шепчу, опускаясь на мягкую траву и запрокидывая голову к небу. — Как будто весь мир остановился.

Мы принимаемся за дело: Матвей собирает сухие ветки, я раскладываю спальник и достаю припасы. Воздух постепенно остывает, становится ещё ароматнее — теперь к запаху хвои примешивается дымок от первых искр костра.

Когда пламя разгорается, бросаем в него несколько сосновых шишек — они трещат и вспыхивают, разбрасывая золотистые искры. Садимся рядом, протягиваем руки к теплу.

— Знаешь, — тихо говорит Царёв, глядя на огонь, — я рад, что мы пошли в этот поход. Не только ради красивых видов или «достижения цели». А ради вот таких моментов. Когда можно просто быть. Без масок, без спешки.

Киваю, не находя слов. В груди разливается тепло — не только от костра, но и от его слов. Смотрю на небо: розовые и сиреневые полосы уже сменились тёмно-синим бархатом, а первые звёзды, будто робкие светлячки, начинают мерцать одна за другой.

— Смотри, — показываю вверх, — они уже здесь.

Мэт поднимает голову, улыбается.

— Да. И будут с нами всю ночь. Как свидетели чего-то настоящего.

Мы молчим, греемся у огня, слушаем лес. Где-то ухает сова, ветер шевелит кроны, костёр поёт свою древнюю песню. А над нами, всё ярче и ярче, зажигается бесконечная россыпь звёзд — как обещание, что завтра будет новый день, но этот момент останется с нами навсегда.

— Рысёнок... Ты даже представить себе не можешь, как же сильно мне сейчас хочется тебя поцеловать... — Мэт обхватывает мой подбородок и заставляет заглянуть в свои глаза, в которых отражается свет от костра и прекрасные звёзды.

— Так поцелуй... — Тихо всхлипываю. Но это не слёзы. Это внезапно нахлынувшее чувство радости, привязанности, симпатии. — Я не буду плакать из-за этого, обещаю. Я решила, что пока мы здесь, я буду делать всё, что захочу. И ни на секунду об этом не пожалею. А сейчас я хочу... тебя.