За гранью дружбы

Глава 7. Понеслось

Руслана.

— Здесь переберёмся через озеро по этим деревьям, и остановимся на той стороне. Идёт? — Интересуется Матвей. Я вижу, что он хочет заболтать меня, забрать моё внимание на себя, сбить с ужасных мыслей, роющихся в моей голове.

Я смотрю на поваленные стволы, перекинутые через водную гладь, и киваю. Мысли всё ещё крутятся в голове, как листья в осеннем вихре, но я стараюсь сосредоточиться на настоящем — на шатких брёвнах под ногами, на прохладе вечернего воздуха, на голосе Матвея рядом.

— Идёт, — отвечаю тихо. — Только осторожно.

— Давай. Я подстрахую. — Матвей первым ступает на бревно, и протягивает мне руку.

Я кладу ладонь в его руку — тёплую, надёжную — и делаю шаг. Бревно покачивается, вода внизу темнеет, отражает первые лучи рассвета.

— Не смотри вниз, — подсказывает Мэт. — Смотри на меня.

Поднимаю глаза. Он улыбается — не натянуто, не из жалости, а так, будто и правда верит, что всё будет хорошо. И от этой веры внутри что-то отпускает.

Перебираюсь на другую сторону, отпускаю его руку, но он тут же подхватывает мою ладонь снова.

— Теперь сюда, — кивает в сторону небольшой поляны, укрытой от ветра высокими елями. — Тут можно остановиться.

Мы устраиваемся на мягкой подстилке из хвои. Мэт достаёт термос, две кружки, батончики с ореховой начинкой. Разливает горячий чай — аромат мяты и лимона заполняет пространство между нами.

— Пей, — протягивает мне кружку. — Согреешься.

Беру, грею озябшие пальцы. Делаю глоток — тепло разливается по телу, а вместе с ним приходит и возможность говорить.

— Спасибо, — шепчу. — За то, что не даёшь мне утонуть в этом.

— Он поступил как козёл. — Пожимает плечами. — Я на стороне справедливости. — Закрывает крышку термоса, дарит мне короткую улыбку. — Разложим палатку?

Киваю и помогаю лучшему другу собрать нам временный дом. Затем он расстилает спальный мешок, и я замираю.

— Один? — Пытаюсь скрыть неловкость и одновременно странное предвкушение.

— Двуспальный. — Ухмыляется Мэт. — Извини, всё, что я успел цапнуть на скорую руку.

— Ничего. — Пожимаю плечами. Не знаю, что сказать ему. Предъявить, что он из-за меня спешил? Глупость. — Буду храпеть тебе в ухо.

— Что же мне делать с этой информацией? — наигранно пугается. — Наверное, убегу от тебя дальше в лес и завою на луну.

— А вот это вот не надо... — Ухмыляюсь. — Я одна отсюда не выберусь.

— Только для этого я тебе нужен, значит. — Подталкивает в палатку и забирается следом. — Ложись. Пару часов осталось спать. Утром нужно либо идти дальше, либо возвращаться.

— Вернёмся. — Выдыхаю. — Нужно идти домой.

— Хорошо.

Забираюсь в спальник, бросая куртку в палатке. Мэт забирается ко мне следом, предварительно избавившись от штанов.

— Ты... Так будешь спать? — Щурюсь, стараясь не смотреть на друга.

— Думаешь, трусы тоже снять? — Фыркает, и я заливаюсь краской.

— Царёв, в жопу иди. — Отворачиваюсь к нему спиной и чувствую, как Мэт подползает ближе. Но не касается меня. — Обними меня. — Прошу, чувствуя, что именно сейчас мне это нужно. Просто необходимо.

Дважды просить его не нужно. Мужчина тут же касается ладонью моей талии и прижимает к себе, крепко обнимая. Утыкается носом в мои волосы, тихо дышит, обжигая горячим воздухом шею. Мне становится так тепло и спокойно, что я невольно прижимаюсь к нему ещё ближе, разворачиваюсь, зарываюсь лицом в плечо и глубоко вдыхаю знакомый аромат его парфюма. Всё вокруг будто растворяется — остаются только его тёплые руки, мерное биение сердца рядом и ощущение, что так должно быть всегда. Дыхание постепенно выравнивается, напряжение последних дней тает без следа, а на смену ему приходит тихая, почти детская радость — будто я наконец вернулась туда, где мне самое место.

Утром просыпаюсь от того, что мне в бедро упирается что-то очень твёрдое. Настолько крепко упирается, что мне становится неудобно.

— Матвей... — Шепчу хрипло. — Мэээт...

Он что-то невнятно бормочет во сне и чуть сдвигается, но не отпускает — рука на моей талии только крепче сжимается. Я пытаюсь аккуратно отстраниться, но он тут же притягивает меня обратно, уткнувшись носом в шею.

— М-м… никуда не пущу, — хрипловато произносит, не открывая глаз. Его дыхание щекочет кожу, и по спине бегут мурашки.

— Матвей, — повторяю уже настойчивее, слегка толкаю его локтем, — мне неудобно. Проснись уже!

Он наконец-то медленно разлепляет глаза, пару секунд смотрит на меня затуманенным взглядом, будто не понимая, где находится, а потом его лицо искажается гримасой лёгкого смущения. Он резко отодвигается, потирает лицо ладонями и прокашливается.

— Чёрт, прости, — голос всё ещё сонный, низкий. — Я не специально. Ты как?

Я невольно улыбаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Утренний свет пробивается сквозь палатку, ложится полосами на его взлохмаченные волосы, на линию скул, на чуть покрасневшие после сна веки.

— Нормально, — тихо отвечаю. — Просто разбудил немного… неожиданным способом.

Он коротко смеётся, проводит рукой по волосам и смотрит на меня — уже совсем осознанно, с лёгкой улыбкой.

— Это был термос. Не я. — Ухмыляется игриво.

— Однозначно термос. — Поддерживаю его смущение. — О другом я и подумать не могла.

— Ты здесь ни при чём. — Тут же объясняется. — Обычная утренняя физиология.

— Я знаю, Мэт. Сколько раз с Сашей ночева... — Спотыкаюсь, чувствую, как в груди начинает колоть. — Мы столько времени проводили вместе, что я даже подумать не могла, что у него кто-то есть. И Эрика... Я считала её подругой. Может, это я виновата, Царёв? Морозила его так долго...

— Не говори глупости! — Хмурится. — То, что его женщина правильных взглядов, не даёт ему права вести себя как малолетняя шлюха. Тем более он мужик.

— Вот именно. Тётка мне говорила, что мужикам всегда надо. И если не давать, то он возьмёт на стороне. — Хмурюсь.

— Что за херню тебе нанесли? Я тебе живой пример. Я уже даже не помню, когда последний раз у меня была женщина. — Пожимает плечами, трогая рукой мой подбородок.

— Ну так ты и сам сказал, что тебе надо, поэтому ты Юльку хотел... — Начинаю злиться.

— Я имел в виду, что мне хочется. Но я этого не сделал. Это возможно контролировать. А хочется бывает дико, — продолжает зачем-то. — Так, что даже на тебя засматриваться стал. — Не смотрит мне в глаза. — А ебать друзей запрещено.

— Скажи это Саше! — Фыркаю, не сдержавшись. — Я предлагала тебе сделать то же самое. Ты отказался.

— Ещё не передумала? — Подаётся вперёд, замирая в миллиметре от моего лица.

— Конечно передумала. — Улыбаюсь, отстраняясь. Выбираюсь из палатки и спешу разводить костёр, чтобы сделать завтрак.

Позавтракав, мы собираем рюкзаки и направляемся обратно к месту, где мы переходили озеро.

— Пиздец. — Ругается Мэт, когда мы оба замираем на берегу. Деревья, что служили крепким мостом, плавают по озеру, словно так и должно было быть.

— И что теперь? — Мой голос дрожит.

— Теперь придётся искать другую дорогу. А я понятия не имею, где она находится.