— Ну, и поездочка! Будет что рассказать! — усмехается полицейский.
А я сижу и хмуро смотрю в пол. Мне не до смеха.
— Мурадик, ну, отпусти его! — слышу голос Лики. — Он правда хороший. Просто…
— Да как же я его отпущу? Маньяк-террорист какой-то! Сначала стоп-кран! Теперь, вот, покушение на похищение! Отпущу его сейчас — и мы вообще не доедем! И так, не поездка, а сплошные приключения! Даже не поспал толком! Эх! — вздыхает и раскладывает на столике в купе бумаги, достает ручку. — Точно медпомощь не нужна? — обращается полицейский ко мне.
Поднимаю голову и вижу в отражение в окне свое лицо. Растрепанные волосы и, сука, фингал под левым глазом.
— Не нужна, — бурчу я, двумя пальцами касаясь синяка.
— Это еще хорошо, что я на крик прибежал, — усмехается парень. — А то бы Людмила и не такие увечья нанесла.
— Да ведь я не хотела! Ну, со сна-то перепугалась! Сплю. Вижу сон. А тут подхватывают и подбрасывают! Ну, я и локтем-то… как ты учил, Мурад!
На противоположной полке сидит женщина лет пятидесяти в цветастом халате и жалостливо смотрит на меня.
— Больно вам, да? — обращается ко мне.
— Нет, — мотаю головой, смотря в сторону.
— Эх, дело молодое! — улыбается она. — Пойду я? Может, хоть оставшиеся два часа посплю.
И она встает и уходит.
— Мда, — произносит полицейский. — Скажите спасибо, что заявление на вас писать не стала. А то…
— Да я же купе перепутал! Говорил уже! — злюсь я и смотрю на него исподлобья.
— А за кем охотились? — ухмыляется он.
А я просто зыркаю на Лику, невинно хлопающую глазками.
— Ладно, — говорит полицейский. — Ну и устроили вы мне тут поездочку! Так, — смотрит на часы, — до прибытия у нас два часа осталось. Спать, я так понимаю, уже никто не будет. Лика, ты, давай в свое купе иди. И чтобы сидела и даже в туалет не выходила! — смотрит строго на нее. — Серьезно говорю! Мне и так кучу бумаг оформлять из-за вас! А вы… — и переводит взгляд на меня. — Вы здесь посидите до прибытия.
— Здесь? — не могу скрыть недовольства.
— Да. Мне так спокойнее будет. Я вас тут закрою и посидите.
— Да в смысле «закрою»?! — возмущаюсь и даже с места подскакиваю. — У меня купе есть свое! Я туда и пойду! — и решительно шагаю к двери.
— Не хотелось бы, конечно, наручники применять.
Оборачиваюсь и вижу в руках парня наручники.
— Ну, сами поймите, — спокойно поясняет он. — Вот, я вас отпущу, а вы что еще натворите? Мало вам? Мне — достаточно. Поэтому два часа посидите тут, подумаете над своим поведением.
— А она почему тут не посидит? — и киваю, нахмурившись, на улыбающуюся Лику.
— А что с ней не так? — пожимает плечами полицейский. — Штраф пять тысяч она оплатила за стоп-кран. Никто не пострадал. Людмилу украсть она не пыталась, — разводит руками. — Поэтому интереса для следствия она не представляет.
Я все еще недоволен, но спорить с полицией не хочу. Взглядом провожаю Лику, которая останавливается в дверях и как будто чуть улыбается мне.
— До свидания, Марк Георгиевич, — говорит она так ласково, что задушить ее охота. — Попробуйте поспать.
Дергает уголком губ и выходит.
Потом и полицейский уходит. И правда закрывает меня.
Это просто пиздец. Ну, как тут не ругаться матом?!
Месть. Мне нужна месть. И я знаю, кто за все это ответит.
Естественно, эти два часа я не сплю. То валяюсь и пялюсь в потолок. То сажусь и смотрю в окно.
Уже на подъезде к городу полицейский возвращается и приносит мне мои вещи.
— Лика, вроде, все собрала, — говорит он. — Как приедем, я вас выпущу на свободу.
— Где она?
— Кто? — непонимающе смотрит на меня.
— Лика где?
— В купе своем.
Отворачиваюсь опять к окну.
Все, о чем я могу сейчас думать, — это план мести.
Но мне надо переодеться. Лезу в сумку за вещами. И тут замечаю белое кружево. Не помню, чтобы у меня что-то кружевное было.
Внимательнее всматриваюсь и пальцем подцепляю тонкую ткань. Тяну ее медленно и с интересом смотрю.
И, когда на моем пальце висят белые кружевные трусики, я сглатываю и цежу сквозь зубы, глядя на запертую дверь купе:
— Сучка.