А мой папа – дракон! (СИ)

Глава 48

Илиас заполнил собой тесное пространство кухни, принеся с улицы запах холодного дождя и дорогого табака. Он выглядел возмутительно безупречно: высокая, худощавая фигура, обтянутая черным камзолом военного кроя, и каштановые волосы, зачесанные назад с той педантичностью, которая всегда вызывала у меня желание их остричь. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой брезгливости к окружающей обстановке.

Я ощутила, как внутри закипает глухое раздражение. Илиас всегда действовал на меня как красная тряпка на быка. Его манера смотреть на людей сверху вниз, даже когда он сидел, его привычка растягивать слова, будто он делает тебе одолжение, просто открывая рот…

— Лиарочка, — сладко процедил он вместо приветствия, и его льдисто-голубые глаза мазнули по моему изможденному лицу. — Ты выглядишь как побитая дворняга, дорогая моя. Впрочем, этого и следовало ожидать от твоей поездки к драконам.

Я сжала зубы так, что челюсть свело судорогой.

— Рада видеть, что военное положение и свержение власти никак на тебя не повлияло. Или ты с драконами в отношениях еще более тесных, чем я?

Он лишь тонко улыбнулся, и эта улыбка была холоднее могильной плиты. А мне абсолютно без разницы, что думает обо мне Илиас.

Мы отправились почти сразу. Илиас пригнал закрытый почтовый экипаж, который, несмотря на облупившуюся краску, ехал удивительно тихо и не скрипел, как наша телега.

Город за окном проплывал серой лентой. Элия, некогда сияющая жемчужина, теперь напоминала обглоданный скелет. Мы проезжали мимо центральной площади, где вместо фонтанов теперь чернели воронки, а величественные статуи древних королей были лишены голов. Драконье пламя оставило на стенах домов несмываемые черные пятна. Некоторые пытались криво их закрасить, но сажа все равно проступала через краску.

Сирена, сидевшая у меня на коленях, вдруг шмыгнула носом. Тихий всхлип перерос в горькие рыдания.

— Мамотька... — прошептала она, размазывая слезы по щекам. — Мой зайчик... я оставила его там, в домике у Холли. У него оторвано ушко, ему будет страшно одному в темноте! Мне его мама Холли подарила.

Я потрепала дочь по голове.

Это была мелкая, пустяковая потеря на фоне всего, что мы пережили, но для четырехлетнего ребенка забытая игрушка стала последней каплей. Сирена плакала безутешно, ее маленькое тельце сотрясалось от икоты. Илиас демонстративно поморщился и отвернулся к окну, барабаня тонкими пальцами по колену. Его равнодушие бесило меня больше, чем его сарказм. Почему вместо надежды и радости я чувствую… разочарование?

Экипаж свернул в лабиринт узких улочек на самой окраине. Это были бедные кварталы, куда стража-драконы заглядывала редко — здесь пахло гнилой рыбой, гарью и безнадегой. Дома прижимались друг к другу, подпирая обвалившиеся крыши соседа. Это такие районы, куда вообще кто-либо заглядывал редко, кроме тех, кто был вынужден называть эти убогие здания своим домом.

— Приехали, — коротко бросил Илиас.

Мы вышли у приземистого склада, замаскированного под лавку старьевщика. Из тени дверного проема вышла женщина. Я замерла, не в силах сделать вдох.

Это не была та королева, моя мать, которую я помнила — в шелках, с высокой прической и благосклонной улыбкой. Передо мной стояла тень моей матери. Она сильно похудела, лицо покрыла сеть глубоких морщин, а роскошные золотые волосы были безжалостно обрезаны под мальчика — короткие, неровные пряди открывали тонкую шею. На ней были грубые мужские брюки, заляпанные грязью, и простая рубаха.

Но когда она подняла взгляд, я увидела тот самый огонь. В ее глазах не было смирения — там пылала ярость, готовая испепелить весь драконий мир.

— Мама... — выдохнула я, делая шаг вперед.

Она обняла меня так крепко, что затрещали ребра. От нее пахло не духами, а порохом и потом.

Моя девочка. Живая, — прохрипела она.

Сирена, перестав плакать, потянула ручки.

— Бабуфка!!!

Мать отстранилась и опустилась на корточки перед внучкой.

— Мое сокровище, — Она протянула мозолистую руку и коснулась щеки девочки. — Ты так похожа на меня в детстве. Такая же упрямая складка между бровей. Пойдемте. Не стоит дразнить гадов лишний раз.

Внутри дома было сыро и темно. Мы устроились в тесной комнате, где на столе лежали карты, испещренные пометками. Туда-сюда ходили люди, которых я знала — наши приближенные, слуги. Я вкратце рассказала о побеге от Адама, о том, как драконы прочесывали границы, ища дочь своего генерала.

— Они не успокоятся, пока не вернут тебя, — подал голос Илиас. Он стоял за моей спиной и вдруг небрежно положил руку мне на плечо, его пальцы собственнически сжались. — Но ты теперь под защитой истинной Элии. Своей родины.

Я дернула плечом, сбрасывая его руку, но он лишь усмехнулся. Я в принципе терпеть не могла, когда кто-то подбирался ко мне со спины.

— Пойдем, — сказала мать, поднимаясь. — Тебе нужно увидеть, ради чего мы здесь гнием. Скоро придет наш час отмщения, милая. Сирена пусть подождет здесь.

Мама кивнула, и одна из служанок отделилась от стены, чтобы увлечь малышку самодельной деревянной игрушкой.

Тем временем мама с Илиасом отвели меня в подвал.

— Только после вас, дорогая, — слащаво протянул мужчина. Я еле сдержалась, чтобы ничего ему не высказать.

Спустившись по крутой лестнице, я едва не вскрикнула. Весь подвал был забит ящиками. Некоторые были вскрыты, и в них плотными рядами лежали палочки динамита, перетянутые бикфордовым шнуром. Здесь было столько взрывчатки, что хватило бы поднять на воздух целый квартал.

— Что это? — прошептала я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Это конец Ксарийса, — спокойно ответил Илиас, подходя к одному из ящиков. — Мы заложим заряды под главные опоры их столицы. В день их великого праздника, когда все лорды-драконы соберутся в одном месте. Один взрыв — и верхушка Ксагрима перестанет существовать. Королева лично вложила свою магию, чтобы вместе с огнем в воздух выделялась ядовитая кислота.

Я в ужасе посмотрела на мать.

— Но там же тысячи людей! Слуги, рабы, торговцы... Ксагрим — это огромный город! Там дети, такие же, как Сирена!

Мать посмотрела на меня своим новым, выжженным войной взглядом.

— На войне не бывает невинных, дочь. Есть только победители и мертвецы. Драконы не жалели нас, когда жгли наши поля и убивали твоего отца. Мы не пожалеем их, когда будем рушить их гнездо.

Я смотрела на горы динамита и понимала, что люди, которых я любила, превратились в чудовищ, немногим лучше тех, от кого они пытались спастись.