А мой папа – дракон! (СИ)

Глава 51

Адам отстранился от меня, и его лицо в одно мгновение превратилось в маску безжалостного полководца. В его глазах больше не было нежности — только холодная ярость дракона, чей дом посмели атаковать.

— Оставайся здесь. Запри дверь и не выходи, — приказал он, на ходу частично превращаясь в дракона, но не полностью, только чешуя начала проступать на скулах золотистыми искрами.

— Адам, нет! Моя мать... она убьет всех, если ты просто выйдешь к ним! — закричала я вслед, но он уже исчез в коридоре, охваченном паникой.

Снаружи грохотало. Земля содрогалась от взрывов — элийцы начали подрывать внешние укрепления.

Я не могла сидеть на месте. Я была уверена: Сирена была где-то там, в эпицентре этого безумия, зажатая между молотом драконьей ярости и наковальней материнской мести.

Я выбежала из спальни, едва не столкнувшись с гвардейцами. Дворец превратился в пылающий хаос. В главном холле я увидела Юлиана. Король драконов, еще вчера находившийся при смерти, стоял на балконе, возвышаясь над обезумевшей толпой. Его голос, усиленный магией, гремел над Ксагримом, как раскаты грома:

— Сжечь всех! Не брать пленных! Пусть элийцы все сегодня станут пеплом!

Из его ладоней вырвался столб рыжего пламени, обрушившийся на нападавших у ворот.

Я бросилась к боковому выходу, надеясь перехватить отряд Илиаса, прежде чем они доберутся до основных зарядов под фундаментом. Но дорогу мне преградила массивная тень.

Рен. Он был забрызган кровью, его камзол был разорван, а взгляд светился безумием. — Куда-то спешишь, маленькая предательница? — прорычал он, перехватывая меня за горло и прижимая к стене. — Это ты их привела? Ты открыла ворота?

— Пусти... Рен... там динамит... мы все взлетим на воздух! — хрипела я, царапая его руки.

— Врешь! Ты просто хочешь сбежать к своим крысам! — Он замахнулся, чтобы ударить меня, но в этот момент часть потолка обрушилась от очередного взрыва.

Пользуясь секундным замешательством, я ударила его остатками своей магии — чистым импульсом отчаяния. Рена отбросило, и я, не оглядываясь, нырнула в задымленный проход, ведущий к подземельям.

Там, внизу, я увидела их. Илиас и моя мать стояли у центральной опоры дворца. Они уже разматывали бикфордов шнур. А рядом, на холодном каменном полу, сидела Сирена. Она не плакала — она просто замерла от ужаса, прижимая к себе того самого зайчика с оторванным ушком.

— Мама, остановись! — закричала я, выбегая в свет факелов. — Юлиан уже здесь, он сжигает город! Если вы взорвете дворец сейчас, вы не победите, вы просто погибнете вместе с ними!

Мать обернулась. Ее лицо, освещенное огнем факела, выглядело чужим.

— Свобода требует жертв, Лиара. Мы станем мучениками, о которых будут слагать легенды. Габиус не должен был погибнуть зря.

Она чиркнула огнивом.

— Нет! — я бросилась не к ней, а к дочери, закрывая ее своим телом.

В этот момент сверху послышался оглушительный рев. Потолок подвала начал трескаться под весом чего-то огромного. Драконы начали трансформироваться прямо внутри здания, разрушая его собственной массой.

— Илиас, зажигай! — скомандовала мать, но Илиас медлил, глядя на меня и ребенка. В его ледяных глазах впервые промелькнуло сомнение. Одно дело убить себя, но как жить элийцам без Сирены?

Мать не колебалась ни секунды. Увидев сомнение в глазах Илиаса, она вырвала факел из его рук.

— Слабак! — выплюнула она, и в её голосе не осталось ничего человеческого. — История запомнит не твою жалость, а мою победу!

Она резко опустила огонь. Искра жадно впилась в шнур, и тот с шипением змеи пустился в пляс по направлению к грудам динамита. В подвале запахло серой и неминуемой смертью.

— Беги, Лиара! — крикнул Илиас, хватая мать за плечи, пытаясь оттащить её от зарядов, но она вцепилась в опору, как безумная, желая встретить финал в самом сердце своей мести.

Я прижала Сирену к себе, закрывая ей уши и глаза.

— Мамотька, мне страшно! — закричала малышка, вжимаясь в мое плечо.

В этот миг свод над нами окончательно рухнул. Огромная золотая когтистая лапа проломила перекрытие, и в подвал ворвался яростный рык Адама. Он не успел полностью трансформироваться из-за тесноты, но его полудраконий облик внушал ужас: чешуя покрывала руки и грудь, глаза горели расплавленным золотом.

Он увидел горящий шнур, до которого оставались считанные метры. Он увидел меня и Сирену. И он увидел Юлиана, который пикировал сверху в облике огромного золотого ящера, готовясь залить всё подземелье очищающим огнем, чтобы уничтожить и повстанцев, и угрозу взрыва разом. Только драконий король не знал, что в динамите есть и яд…

— Адам! — закричала я, указывая на Сирену.

Выбор был невозможен. Если Адам бросится тушить шнур, он не успеет прикрыть нас от обрушивающихся камней и пламени Юлиана. Если он закроет нас — Ксагрим взлетит на воздух вместе со всеми жителями, как и мы.

Адам принял решение за доли секунды. С утробным ревом он метнулся к нам. Его мощное тело, наполовину покрытое непробиваемой драконьей чешуей, накрыло нас с Сиреной, как живой щит. В тот же миг он ударил хвостом по ближайшей колонне, вызывая направленный обвал, чтобы отсечь нас от ящиков с динамитом.

— Спиной ко мне! — прохрипел он, принимая на себя первый удар пламени Юлиана, который ворвался в пролом.

Шнур коснулся первого ящика.

У меня не было времени на размышления. Против магии Эльдарана действует только магия Эльдарана.

Я вложила все силы, и накрыла потолок и нас защитным куполом. Адам подхватил мою ладонь, на уровне интуиции почувствовав, что я делаю, и добавил своих сил.

Мир исчез в ослепительной белой вспышке. Звук пропал, сменившись невыносимым звоном. Я почувствовала, как нас подбросило, как тяжелое, горячее тело Адама вдавило меня в пол, наш купол жалобно затрещал, принимая на себя всю мощь взрывной волны, летящие камни и обломки дворца.

Где-то там, в эпицентре, исчезли Илиас и моя мать. Они стали той самой искрой, которая должна была сжечь империю, но в итоге лишь похоронила их самих под руинами их собственного гнева.

Когда пыль немного осела, я попыталась пошевелиться. Над нами был завал из огромных глыб, которые чудом удерживались на спине Адама. Он тяжело хрипел, его золотая чешуя была обожжена и покрыта серой пылью, а из ран на спине текла густая темная кровь.

— Сирена... — прошептала я, проверяя дочь. Девочка была в обмороке, но дышала. Я прижала ее к себе, не в силах сдержать чувства.

Адам медленно повернул голову. Его человеческое лицо под слоем копоти было смертельно бледным.

— Город... выжил? — едва слышно спросил он.

Я подняла взгляд вверх через пролом. Большая часть дворца превратилась в руины, но Ксагрим всё еще стоял. Взрывная волна ушла вверх, а не в стороны, благодаря тому, что Адам вовремя обрушил часть свода.