Ассистентка для босса

Глава 37

От лица Романа Орлова

Вскакиваю с кресла.

Сразу принимаю боевую стойку.

Удар у меня тяжелый, но, сука, эти амбалы «тяжелее». Один из троицы остается рядом с Буркиным. Двое других надвигаются на меня.

Первым кидается лысый. Ебало у него тупое, как у бешеной псины. Играючи уворачиваюсь от двух медленных ударов. Его ручищи проносятся по воздуху в опасной близости от меня.

Немного поджав ноги, выстреливаю в него корпусом. С замаха въебываю хуком прямо в широкую челюсть. Ебать, едва рука не хрустит от силы удара. А этот долбоебина даже не вырубается.

Ладно, пошатывается, и то — заебись. Второй пытается зайти с зади.

Крысеныш ебучий.

Вернее, ебануто здоровая упитанная крыса. Едва успеваю увернуться, он хватает воздух перед собой.

С разворота пробиваю ему ногой по бедру.

Боевые искусства — не самая сильная моя сторона, но могу — умею. Ебану, и мало не покажется.

Здоровяк хватается за бедро, видать, сильно прижгло.

Буркин тем временем хмурится. Старый уебок, захуярю его телохранителей, а потом и до него очередь дойдет.

Он указывает на меня кривым пальцем. Третий телохранитель несется в мою сторону.

Да вы охуели! Три на одного.

Ладно. Похуй. За себя не боюсь. Думаю о Рыжульке, о том, какой ей пиздец может устроить этот старый хер, и силы сами с собой появляются.

Заебутся. Трупом в мешок лягу, но мою Рыжулю им не отдам. За МОЮ Рыжульку кадыки сукам повырываю и сердце выгрызу.

Двое надвигаются спереди. Третий заходит сзади. Понимаю, что надо съебывать из окружения, иначе тупо количеством задавят.

Уворачиваюсь, пробиваю в ответ. Бью по грудаку, выстреливаю кулаком в нос. Уворачиваюсь. Просто танцую в окружении тройки медленных ебанатов.

Вдруг у одного из них мелькает нож в руках. Ебать, а это уже не по правилам. Злобно скалюсь, напрягаю кулаки. Этого уебка нужно вырубить первым.

Кидаюсь на него, забив нахуй на всё. Ошибаюсь. Третий сучара ловит меня с зади. Хватает и скрещивает руки на груди. Пиздец у него лапы, как у борца сумо.

Буркин усмехается. Уебок. Не знает, что его ждет. Не знает, как, блядь, оказывается, на самом деле дорога мне Маркова.

Пока один жирный амбал удерживает меня, второй надвигается с ножом. Резко толкаюсь ногами от пола. Выгибаюсь, едва спина не хрустит.

Вытягиваю ноги вперед и въебываю ему подошвой туфлей в морду. Охуеть, даже не думал, что так смогу. Тот уебок, что держит меня, падает назад.

Сразу замахиваюсь головой — ему в нос. Резко вскакиваю и пробиваю по жирной харе. Наконец-то одного вырубаю. Но остаются еще два. Один с ножом.

Уворачиваюсь от опасного острия, но, сука, руку задевает. Вспарывает и рубаху, и пиджак, веер крови брызжет. Боли не чувствую.

Железно поебать. Пока могу биться — буду биться. Рыжульку не получат эти долбоебы.

Нападают одновременно. Самое опасное — нож. Уворачиваюсь от него. Хватаю жирную руку и хуяк об колено. Громкий хруст. Судя по заплывшему ебальнику — минус еще один амбал.

Третий пробивает мне в бочину. Больно — пиздец. Даже отлетаю в сторону. Но похуй мне на треск в ребрах. Вскакиваю. Прыгаю на кресло. На спинку.

Отталкиваюсь и падаю на этого долбоеба, как камень сверху. Как хищный беркут. Он охуевает. Ставит блок. Но мне похуй. Хватаюсь одной рукой за его жирную шею, а другой хуярю. Кулаком — прямо в морду.

Что-то хрустит под градом ударов. Его нос и кости черепа. Брызжет кровь. Толстяк наконец-то вырубается.

Буркин — сучара такой. Уже встает с дивана. Смотрит на меня, как трусливый щенок, и пытается съебаться. Но хер там плавал. Он ответит за эту хуйню.

Легко догоняю его, хватаю за воротник и разворачиваю. Ебучий старик, он же от одного моего щелбана на тот свет отъедет. Да мне похуй. За то, как он назвал Катю, убить его мало.

— Постарайся не сдохнуть, гондон, — говорю ему с ухмылкой и вбиваю кулак в нос. Сдерживаю силу.

Я, конечно, имею связи, но от убийства такой важной шишки не отмажут.

Буркин падает вниз. Хватает меня за ноги и молит о пощаде. Позорище уебищное. А я же знаю, что он, сука, хитрый. Сейчас остальные охранники прибегут, и пизда мне.

После драки, кстати, начинается сущий кошмар. Суматоха. Но мне абсолютно похуй. Сейчас у меня одна цель — найти Рыжулю и вывести ее отсюда.

Есть! Вижу ее. Прячется под столом, не понимает, что происходит. Такая она забавная, когда так себя ведет. Мелкая трусишка. Срываюсь с места и бегу к ней.

Параллельно с тем смотрю по сторонам, чтобы не нарваться на других охранников. Едва не врезаюсь в других влиятельных гостей.

Да, про эту шумиху явно заебашут репортаж по центральному каналу. Часть новых инвесторов я потеряю. Желтая пресса меня полоскать будет, сука, как ебанутая бабка свой платок.

А мне похуй. Поебать. Единственная цель — вывести отсюда Катю и съебать в закат. Прекрасно же знаю, что этот старый черт не отстанет, пока у него есть возможность достать ее и меня.

— Рыжулька, — наклоняюсь под стол. Протягиваю ее руку. — Чего задумалась? Съебываем, — говорю ей, стараюсь улыбнуться. Но сдается мне, что на лице у меня только угрожающая ухмылка.

Она так смотрит на меня. С опаской. Не доверяет. Напрягается. Явно боится. Но руку протягивает. Кладет ее на мою окровавленную лапу.

Одно это ее прикосновение так разъебывает, что я сразу заряжаюсь энергией. Чувствую, что легко разделаюсь еще хоть с десятью амбалами.

Вместе с Рыжулькой бежим к выходу. Такая она потерянная. Смотрит по сторонам. Пугается. Совсем ей не по душе подобная шумиха. Замечаю одного амбала. Он бежит точно на нас.

— Жди, — говорю своей Рыжульке.

Рукой отвожу ее себе за спину, а сам делаю несколько шагов вперед. Обмениваемся с амбалом ударами, как мастера бокса. Хуярит он жестко, но медленно.

Несколько пропускаю, но благо не по еблу. Сам накидываю ему больше. У него уже морда превращается в фарш. В итоге пробиваю по бедру два раза. Ебашу в живот с двух ног, и он падает.

— Догоняй, — оборачиваюсь и говорю своей Рыжульке.

А ее — вот же гондон! — уже схватил за руку другой здоровяк и куда-то уводит.

Ну всё, сука. Все тормоза, всё человеческое вырубает нахер.

Внутренний зверь охуевает от переполняющей ярости.

Я, блядь, урода этого голыми кулаками порву.

За мою Рыжулю.

Она смотрит на меня с надеждой. Пытается вырваться. Едва не плачет.