Бесстрастный

Глава 9

Доменико исчезает на два дня. Не то, чтобы я скучала, но… два дня? Без предупреждения?

Понимаю, он занят – захватил новую территорию, совершил убийство (точнее, несколько), вступил в Совет синдиката… но мне не дает покоя то, как мы расстались после нападения Вилема и моего отца. После возвращения домой я уложила плачущего малыша спать, а когда вышла в гостиную, Доменико уже не было. И с тех пор он не возвращался. Почему? Возможно, Рени спросонья испугался из-за пережитого, а не из-за сходства Доменико с Вилемом. Это не причина избегать ребенка. И вообще, Доменико мог бы проверить, как брат себя чувствует. И жену бы проведал. Он прислал врача, но это не то же самое.

Я полностью восстановилась после случившегося. Больше всего досталось не моим нервам, а стопам. Во время нападения я сняла туфли, чтобы двигаться беззвучно, и ходила по обломкам в капроне. Все стопы изрезаны и в синяках. Двигаюсь, как русалочка из сказки.

Мир всколыхнулся, а потом пришел в новое равновесие. У центральной ветви синдиката новый Дон. Мой отец исчез и не дает о себе знать. В новостях сообщили о крушении этажа в одном из небоскребов в центре Корстона из-за ошибки проектировщика. В результате аварии погибло несколько человек, в том числе известный и, конечно же, законопослушный Вилем Романи.

Все как ожидалось.

Я скучаю. Хочу увидеть Доменико и поблагодарить за защиту. Хочу убедиться, что он в порядке.

А главное – хочу поговорить о будущем. Начистоту. Раз уж мы связаны браком, пора прекратить топать ногами и заламывать руки. Выслушаю Доменико. Посмотрим, что он мне предложит. Может, если бы я выслушала его после нашей последней ночи вместе, мы бы еще тогда смогли договориться.

Я готова пойти на компромисс. Как ни старалась задавить надежду на хорошее, но она проросла сквозь асфальт разума. И чувства тоже проросли. Уже сколько доказательств, что у него каменное сердце, а я все равно ощущаю в нем тепло. И надеюсь на что-то волшебное. Невозможное.

Когда открывается входная дверь, я вскакиваю и поправляю платье. Да, признаюсь, я нарядилась в ожидании Доменико.

Он заходит в гостиную в сопровождении Орсона. Бросает на меня мимолетный взгляд и сосредотачивается на Рени. Тот в восторге от встречи. Как я и полагала, испуг был результатом пережитого, как и то, что малыш случайно принял меня за маму. Больше Рени меня так не называл. Он полностью оправился и рад видеть брата.

– Ко-ко-ко! – тянется к Доменико. Тот с облегчением на лице берет малыша на руки, достает комбинезон и ботиночки, одевает его.

– Мы куда-то идем? – спрашиваю удивленно.

– Только мы с Рени, – бросает небрежно и с ребенком на руках выходит из пентхауса.

Его не было два дня, а теперь он даже не считает нужным сказать мне, куда несет ребенка?!

Орсон устраивается на диване, закинув ноги на подлокотник. Да простит меня Дон Агати, но похоже, его сына воспитали обезьяны.

Орсон включает телевизор. Нет сомнений, какие каналы он так сосредоточенно ищет.

Закрываю собой экран и складываю руки на груди.

– Объясни, что происходит!

Орсон ухмыляется.

– Собираешься устроить стриптиз? Вживую намного лучше, чем по телевизору.

– Хватит притворяться шутом, Орсон! Я видела тебя в деле и знаю, какой ты.

Поднимает руки ладонями вверх.

– Детка, в тот день я был не в лучшей форме. Те две девицы утомили меня за сутки…

– Прекрати дурачиться! Ты знаешь, что я имею в виду нападение Вилема.

Он морщится, проводит ладонью по непослушным волосам.

– Отстань, а? Дай посмотреть телевизор.

– Отстану, как только ты объяснишь, что происходит и почему Доменико забрал Рени.

Орсон отбрасывает пульт и, бормоча ругательства, поднимается на ноги.

– Они пошли гулять. С детьми гуляют, ты наверняка об этом знаешь.

Приподнимаю брови.

– Мне не позволяли гулять с Рени из-за опасности.

– А сейчас опасность миновала, и Доменико вывел брата погулять.

– Его не было два дня, а теперь он срочно вышел погулять? Куда? – спрашиваю голосом сварливой жены. С ума сойти, как низко я пала!

Пытаясь от меня избавиться, Орсон направляется на кухню.

– Здесь рядом парк, и они там гуляют. Все. Отстань, Ада!

Накидываю пальто и даю знак Эмилио следовать за мной. Орсон отменяет мой приказ и сам идет следом. Ругаясь, конечно.

Хорошо, что он со мной, потому что я не знаю, куда идти. Маленький, но уютный парк, спрятавшийся между двумя небоскребами, встречает меня журчанием фонтана и…

Мое сердце останавливается.

Оно билось без перебоев, когда Доменико поимел меня в кладовке, а потом без предупреждения представил верхушке синдиката.

И когда меня под пулями волокли к Вилему Романи.

Но теперь, когда я вижу, как Доменико и Рени гуляют в парке с самой красивой девушкой синдиката, мое сердце останавливается.

Присаживаюсь на скамейку, тру грудину костяшками пальцев, чтобы прийти в себя.

Мой муж и его спутница не видят меня, они удаляются по аллее парка. Рени между ними, держит их за руки, как родителей. Они то и дело поднимают его в воздух, и я слышу радостный детский смех.

Как удар в солнечное сплетение бейсбольной битой.

Мне не нужно видеть лицо девушки, чтобы знать, кто она такая, и восхищаться ее красотой. Искренне восхищаться, потому что именно так делают подруги.

Нария Рунелли, жемчужина синдиката. Милая Нари, моя однокурсница и подруга. Та самая, которая дала мне ключи от дачи и помогла бежать. Ее легко узнать даже со спины по роскошной фигуре и длинным светлым волосам.

– Насмотрелась? Пойдем обратно. Будешь разбираться с Доменико, когда он вернется домой. Все вопросы к нему, – бурчит Орсон.

– Нет, не насмотрелась.

Вздохнув, Орсон садится рядом, вытягивает ноги. Щурится, оценивая Нарию со спины.

– Вот это задница! Слушай, вы же вместе учились, да? Ты видела ее голой? Это ее настоящая задница?

– Игрушечная, – шепчу хрипло.

Орсон не обращает внимания на мой шок. Подается вперед, таращась на зад моей подруги… бывшей?

Словно ощутив его взгляд, Нария оборачивается. Увидев меня, расплывается в улыбке и что-то говорит Доменико. Тот недовольно поджимает губы, подхватывает Рени на руки, и все они направляются к нам.

Орсон усиленно моргает, словно пытается отогнать видение. Это обычная мужская реакция на красоту Нарии, она похожа на ангела. И характер у нее замечательный, дружелюбный, искренний.

Собрав остатки сил, поднимаюсь на ноги. Нария спешит ко мне, заключает меня в объятия.

– Как же я рада тебя видеть! Когда Доменико рассказал о твоих злоключениях, я сначала даже не поверила! Думала, тебе удастся сбежать с дачи, а тут такое… Как же я рада, что с тобой все в порядке и Доменико о тебе позаботился!

Хлопаю глазами, как кукла. В голове обрывки мыслей и никакой общей картины. Доменико застыл каменным изваянием. Орсон притих, не иначе как исследует тыл Нарии на близком расстоянии. Рени на руках у Доменико, тянется к Нарии и лепечет: «На-на-на!»

Ревность с привкусом желчи разливается по всему телу. В голову приходит странная мысль: я ревную мою семью к Нарии.

Орсон наконец отмирает и усмехается.

– Уж поверь, Доменико позаботился о нашей Аде!

Нария смотрит сквозь него, словно не видит. Это ее фирменный, отработанный взгляд специально для таких, как Орсон. Наглых и бесстыжих.

– Я так рада, что ты наконец получишь то, о чем мечтала, – восклицает Нария. – Ты ведь всегда хотела быть свободной и жить вдали от синдиката. И я тоже буду счастлива. Брат договорился с Доном Доменико, мы поженимся! Как только ваш брак аннулируют, мы сможем объявить о помолвке. Я так рада! – Смотрит на него с восхищением.

Помолвка.

Они поженятся, как только наш брак аннулируют.

Ноги не держат, поэтому неловко плюхаюсь на скамейку и чуть не оказываюсь на коленях у Орсона. Однако тот не замечает, потому что, не отрываясь, пялится на Нарию.

– Послушай, детка… – начинает Орсон, однако Нария отмахивается от него, словно от назойливого комара.

Доменико подходит ближе.

– Нария, не сейчас. Я еще не поговорил с Адой.

– Ой! – Она округляет глаза и прикрывает ладошкой рот. – Извини, Ада! Я решила, что раз мы гуляем с Рени, то ты обо всем знаешь.

На моем лице застыла полуулыбка, похожая на судорожную гримасу при столбняке.

– Ада, иди домой, я скоро буду! – командует мой муж.

Муж, который договорился о помолвке с моей подругой.

Не знаю, как мы с Орсоном оказываемся в пентхаусе, в моей голове белый шум. Сажусь на краешек дивана, складываю руки на коленях и жду.

Орсон злится неизвестно на что. Стоит у окна и бурчит что-то себе под нос.

Доменико возвращается через полчаса. Дает знак Орсону, и тот поднимает Рени вместе с игрушками и закрывается в кухне.

Доменико наливает себе виски, я отказываюсь. Для этого разговора я уж точно должна быть трезвой.

Он встает передо мной, на лице нечитаемое выражение, взгляд тяжелый и темный.

Почему мне кажется, что мы перенеслись обратно на седьмой участок?

– По известным тебе причинам мне было необходимо жениться на одной из жемчужин синдиката. Я подкупил директора академии, и та позволила мне посмотреть на вас во время занятия.

Сердце замирает, а потом с силой ударяет о ребра.

– Во время балета, да?

– Да.

А ведь я ощутила чужое присутствие и пристальный взгляд. Как странно.

– Ты меня не впечатлила, – продолжает Доменико, окатывая меня словами как ледяной водой. – Директор посоветовала присмотреться к девушкам, с опекунами которых несложно договориться. Одной из них была Нария.

Во рту пересохло. Заледенели руки. Тщательно скрываю свои чувства, слушаю Доменико с вежливым спокойствием.

– Однако я не успел договориться с братом Нарии, как ты пришла в мой дом и принесла Рени. Я наслышан о репутации твоего отца, поэтому сразу понял, что ты бежишь от Андреаса и выбранного им жениха.

– Значит, ты сразу меня узнал.

– Разумеется.

– Орсон тоже меня узнал?

– Да, он ездил со мной в академию. Раз уж ты сама ко мне явилась, я решил этим воспользоваться. Запугивать тебя не хотел. Наоборот, мне было выгодно, чтобы ты была на моей стороне и искренне хотела помочь…

– Поэтому ты меня соблазнил.

– Это было несложно, ты молодая и впечатлительная. Из вас, жемчужин, делают первосортный товар, вышколенных жен, но внутри вы так и остаетесь обычными наивными девчонками, не знающими реальной жизни. Однако я допустил ошибку и потратил на тебя слишком много времени. Меня забавляло твое вранье, но и злило тоже. Я хотел, чтобы ты по своей воле сказала правду, но ты стояла на своем. Рени тоже осложнял ситуацию. Я допустил вторую ошибку, не поверив, что ты ненавидишь синдикат и хочешь уехать. Был убежден, что ты передумаешь, но впоследствии понял, насколько глубока твоя ненависть к синдикату. Не стоило тратить на тебя время. Однако я не хотел упускать то, что буквально упало мне в руки, и рискнул. Объявил при всех, что ты моя жена. Ты повела себя как я и ожидал и хорошо сыграла свою роль, но при этом продолжала ненавидеть всех нас. Не думаю, что это изменится. Я благодарен тебе за оказанную помощь, но в дальнейшем брак с тобой не принесет мне пользы. Ты не приспособлена к жизни в синдикате и причинишь слишком много проблем. Рени уже пытается назвать тебя мамой, поэтому медлить нельзя. Я заключил договоренность с Сальво Рунелли насчет брака с Нарией. Она твоя подруга, так что ты знаешь, что тебе не о чем волноваться. Нария станет образцовой матерью для Рени и наших будущих детей.

У меня выветрились все мысли. И чувства тоже. Я как холодная пустая ракушка на берегу океана.

Сколько раз можно прыгать в один и тот же капкан? Падать в одну и ту же пропасть? Придумывать для себя одну и ту же сказку?

– А н-н-наш брак… Ты его ан-н-нулировал?

– Мне сделали лицензию на брак и остальные документы, а теперь я их уничтожил, как и сопутствующие записи. Нашего брака нет и не было.

– Р-разве можно так делать? – Наивный вопрос, знаю, но сейчас я не отвечаю за свои слова. Словно парю над происходящим.

Доменико изгибает бровь, вот и весь ответ.

– А что ты скажешь Совету синдиката?

– Скажу, что мы аннулировали брак.

– Но традиции…

– Я новый Дон центральной ветви синдиката. Наступило время новых традиций, – говорит суровым, тяжелым тоном новообретенной власти. – На тебя разрыв нашего брака никак не повлияет, ведь ты не собираешься оставаться частью синдиката.

Да, теперь уж точно не собираюсь.

Доменико теперь Дон, ему не придется ни перед кем отчитываться. Исчезнувшая жена окрасит его таинственный и опасный образ в новые интересные тона, и его популярность только возрастет.

А меня уж точно никто не хватится, только если подруги… Однако моя лучшая подруга будет слишком занята замужеством за моим мужем, чтобы помнить о моем существовании. Я бы позавидовала ей, но… Нария создана для счастливого брака со множеством детей и домом, полным любви. Ее большое, доброе сердце разобьется о камень.

Если мужчина кажется вам бессердечным, вы не ошибаетесь. Не надо придумывать ему скрытые эмоции под грубым панцирем. Урок усвоен сполна.

У меня нет права жаловаться, и оснований на это тоже нет. Перед тем, как отвезти нас с Рени в его новый офис, Доменико сказал: «Корстон скоро станет моим».

Он ни разу не говорил «нашим».

– Тебе недолго осталось ждать, – сказал он тогда. Наивная, я решила, что он обещал мне безопасную и безмятежную жизнь после падения Вилема, а он имел в виду, что скоро отправит меня на свободу. Прочь от себя. Спишет, как исчерпавшую пользу жену.

А ведь я мечтала о свободе и независимости, так в чем проблема?

О чем мечтала, то и получила.

– Мне уехать прямо сейчас? – спрашиваю, с трудом найдя голос.

– Так будет лучше для Рени.

– Ты обещал, что твой водитель отвезет меня…

– Орсон обо всем позаботится.

Надо же как… Сам консильери нового Дона снизойдет до меня и поможет Доменико избавиться от ненужной жены?!

Доменико открывает дверь кухни, кивает Орсону и берет Рени на руки.

Стараюсь не смотреть на малыша, мое сердце не выдержит прощания. Не хочу, чтобы Рени видел мои слезы и расстраивался.

Орсон стоит, сложив руки на груди, и без стеснения разглядывает мое шокированное лицо.

– Мне собирать вещи? – спрашиваю заторможенно.

– Как хочешь! Дон за все платит, так что можем заехать в магазины и купить тебе новый гардероб. – Орсон вроде шутит, однако выглядит чем-то недовольным, раздраженным.

Захожу в спальню, вываливаю мои вещи на постель. Орсон заходит следом с чемоданом в руках, помогает мне собраться.

Мы делаем это молча, потом выходим в гостиную.

Доменико стоит у окна с Рени на руках. Лучше бы их здесь не было, лучше бы мне позволили уехать без прощаний.

Направляюсь к выходу, когда слышу за спиной голос Доменико.

– Если тебе что-нибудь понадобится…

– Я справлюсь, спасибо, – отвечаю, не глядя на него.

– Не сомневаюсь, что случившееся скоро забудется, как страшный сон, – обещает он.

После этих его слов я останавливаюсь, даже улыбаюсь, потому что до сих пор помню сказанное им однажды.

– Наоборот, надо помнить о том, что случилось, и о том, что ты смог это пережить. Тогда однажды прошлое потеряет над тобой власть.

В течение бесконечной минуты мы с Доменико смотрим друг на друга и молчим.

Нас прерывает Орсон. Усмехаясь, протягивает мне руку и подмигивает.

– Пойдем со мной, детка! Обещаю тебе кучу приключений!

– Неужели эта фраза срабатывает? – шиплю сквозь зубы, однако иду следом.

– Каждый раз! – заявляет он весело.

И знаете что? Я ему верю. Потому что паршивец красив, как сам дьявол, и так же грешен. От него просто разит харизмой, до неприличия. Этот мужчина – оружие массового поражения женского пола.

– Куда ты меня везешь? – спрашиваю, когда мы садимся в машину.

– В будущее! – весело отвечает он.

Разговаривать с ним бессмысленно.

Мы едем в центр Корстона, заходим в один из небоскребов и поднимаемся в лифте на крышу. На хелипаде нас ждет вертолет с логотипом одной из компаний, принадлежащих Доменико.

Орсон загружает мой чемодан в специальный отсек и запрыгивает на борт.

Сияя улыбкой, протягивает мне руку.

– Запрыгивай ко мне, детка! Полетаем!

– И эта фраза тоже срабатывает? – вздыхаю, поднимаясь на борт.

– Неизменно!

К моему удивлению, на борту нас встречает не только пилот, но и Карло. Кивает мне вместо приветствия и демонстративно отворачивается.

Я больше не испытываю к нему негативных чувств. Во-первых, он вынес меня на руках во время нападения Вилема и моего отца. Во-вторых, то, что он сказал о власти и о жизни в синдикате, правда. И меня он критиковал по делу, хотя и грубо. И по-своему предупредил меня о грядущем кошмаре.

– А вы не хотите спросить, куда меня везти? – интересуюсь у мужчин, хотя и так понятно, что меня отвезут туда, куда приказал Дон, и моего мнения не спросят.

– Доверься мне, детка! – Орсон в который раз расточает на меня свой шарм.

– А эта фраза…

– Работает стопроцентно. Женщины сразу бегут в мою спальню.

После инструктажа вертолет поднимается в воздух. Несмотря на шум и тряску, я наслаждаюсь видом. Прибившиеся к берегу небоскребы Корстона, зелень пригородов, темная вода залива.

Меня вдруг охватывает чувство потери, такое острое, что ощущается физической болью. Как будто до этого я не верила, что уезжаю, и вдруг этот факт навалился на меня ледяной тяжестью. Прижимаю ладони к животу и зажмуриваюсь, стараясь скрыть свои страдания от мужчин. Уж сочувствия от них не дождешься, это точно. Шутки – сколько угодно, оскорбления – в любой момент, а остальное – увольте.

Вид на Корстон вдруг теряет привлекательность, свобода больше не манит, независимость пугает. С каждой милей полета словно обрывается очередная нить, ведущая к моему сердцу.

Твержу себе, что хотела уехать, но душу не обманешь, она тянется обратно к двум мужчинам, большому и маленькому.

Мы приземляемся через два часа, и за это время я так и не открываю глаза.

Все нити, ведущие к моему сердцу, оборваны. Боль поселилась внутри на долгое время.

Всячески избегаю взгляда Орсона, потому что мне не до шуток. Я на пределе сил, физических и душевных.

Снимаю наушники, утыкаюсь лбом в стекло и еле сдерживаю слезы.

Пока пилот проводит проверки и переговаривается с кем-то по рации, Орсон садится рядом со мной и обнимает меня за плечи. Напрягаюсь, сжимаю кулаки, вдавливаю ногти в ладони. Сейчас мне не выдержать словесную битву с Орсоном, а с Карло тем более. Скорее бы открыли двери и выпустили меня наружу, мне надо побыть одной.

– Ну и повеселимся же мы с тобой, детка! Весь город поднимем на уши, – обещает Орсон.

– Как долго ты собираешься здесь оставаться, консильери? – интересуется Карло с сарказмом в голосе.

– Как можно дольше! У Нико рожа постная, и он орет все время, настроение у него плохое, видите ли. А с Адой весело будет, забавно. Она заводится с полслова, ну как с такой не поиграть? Научу ее жить со вкусом, а то ее в крепости держали годами, и она жизни нормальной не видела. Откормлю ее хорошенько…

– Не особо откармливай! У нее фигура отпад, портить грешно. Когда она из дома выходила, я не мог до охраны докричаться, все на нее пялились и слюной капали.

– Еще бы не пялиться на такую куколку! Даже Нико жахнуло знаешь как. Но Ада девочка со стержнем, хорошо ему яйца вскипятила, молодец.

– Видел бы ты ее на благотворительном вечере! Босс затащил ее туда в хреновом виде, помятую и затисканную, а она всех построила, как птенцов желторотых. А потом на свадьбе папашу своего к ногтю придавила. Мы охрана, нас не замечают, но мы-то все видим. Хороша девка!

– Королева! – подтверждает Орсон.

– А готовит как! Блинчики охренеть какие, а еще… Ада, как называются те круглые мясные хреновинки?

Хочу ответить «тефтели», но горло сдавило спазмом. Я расчувствовалась и ушам своим не верю. Оба мужика гады последние. Жестокие, бессердечные, грубые, а сидят тут и что, спрашивается, со мной делают? К жизни возвращают, вот что. Поддерживают меня по-своему. Я им всем помогла, запустила Доменико в Совет, вот мне и ответочка прилетела. Добром за добро.

Сижу слушаю, как Карло на мои блинчики молится, и притворяюсь, что не замечаю, что Орсон мою голову себе на грудь уложил и обнимает меня так, что не вырваться. Причем без пошлых намеков и лапанья, а почти по-дружески. Почти, потому что за ворот моего свитера он все-таки заглядывает, но под ним футболка, так что я его прощаю.

Пилот наконец открывает дверь и выпускает нас наружу.

Высвобождаюсь из рук Орсона, потягиваюсь. Мужчины смотрят на меня, оценивая мое состояние.

Поворачиваюсь к Карло.

– Я не поблагодарила тебя за то, что ты спас нас с Рени.

– А я не извинился за то, что вел себя как задница.

– Тогда ничья?

– Договорились!

Мы спускаемся на землю. Осматриваюсь, пытаясь понять, куда мы прилетели, и в этот момент Орсон снова обнимает меня за плечи. Смотрит серьезно, как никогда.

– Тебе сейчас хреново, но жизнь все расставит на свои места. Все и всех. Это я тебе гарантирую. А еще обещаю, что не уеду, пока не буду убежден, что ты в полном порядке. Мы все твои должники. Ты не просто помогла Доменико, а сделала это красиво. Так что можешь на меня положиться, я тебя не обижу. Ты же знаешь, если что, босс лично зажарит мои каштаны.

Впервые вижу его серьезным, даже голос не узнаю. И так тронута его словами, что чуть не высказываюсь в защиту его… каштанов.

– В таком случае, вперед, в новую жизнь! – улыбаюсь слабо, но искренне.

– Вперед! Только… что ж это получается? Ты делала Карло блинчики, а мне – нет?

– Хорошо, я сделаю тебе блинчики.

– Мне лучше не блинчики, у меня другая просьба… – Наклоняется ближе и шепчет в самое ухо: – Покажешь мне свою жемчужину?