Бесстрастный

Глава 6

Кто бы знал, что в старой высотке с облупившейся краской, скрипучим лифтом и обглоданными временем ступенями прячется современный пентхаус. Из окна открывается вид на Корстон и на залив, красота необычайная. В пентхаусе две спальни и огромное жилое пространство с кирпичными стенами и современным декором. В одной из спален уже имеются детская кроватка и ящик с игрушками.

Карло недовольно бурчит и раскладывает пасьянс на кофейном столике. Он приехал вслед за нами, и Доменико оставил его со мной в качестве няньки. По крайней мере, так это охарактеризовал сам Карло и до сих пор ворчит по этому поводу. Само собой, ворчать он начал только после отъезда босса, который, кстати, исчез без следа и без объяснений. Вообще без слов, даже когда я не выдержала и крикнула вслед: «Будь осторожен!»

Мой внезапный порыв вызвал недоумение у остальных мужчин, особенно у швейцара, который вился вокруг нас, пытаясь выслужиться перед Доменико. Пожилой, с кустистыми бровями и всклокоченными седыми волосами, он немного походил на врача, поэтому малыш захныкал при его появлении.

Итак, Доменико исчез. Нам с Карло остается только ждать, а это непросто. Как получилось, что, сбегая от синдиката, я попала в самое его сердце? Скрылась от отца, чтобы ввязаться в борьбу настолько же властных и опасных мужчин.

Делать нечего, надо осваиваться на новом месте. Мы с Карло заказываем продукты и необходимые вещи. Все доставляют очень быстро, и ждущий снаружи охранник приносит пакеты в пентхаус. В числе необходимых вещей я покупаю красивое белье, черно-белое, кружевное. Не собираюсь отчитываться об этом ни перед Карло, ни перед своей совестью.

Ловлю себя в паутину лжи.

День проходит в бытовых хлопотах и детских играх. Нико быстро осваивается, радуется новым игрушкам. Карло то и дело с кем-то связывается по телефону, однако не делится со мной информацией. Чисто из вредности. За окнами серый, простывший от промозглой зимы город. Съежившиеся небоскребы звенят льдинками окон. Мое шестое чувство молчит, сердце тревожно сжимается, а разум возмущенно поджимает губы.

На ужин я готовлю малышу нежные мясные тефтели с рисом. Карло с намеком принюхивается и, получив свою порцию, наконец-то снижает градус враждебности. Когда я направляюсь спать, он убавляет громкость телевизора и прекращает комментировать программы. Для него это большая жертва. Пока смотрел футбол, он так вопил на игроков, что звенело в ушах.

Самую большую из спален я оставляю Доменико, сама ложусь в комнате малыша. После всех приключений и впечатлений, Нико спит так крепко, что даже не сопит. Раскинулся звездой в своей кроватке, и только руки-ноги подрагивают. Не иначе как управляет катером во сне.

Приняв душ, надеваю одну из хлопковых пижам, которые так возмущают Доменико. На футболке собачья мордочка, а на шортах отпечатки лап. Горжусь тем, что не надела новое белье и не пытаюсь соблазнить Доменико. Хотя хочется, конечно. Ситуация критическая, мне страшно, а он сильный мужчина, способный на все, поэтому меня к нему и тянет. Чисто физическое влечение никому не вредит и не оставляет шрамов на сердце.

Пока засыпаю, в мыслях пишу целый философский трактат на эту тему.

Пытаюсь заглушить предупреждения разума.

Просыпаюсь от странного ощущения. Что-то меня разбудило, но не могу понять что. Карло сказал, что уйдет, когда мы с ребенком ляжем спать, но оставит охрану у дверей квартиры.

Поднимаюсь на постели, прикладываю ладонь к груди, силясь успокоить бешено бьющееся сердце.

В дверях двигается тень, и я напрягаюсь, но не от страха. Кожа вдруг становится чувствительной, по телу бегут мурашки.

Доменико стоит в дверях, широкоплечая молчаливая тень. Никогда не думала, что взгляд в темноте может так возбуждать. Становится жарко, тесно в собственной коже. Хочется подбежать к Доменико, проверить, не ранен ли. Узнать, где он был.

Пытаюсь сказать себе, что меня это интересует сугубо в эгоистичных целях, но это ложь. Я волновалась.

Именно такой жизни я пытаюсь избежать. Каждый день тревожиться, вернется ли значимый тебе человек домой и в каком состоянии. И вернется ли к тебе или к одной из любовниц.

Где-то глубоко в сознании разум предупреждает об опасности, но я не слушаю. Волноваться о будущем буду завтра, все равно сейчас не предотвратить мое падение в этого мужчину.

– Ты ждала меня, Ада?

Низкий, сочный голос Доменико наполняет тьму, касается меня теплом.

– С чего ты решил? – шепчу.

– Если ты не хотела, чтобы я зашел, следовало закрыть дверь спальни.

Если говорить о том, что мне следовало сделать, так это вообще не появляться в доме Доменико. Но чего уж теперь… Если бы события повторились, я бы поступила точно так же.

Доменико прав, я ждала его возвращения.

– Который час?

– Середина ночи. Ты ждала меня, Ада?

Лунный свет из гостиной едва обрисовывает его высокую, сильную фигуру. Хочется подойти и прижаться к его телу. Спрятаться в его руках. Пробужденная испугом, я нуждаюсь в успокоении. В его силе.

– Все… хорошо? – Как бы по-дурацки ни звучал этот вопрос, мне нужно подтверждение, что мы вне опасности.

– Да, – отвечает он ожидаемо кратко, потом отворачивается и делает шаг в гостиную.

Тикают секунды, минуты, а он так и стоит в дверях.

Не может уйти?

До боли прикусываю губу, чтобы не попросить его остаться. Мои планы на будущее не изменились, однако сейчас не до них. Я увязла в этом моменте.

Словно приняв решение, Доменико оборачивается и направляется ко мне. Медленными, тяжелыми шагами.

Наклоняется и откидывает одеяло.

Мое тело вибрирует от напряжения, от остроты момента. Где он прикоснется? Как?

Его ладонь пробегается по бедру и устраивается между моих ног. Я задыхаюсь от неожиданности и возбуждения, развожу ноги, комкаю простыню в ладонях.

– Ты ждала меня, Ада?

– Да.

Обнимает меня за плечи, приподнимает и накрывает мои губы своими. Целует меня взахлеб. Проникает вглубь языком, исследует, поглощает.

Вторая рука между моих ног, сжимает, надавливает.

Я лечу, невесомая в его руках.

… И приземляюсь на кровати.

Доменико отступает и направляется в гостиную.

– У меня был трудный день, и я не уверен, что смогу быть сдержанным. Спи!

Это приказ.

На мне тепло Доменико, его запах. Необъяснимый, неповторимый, от которого внутри закручивается вихрь желания. Между ног горячая тяжесть и ноющая пустота одновременно.

Не могу оставаться в постели, выхожу следом, прикрывая дверь, чтобы не разбудить малыша.

Доменико стоит в гостиной, развязывает узел галстука. Скидывает пиджак. Закатывает рукава рубашки.

Не оборачивается, будто заранее знал, что я выйду за ним.

– Разве я просила тебя быть сдержанным? – бросаю вызов.

Подойдя к бару, наливаю себе виски, чуть-чуть. Если между нами что-то произойдет, хочу быть трезвой, чтобы запомнить каждую секунду.

– Ада! – предупреждающе произносит Доменико.

Какое-то время не двигается, потом, выругавшись, сжимает мое лицо в ладонях.

Его глаза кажутся полными тьмы.

Подношу бокал к губам. Опускаю в него язык и, с каплей виски на кончике, тянусь к Доменико.

Он задерживает дыхание.

Кончиком языка провожу по его губам, оставляя след крепкого напитка. Доменико резко выдыхает. Берет у меня бокал, подносит к моим губам. Я делаю глоток, и тогда он целует меня, выпивает виски с моего языка. Хмельной, влажный, головокружительный поцелуй с хрустом льда.

Притянув меня ближе, Доменико проводит влажными губами по моей щеке. Спускается на шею. Втягивает мой запах и издает низкое утробное урчание. Как зверь.

А потом обнимает меня. Заключает в свои руки и в свое тело, как будто знает, что именно ради этого я и пришла. Что в его тепле мои страхи растают. Да, это неразумно и странно, однако я всю жизнь меняла одну клетку на другую, поэтому каждый шаг на свободе для меня испытание. Я инстинктивно льну к мужчине, который способен меня защитить.

По крайней мере, так мне кажется.

В его объятиях тепло и безопасно. Обманчиво. Если бы не наша ситуация, я бы поверила, что могу прятаться в этих объятиях всю жизнь.

Как же легко обмануться!

Я должна прислушаться к его репутации, а не к моим инстинктам. Должна доверять только разуму.

Должна, но не могу. Вот еще буквально минутку отдохну в его объятиях, а потом приду в себя.

– Маленькая Ада любит играть с огнём, – шепчет он греховно низким, урчащим голосом, посылающим вибрацию по моему телу.

Пригревшись в его руках, я только хмыкаю в ответ.

А потом он поднимает меня на руки и широкими шагами идет в свою спальню. Содрав покрывало с постели, кидает меня на нее. Так, что я подпрыгиваю на матрасе.

– Раздевайся!

Никогда не любила приказы… до этого момента.

За пару секунд избавляюсь от пижамы. В каплях лунного света смотрю, как Доменико скидывает рубашку, срывая пуговицы. Расстегивает брюки. Не сводит с меня глаз.

Нависает надо мной, прикусывает кожу над моей ключицей, и я со стоном откидываюсь на подушки. От его прикосновений по телу бегут искры. Вцепившись в его волосы, прижимаюсь к нему все сильнее, как будто, если он исчезнет, наступит конец света. Внизу живота ноет горячая пустота, нуждающаяся в нем.

Губы Доменико смыкаются на моем соске, и меня пронизывает жаром. Обхватив Доменико ногами, трусь о его бедро и постанываю.

Он отстраняется. Смотрит на меня в полутьме, что-то решает для себя. Подаюсь ближе, но он удерживает меня на расстоянии.

Мне вдруг становится страшно, что сейчас все прекратится. Кажется, что если мы не будем близки сейчас, то потом в моей жизни уже никогда не будет такого момента. Ни с кем. Такого дикого, острого влечения, такой неизмеримой тяги.

Внезапно он прижимается ко мне всем телом и издает глубокий и резкий стон, почти рык. Как будто злится, что хотел бы, но не может от меня отказаться.

В следующую секунду мы превращаемся в клубок тел, жадных друг до друга. Я издаю звуки, которых никогда раньше от себя не слышала. Доменико подхватывает меня под бедра, прижимается ко мне членом. Подаюсь навстречу, чтобы сильнее и ближе. Острее.

На секунду отстранившись, Доменико дергает портьеру, впуская в спальню больше лунного света. Хочет видеть мое лицо. Интересно, он с таким вниманием смотрит на всех своих любовниц?

Нависая надо мной, целует меня. Обжигает мои губы своими. Размыкает их языком и погружается глубже. Я жадно втягиваю его язык, посасываю, и он отвечает мне низким стоном.

Моя рука между нами, все ниже, ниже. Пальцы ласкают его бедро, сжимаются вокруг его члена через боксеры. Требовательно урчу, сжимая бедра, как будто знаю, что делаю. Как будто не раз была в подобной ситуации. Отпускаю контроль и следую инстинктам.

Доменико тяжело дышит. Следит за движениями моей руки.

– Ты уверена?

– Никогда еще не была ни в чем настолько уверена, – преувеличиваю, потому что полностью захвачена страстью. С головой.

От его прикосновений на коже мурашки. Шершавыми пальцами он касается моей груди. Спускается по животу. Я ерзаю на постели, желая большего. Он разводит мои ноги шире, касается влаги и издает удовлетворенный рык. Глядя в мои глаза, рисует круги вокруг самого чувствительного места.

Закатив глаза, беззвучно открываю и закрываю рот, не могу издать ни звука. Раньше я удовлетворяла себя сама, но это несравнимо. Как будто в руках Доменико настоящее волшебство.

Преимущество мужчин, у которых было много женщин, в том, что они знают, что делают. И – о, да! – Доменико Романи знает, как доставить женщине удовольствие.

Погружает в меня один палец, потом два. Большим пальцем массирует мой клитор.

Мое дыхание сбивается. Мир сокращается в размерах до одного мужчины, от которого следовало бы прятаться.

С которым нас никогда не свяжет будущее.

Однако в данный момент нас связывает жажда наслаждения и тяга друг к другу.

Его пальцы двигаются во мне, и кажется, я забираюсь все выше и выше. Двигаюсь вместе с ним, насаживаюсь все глубже.

Внезапно он сгибает во мне свои пальцы, и невыразимое наслаждение пронзает меня насквозь. Я непроизвольно кричу, и тогда Доменико накрывает мои губы своими, выпивает мой крик.

Не хочет разбудить ребенка.

Продолжает двигать пальцами, пока спазмы не останавливаются, позволяя мне ощутить каждую каплю оргазма.

Да, он совершенно точно знает женское тело от и до.

Мысли двигаются с трудом, как текучий клей. Тело кажется слабым, вареным, но при этом полностью удовлетворенным.

Доменико разводит мои ноги шире. Какое-то время просто смотрит, потом проводит пальцем между ног, запуская во мне еще один водопад дрожи.

Поднявшись, скидывает брюки и боксеры.

Все-таки у него роскошное тело. Крупное во всех нужных местах, тренированное.

Он подхватывает меня, поворачивает и ставит на колени. Заставляет положить руки на изголовье кровати и держаться. Крепко.

Сам он на коленях за моей спиной, смотрит.

От волнения, от незнания я схожу с ума. Еще не отошла от оргазма, а уже хочу большего.

Очень хочу.

Меня возбуждает неизвестность.

Доменико коленом разводит мои бедра шире, прижимается ко мне сзади. Взяв член в руку, проводит им по моей влаге. Касается клитора, делает несколько кругов. Мое и так чувствительное тело снова зажигается искрами.

Подаюсь назад, прося большего.

Доменико кладет ладонь на мою спину, заставляет прогнуться и входит в меня сзади. Другой ладонью сжимает бедро, раскрывая меня.

Двигаюсь ему навстречу, насаживаюсь и прикусываю губу от неприятного давления. От дикой наполненности, как будто меня распирает изнутри.

Доменико стонет, слышен скрежет его зубов.

– Прими его, Ада! Прими до конца. На всю глубину. Вот так, да, насаживайся глубже.

Сжимает мои бедра ладонями, разводит шире. В этом положении наполненность не мешает, наоборот, становится волнующей, сводящей с ума.

Смотрю на него через плечо и киваю, прося закончить начатое, не ждать. Выдохнув, он резко подается вперед, и меня пронизывает боль. Как порез, как ссадина. Стараюсь размеренно дышать и расслабиться, и постепенно боль проходит.

Остается саднящее ощущение глубоко внутри и бесконечный, горячий восторг.

– Я глубоко в тебе, Ада, – сочным, вибрирующим басом говорит Доменико. – Чувствуешь, как глубоко? Я везде.

Да, он везде, во всех смыслах.

Если бы это было возможно, я бы пережила этот момент еще раз. Несмотря на боль.

Невероятная важность случившегося заполняет меня до краев. Мы с Доменико никогда уже не будем чужими, нас навсегда свяжут эти несколько минут и моя потеря невинности.

В мыслях мелькает тень сожаления. Я наконец понимаю, почему жемчужинам приказывают сохранять невинность до брака. Для единственного мужчины, твоего мужчины.

С трудом заставляю себя избавиться от романтичных мыслей. Я не дурочка и прекрасно понимаю, что этот момент важен исключительно для меня. Доменико моя девственность только мешает. Он предпочел бы опытную женщину без проблем, но сейчас я единственная в его квартире. И в постели.

Доменико не двигается, ждет, большим пальцем поглаживает мое бедро. Восхищаюсь его выдержкой и терпением.

– Бери все, что тебе нужно, Ада!

Опасливо начинаю двигаться. Саднящее ощущение возвращается, однако его легко стерпеть, потому что к нему добавляется нечто горячее, сильное и трепетное. Наконец отпустив себя, Доменико двигается во мне все быстрее. Его дыхание сбивается, ритм движений становится неровным. Он входит в меня еще несколько раз и кончает. Наполняет меня теплом.

Не проходит и минуты, как он отстраняется. Избавившись от презерватива, одевает боксеры, брюки и новую рубашку, которую достает из шкафа.

Ошарашенно слежу за его действиями.

Почему он одевается? Куда собрался посреди ночи?

Подойдя к постели, берет меня на руки и относит в мою спальню. Уже традиционным жестом бросает меня на кровать. Взяв полотенце с прикроватной тумбочки, кладет его мне между ног и сводит мои бедра.

Как кукле.

Я настолько шокирована его действиями, что не смущаюсь и не возражаю.

Доменико без слов исчезает в гостиной.

И это все?

Горячее начало на грани срыва и сумасшествия, а потом ледяной конец?

Попользовался мной, а потом вынес из комнаты? Убрал, чтобы не мешала?

Он никогда не спит с любовницами в одной постели?

Даже слова доброго не сказал. Надо радоваться, что и гадостей не ляпнул.

Лежу поперек кровати в замешательстве. Голая, с полотенцем между ног. Пижама осталась на ковре в спальне Доменико.

Не знаю, что думать, что чувствовать.

Слышу его шаги в гостиной. Шуршание одежды, тихий звон бутылок в баре. Прислушиваюсь к каждому звуку. Представляю, как Доменико подходит к окну с бокалом виски в руке. Вижу отсветы городских огней в его глазах…

А потом хлопает входная дверь.

Он ушел.

Я знала, что Доменико Романи мертвецки холоден и что его сердце консистенции камня. Точно знала, читала в сети, слышала по сплетням, но…

Такого я не ожидала.

Ладно бы он был холоден от начала и до конца, но в моей голове не укладывается контраст. Огненное начало и арктический конец сегодняшней ночи.

Не позволяю себе рефлексировать, расстраиваться не о чем. Наоборот, надо радоваться, что Доменико во мне не заинтересован от слова совсем. От секса не отказался, а остальное побоку. Использовал и ушел. Мне это только на пользу, после такого я точно к нему не привяжусь. Да и сама питаю к нему сугубо плотский интерес, так что все справедливо. Получила именно то, что хотела. Только секс. Никаких нежностей, ночных посиделок и привязанностей не надо, все это лишнее. Я уеду, причем очень скоро. Доменико Романи никак не вписывается в мои планы. Я ненавижу синдикат всем сердцем, и его, Доменико, тоже ненавижу… частью сердца.

Так что надо радоваться.

Свернувшись калачиком, закрываюсь одеялом с головой и радуюсь. Изо всех сил.

Совершенно точно не плачу, размазывая слезы по подушке.

*

Малыш просыпается рано, однако по доносящимся из гостиной звукам скандального ток-шоу очевидно, что в квартире с нами только Карло, мой вынужденный и недобрый нянь.

С неохотой выхожу в гостиную. Карло явно забыл о вчерашнем потеплении наших отношений и скалится на меня, жуя сигарету.

– Только попробуй закурить! – бросаю ленивую угрозу по пути на кухню. И так знаю, что не посмеет, однако сегодня утром он меня раздражает.

Меня все раздражает.

Карло бурчит что-то привычно грубое в ответ. К счастью, малыш не прислушивается к его ругательствам.

Готовить я умею и люблю, хотя в академии и не было возможности. Этом утром я делаю блинчики. Малыш с восторгом смотрит, как я разбиваю яйца. Он вообще на все реагирует с восторгом. Никогда не видела, чтобы к жизни относились с таким жадным интересом. Потом Нико помогает мне месить тесто. Вернее, мешает мне месить тесто. Однако вдвоем намного веселее. А уж когда я даю ему на пробу блинчик, он округляет глаза от удовольствия и тянется к добавке.

Не проходит и пяти минут, как в кухне появляется Карло. Больше не скалится, наоборот, заискивает и вскоре получает полную тарелку блинчиков. Надеясь, что, как говорится, путь к сердцу мужчины идет через желудок, я пользуюсь моментом и пытаюсь разузнать, куда уехал Доменико и чем он занят. Безуспешно. Если блинчики и тронули сердце Карло, то на болтливости это не сказалось.

День проходит в привычных хлопотах, с малышом не заскучаешь. Карло несколько раз закрывается в кухне и разговаривает по телефону. Я бессовестно подслушиваю, но по его односложным ответам не могу ничего понять. После одного из таких разговоров ловлю на себе его задумчивый взгляд, намного серьезнее обычного. Я бы встревожилась, однако и так уже на пике волнения, поэтому просто пожимаю плечами.

Было бы ложью сказать, что я не думаю о прошлой ночи. Наоборот, сладкие воспоминания преследуют меня весь день, как и болезненные ощущения, как и обида. И множество вопросов. По мере приближения вечера я становлюсь рассеянной, все чаще поглядываю на дверь. От Карло это не укрывается. Он усмехается и бормочет: «Хоть и не шлюха, а все одно. Лезете на мужика, прохода не даете. Член медом намазан, что ли…»

Морщась, отворачиваюсь.

Мне не нужно напоминание, что у Доменико есть другие женщины, намного опытнее меня. Интересно, он и от них уходит сразу после оргазма?

Во мне осталась обида, но не такая яркая, как прошлой ночью. Раз и мне от Доменико нужна только интрижка, то обижаться не на что. Всему виной культ девственности в обществе синдиката. Я отдала Доменико самое ценное, а он… ушел. Но я выплакала эту обиду ночью, а сегодня пришла в себя. Без эмоций намного лучше.

Ложусь я рано, усталая после вчерашнего недосыпа. Надеваю пижаму с цветочками и листиками. Долго ворочаюсь, ругаю себя за слабость, но потом все-таки переодеваюсь в новое белье. Черно-белое, соблазнительное. Дверь спальни оставляю приоткрытой. Благо жилое пространство огромное, и наша с малышом спальня далеко от дивана, на котором сидит Карло, досматривая очередное шоу. Да и, несмотря на его грубость, я доверяю Карло. Знаю, что не зря Доменико выбрал его нашей нянькой. Карло хоть и ворчит, и ругается, но сделает все так, как босс велел. И смотрит на него как на божество.

Просыпаюсь от прикосновения. За окном светает, уже почти утро. Доменико полностью одет, даже не снял кожаную куртку. От него пахнет холодом, дождем и…

Этот металлический запах мне хорошо знаком. Кровь.

– Что случилось? – спрашиваю сонно.

Он качает головой. Ладонью проводит по моей щеке, убирает растрепанные волосы со лба.

– Как ты? – спрашивает, проводя пальцем по груди через одеяло, потом вниз к животу и останавливаясь между ног.

Он спрашивает о моем самочувствии, но у меня вырывается совсем другой ответ.

– Я гадала, куда ты вчера ушел после того, как мы…

– Твоему телу нужно было отдохнуть. Тебе больно?

Вчера ночью было больно, да и сегодня саднит, но не тело, а душа, но это мой секрет.

Высвобождаю руку из-под одеяла. Доменико смотрит на мое голое плечо и приподнимает брови. Глядя мне в глаза, медленно откидывает одеяло и застывает. Шумно сглатывает. Потом подхватывает меня на руки и несет в свою спальню.

– Ты разобрался с ними? – спрашиваю, не сдержавшись.

– С кем именно? У меня много врагов.

– С мужчиной, который ищет Нико, и с врачом, который тебя предал. И с твоим отцом…

– Со всеми сразу? – В его голосе усмешка.

– Да. – Обнимаю его за шею и утыкаюсь носом в кожу над ключицей.

– Почти разобрался.

– А сейчас со мной разберешься? – Посмеиваюсь.

Он укладывает меня на постель. Смотрит на мое белье, медленно ласкает горячим взглядом мое тело.

Потом резко скидывает куртку, рубашку и брюки.

Приподнявшись на постели, с восторгом разглядываю его мускулистую фигуру. Прослеживаю каждую татуировку. Взгляд опускается на выпирающую в боксерах эрекцию, и я облизываю вдруг пересохшие губы.

– Продолжай так на меня смотреть, и не будет никакой прелюдии, – предупреждает он, включая душ.

Раскинувшись на его постели, я млею. Словно дышу всем телом. Впитываю в себя присутствие Доменико, его запах на простынях. Угораздило же меня так реагировать на мужчину-робота, который мне совершенно не подходит!

Хочется присоединиться к Доменико в душе, но еще сильнее хочется, чтобы он скорее накрыл меня своим телом, своей тяжестью, как вчера. Чтобы мы катались по постели в бешеном вожделении. Чтобы у меня в памяти осталась еще одна незабываемая ночь. Вернее, утро.

Думая об этом, прикрываю глаза и касаюсь своего бедра. Глажу себя кончиками пальцев, поднимаюсь выше. Совсем не те ощущения без Доменико. Мои руки знакомые, холодные, а на его пальцах словно пляшет огонь. Медленно провожу между бедер по влажной ткани трусиков. Кончиком пальца сдвигаю ее сторону, массирую клитор. Я так делала и раньше, но сейчас эффект совсем другой, потому что даже мысли о Доменико возбуждают меня до предела.

– Нажми сильнее! – раздается приказ.

Я так увлеклась, что не услышала, как он выключил душ.

Беспрекословно подчиняюсь. Не знаю, что больше меня возбуждает, – ласки или голос Доменико.

Или его присутствие. И то, что он стоит передо мной совсем голым.

– Введи в себя палец!

Выполняю его приказ.

– Двигай им! Да, вот так. Добавь второй палец!

Еще месяц назад я бы не поверила, что окажусь перед мужчиной в такой позе. Да еще перед каким мужчиной! Бунтарем, предателем собственного отца, убийцей.

Одним из главарей синдиката, черт возьми!

Человеком без сердца.

А теперь я только шире развожу колени и вхожу пальцами как можно глубже, не сводя взгляда с Доменико.

Опускаю взгляд на его член. Напряженный. Большой. С выпуклыми венами и набухшей головкой. От одного взгляда на его тело мое возбуждение зашкаливает.

Доменико сжимает член в руке, еле сдерживается, не сводит глаз с моей промежности.

Я тоже на последней капле терпения.

Не выдержав, он подается вперед, обхватывает мои пальцы и двигает ими.

– Больно? – спрашивает хрипло.

Качаю головой.

Я настолько возбуждена, что не замечаю остаточного дискомфорта.

Продолжая двигать нашими пальцами, он опускает голову и смыкает губы на моем клиторе. Втягивает его в рот, и я изгибаюсь на постели, сходя с ума от острого удовольствия.

Оргазм закручивается внизу живота, а потом выстреливает фейерверком.

Сжимаю коленями голову Доменико, хватаю его за волосы, схожу с ума, пытаясь продлить удовольствие.

Когда оргазм стихает, лежу на постели, безвольная, бескостная, безмерно счастливая. Физическое счастье не длится долго, но оно прекрасно.

Доменико целует меня, позволяет ощутить мой вкус на его губах. Я облизываю их, втягиваю его язык. Посасываю, как леденец. Его член упирается мне в живот, я ощущаю на его конце влагу.

Представляю, как однажды возьму его в рот. Даже не ругаю себя за слово «однажды». У нас остались считанные дни, а дальше уже не будет никакого однажды. Я прекрасно это осознаю и готова к этому. Мы создаем горячие воспоминания и больше ничего.

В глазах Доменико безудержный огонь.

Он быстро стягивает с меня трусики, надевает защиту. Ласкает мою грудь, сжимает ее. Решительно и сильно, жестом собственника, берущего свое. Возбуждение простреливает меня насквозь. Я изгибаюсь, прижимаюсь к нему изо всех сил и направляю его член в себя.

Доменико еле сдерживается, но входит медленно и осторожно. При этом не сводит с меня взгляда.

Не хочет причинять боль.

Парадокс! Самый опасный и жестокий мужчина оказался самым осторожным и щедрым.

Зайдя в меня полностью, Доменико замирает. Дышит порывисто. Ложится на меня, позволяя ощутить вес его тела. Это возбуждает еще больше, как будто я вся в нем, растворившаяся. Бодрствующая часть разума в ужасе, что мне это нравится. Это противоречит всему, чего я хотела в жизни. Невозможно совместить свободу с принадлежностью другому человеку. Особенно такому, как Доменико Романи.

Он языком входит глубоко в мой рот, трахая меня им. Одновременно двигает бедрами. Сначала медленно, потом, убедившись, что я в порядке, все быстрее. Глубже. Почти отчаянней.

Мы прячем наши стоны. Выпиваем их друг у друга, чтобы не разбудить ребенка.

Между нами жарко, остро, потно, незабываемо.

Стараюсь не обращать внимание на саднящие ощущения между ног. Изо всех сил сжимаю Доменико внутри и слышу его сдавленный рык. Не переставая двигаться, он просовывает между нами руку и массирует клитор.

– Кончи на мой член, Ада! Сегодня ты сможешь.

Нажимает сильнее, двигается в судорожном ритме, и тогда меня накрывает. Я пульсирую, бьюсь в его руках, бессвязно кричу. Теряю себя.

Обхватив меня с безумной силой, Доменико входит до предела. Дрожь сотрясает его тело. Он кончает, вздрагивая на мне. Его пот на моей щеке, его дыхание на моей ключице.

Я никогда не забуду это утро. Что-то изменилось, смягчилось, открылось между нами тогда. То, что трудно найти, но легко потерять.

Доменико поднимается с постели. Я с восторгом разглядываю его тело и не скрываю свою реакцию.

– Ада! – предупреждает, сверкая взглядом.

Пожимаю плечом. Опасаться нечего, я с радостью соглашусь на еще один раунд.

Однако Доменико одевается. Идет на кухню делать кофе.

Он вернулся под утро, не спит уже вторую ночь, а теперь пьет кофе? Ему бы позавтракать как следует…

Я не должна хотеть о нем заботиться. Это хуже и опаснее физического влечения.

– Мне нравится твоя новая пижама, – говорит он, когда я присоединяюсь к нему на кухне.

Окидывает взглядом мое белье, и я снова вижу в его глазах огонь.

Да, я явилась на кухню в нижнем белье. А что? Когда еще заполучу такого мужчину в постель? Опасного, властного, грешного, даже жуткого.

Разум категорически надеется, что никогда, а порочное сердце трепещет.

Поди разберись, кто я такая. Рожденная и воспитанная угождать именно таким мужчинам, я твердо решила, что меня не устраивает такая жизнь.

И вот оказывается, что мое решение не такое уж и твердое.

Достаю фрукты и овсяные хлопья. Смотрю на Доменико с немым вопросом в глазах. Да, я хочу приготовить ему завтрак.

Он кивает, потом выходит из кухни на пару минут и возвращается с моим жакетом. Накидывает его мне на плечи. Без слов.

Либо его отвлекает мой откровенный вид, либо… он пытается обо мне заботиться?!

Какое-то время мы молча едим, потом он спрашивает.

– Орсон сказал, что у тебя была собака. Какая?

Это неожиданно.

С трудом вспоминаю детали моего придуманного прошлого. Зачем я наврала про собаку? Наверное потому, что хотела придумать себе нормальное детство. Без жестокости, избиений мамы, угроз и издевательств. Без того, чтобы меня считали бесправной вещью, пригодной для выгодного обмена и только.

Облизываю внезапно пересохшие губы. Пытаюсь прийти в себя и вспомнить хоть одну породу собак.

Доменико продолжает смотреть на меня в ожидании ответа.

– Б-бульдог, – говорю наконец.

– Какого цвета?

– …Б-белый.

– Как его звали?

– …Б-билли.

Почему все мои ответы на букву «Б»?!!

Запомнить бы теперь, что я сказала, на случай если спросят еще раз. Ложь весьма неудобна и опасна, особенно для неопытной меня.

– А у тебя были животные? – перевожу стрелки на Доменико.

Он поводит плечом и морщится, как будто ему неприятна эта тема. Вообще-то он первый спросил.

– Нет. Мои люди держат сторожевых собак, но я не имею к ним отношения. Привязанности ни к чему хорошему не приводят.

А вот это уже интересно. Значит, он сознательно избегает привязанностей.

Я так глубоко погружаюсь в раздумья, что сама удивляюсь вопросу, который слетает с моих губ.

– А как насчет Анны? Между вами была привязанность… или какие-нибудь другие чувства?

Я ожидала, что Доменико проигнорирует вопрос о матери Нико или разозлится моей наглости, но, кажется, он всерьез задумался на эту тему.

– Нас не связывало ничего особенного, – отвечает наконец.

– Ты сделаешь тест на отцовство малыша? – Оказывается, во мне таится целая уйма наглых вопросов.

К моему удивлению, Доменико снова отвечает.

– Нет. Я уверен, что знаю, кто он такой.

Немного странный ответ, но в Доменико вообще много странного.

Он поднимается, наливает себе еще кофе и подходит к панорамному окну.

– Нам надо поговорить, Ада. Серьезно поговорить.

Всё внутри сжимается от острой паники.

– О… О чем?

– Я близко к цели. Очень скоро я захвачу власть над этим городом и над всей территорией отца. Я стану Доном центральной ветви синдиката, – припечатывает каждое слово с каменной уверенностью.

Близко к цели значит на грани войны с его отцом, чтобы вытеснить того из Корстона и занять его место в Совете. Здесь самый большой порт западного побережья, самая обширная территория из всех ветвей синдиката. Если Доменико победит, то станет сильнейшим из глав синдиката. А если учесть, что он уже отвоевал земли у мексиканских группировок, то по территории и власти ему не будет равных во всей стране. Все это, конечно, если Совет синдиката примет его в свои ряды. До сих пор они оставались на стороне Вилема. Даже победив в войне с отцом, Доменико все равно будет зависеть от Совета. Если Совет сплотится против бунтаря и решит заменить его кем-то более надежным и послушным, его жизнь так и останется постоянной борьбой. Он не будет признан, не получит выгодные контракты, будет подвергаться нападениям, не сможет наладить связи и развить бизнес.

– Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы достичь цели. Для меня нет ничего важнее. Ничего! – добавляет он, глядя на меня через плечо. Каждое слово весит тонну, предупреждает, почти угрожает.

Ничего неожиданного я не услышала. Важный почти-Дон волнуется, вдруг у Мисс Никто из Ниоткуда возникнет иллюзия, что я представляю для него важность. Хорошо хоть не сразу после оргазма высказался, что я для него пустое место.

Убедившись, что я не оспариваю выдвинутый им постулат, продолжает.

– Когда я захвачу власть, смогу позаботиться о… ребенке. Он займет свое законное место рядом со мной, и с ним будет заниматься профессиональная няня.

Боль в животе, как от удара под дых. Доменико решил напомнить Аде Томпсон, временной любовнице без связей и положения в обществе, что она для него не важна и что только у малыша есть законное место рядом с ним. И с ним будет заниматься профессиональная няня, а не безродная проходимка.

А я… а что я?

Вздохнув, собираю волю в кулак.

– Как только ты наймешь няню, я уеду, как мы и договорились, – подтверждаю свои планы, а то он явно думает, что после секса я жду чего-то большего.

Досадно, что маленькая, жалкая часть меня надеется услышать его возражения. Хочется, чтобы Доменико упрашивал меня остаться. Или даже опустился на одно колено и признался, что не может без меня жить, даже если я никто в его мире… Что он всем пожертвует… и прочая розовая жвачка.

Кто знал, что я падка на романтические бредни?

Дело не в сексе. Вернее, не только в нем. В безжалостном мире синдиката мне повезло встретить мужчину, который прислушивается к моим советам, заботится, не требует невозможного и делится своими планами…

Знал бы он, что я не простая Ада, а… дефлорация с сюрпризом.

Я уеду, это без вопросов. Как только ситуация разрешится, попрошу водителя Доменико отвезти меня подальше от земель синдиката. Отец уже вовсю меня ищет. Вполне возможно, что Вилем Романи ему помогает. Так что путешествовать одной, без помощи Доменико слишком опасно.

Доменико так и стоит у окна. Неподвижный, напряженный. Потом оборачивается и смотрит на меня… со снисходительной усмешкой?! С удивлением?

– Уедешь? После того, что случилось? – кивает в сторону спальни.

Опять за старое? Да, он хорош в постели, но неужели думает, что после пары ночей я потеряю разум и буду таскаться за ним влюбленной собачонкой?

Если верить Карло, с другими женщинами так и происходит.

Интересно, что Доменико мне предложит? Квартиру в Корстоне, где он будет меня навещать, и безлимитную кредитку – стандартный набор любовницы? Да и нужна ли ему постоянная любовница, если от женщин нет отбоя?

Нет уж…

Избалованный индюк, вот он кто!

– А что такого особенного случилось? – Копирую его усмешку. – Мне пора было избавиться от девственности, и ты помог, спасибо. Пока я здесь, буду рада продолжить наше… общение, но потом уеду, как и планировала. Твоя жизнь сплошной кошмар, и мне в ней нет места. – Говорю частичную правду, потом добавляю чуть тише. – Да и у тебя нет недостатка в женском внимании, ты быстро найдешь мне замену.

Его лицо искажает гримаса ярости. Глаза светлеют, почти теряют цвет. Руки сжимаются в кулаки, все тело подбирается. Трансформация настолько разительная, что становится страшно.

В этот момент просыпается Нико. Как повелось, сразу зовет меня чередой требовательных: «А-да-А-да».

Направляюсь в спальню с приклеенной улыбкой на губах. Почти не чувствую под собой ног. Если бы моя наставница в академии услышала только что произнесенные мною слова, упала бы в обморок, а то и хуже.

Через пару секунд по гостиной проносится Доменико, за ним захлопывается входная дверь.

*

День начинается с уже привычных хлопот под смех Нико, ворчание Карло и звуки ток-шоу. Карло в отвратном настроении. Сделанные мною сырники слишком «сырные», кофе слишком крепкий, ребенок слишком шумный, а я слишком… просто слишком. Я тоже от него не в восторге, однако надо как-то уживаться друг с другом.

Пока Нико спит, мы играем в шахматы. Я как раз нацеливаюсь на ферзя, когда распахивается входная дверь.

Доменико заходит в гостиную, смотрит на нас исподлобья, потом дает знак Карло, и тот поднимает малыша на руки и закрывается с ним в кухне.

Я все еще держу в руках пешку. Смотрю на Доменико с испугом.

– Ч-что с-случи…

Он не дает мне договорить. Целует, языком размыкает мои зубы и проникает вглубь. Прижимает меня к себе с такой силой, что я едва дышу.

Вспыхиваю спичкой в огне. От острого желания и от стыда, потому что Доменико явно намекнул Карло о своих планах на меня. Как теперь смотреть в глаза нашей няньке?

Однако меня это не останавливает. Оплетаю Доменико руками и ногами и отвечаю на поцелуй. Он подхватывает меня на руки, вжимает в себя изо всех сил.

На затворках разума маячит наш утренний разговор. Мы не довели его до конца. Доменико решил, что после случившегося я принадлежу ему телом и душой, и он может управлять мною как хочет. А я бросила ему вызов. Мои смелые слова привели его в бешенство.

Даже сейчас его поцелуй гневный, жесткий. Пальцы впиваются в мое тело, в горле клокочет ярость, но если он думает, что наказывает меня этим, то ошибается. Мне нравится его страсть, полная гнева, и я отвечаю тем же. Втягиваю его язык, прикусываю и стону ему в рот. Прижимаюсь к его члену и…

Он отстраняется, размыкает мои руки и ставит меня на пол.

– Ничего особенного не случилось, да? – цитирует мои утренние слова сквозь зубы.

А у самого взгляд холодный, отстраненный. И не поверишь, что несколько секунд назад между нами полыхало.

Доменико уходит на кухню и закрывает за собой дверь.

Прислушиваюсь, но безуспешно. Не подкрадываться же к двери, чтобы подслушать! Хотя хочется…

Обиделся он, видите ли… Привык к беспрекословному подчинению и пытается построить любовниц, как строит охранников.

Размечтался!

Через несколько минут открывается дверь кухни. Доменико уходит, даже не глянув на меня. Неужели удобно идти с таким стояком?

Карло выходит следом и сразу вручает малыша мне. Тот хнычет и тянется вслед за Доменико.

Карло плюхается на диван.

– На хера ты босса разозлила? Нашла время! Я бы на его месте вообще с тобой не нянчился, а он то да се…

Врубает телевизор на полную мощность и продолжает бормотать что-то недоброе. В мой адрес, само собой.

– Я его не злила… не нарочно.

– А что тогда с ним? Сам не свой. Будто голова не туда прикручена…

– Может, она у него всегда не туда прикручена!

Не «может», а точно. Доменико Романи – самодур с эго, которое едва помещается в Корстон.

Карло выключает громкость. Если судить по его оскалу, меня ждут очередные оскорбления.

– Ты хоть понимаешь, что Доменико скоро станет Доном? Ты хоть сечешь, что это значит? Он игорный бизнес в штате из-под земли поднял, с нуля! И теперь заправляет целой сетью казино. А про недвижимость его слышала? У него пол Невады в кармане!

Молчу, хотя есть что ответить. Например, что большая часть игорного бизнеса Доменико нелегальная, так что он его не с земли поднял, а, наоборот, под землей держит. И насчет недвижимости я бы на месте Карло не особо распылялась перед всякими проходными девицами, потому что недвижимость исходно понадобилась Доменико для отмывания денег, полученных от игорного бизнеса и торговли с мексиканскими картелями. Да, я с пользой проводила время, когда приезжала домой к отцу из академии, много чего подслушала. И другие жемчужины тоже активно делились услышанным.

– Он Доном будет, а это власть огромная, – продолжает Карло. – Какие у тебя могут быть претензии?

– Я не предъявляю никаких претензий. – Еле сдерживаюсь, чтобы не выстрелить эмоциями. С ними наружу полезет и правда, а этого я допустить не могу.

– На хера ему нервы треплешь? Я ж не слепой и вижу, что ты течешь от него, так забей на закидоны и не нервируй мужика в такое время! Тебе ведь с ним хорошо? А будет еще лучше. Чего рожу корчишь? Думаешь, вся такая правильная и хорошая, а он типа нет? Люди часто считают, что, если они не творят ничего плохого, это делает их хорошими. На самом деле это делает их никакими. Пустым местом. Так что не суди, да не судима будешь. Как бы далеко ты ни уехала, где бы ни жила, эту страну контролируют те, в чьих руках деньги и сила. Меняешь территорию, меняешь власть, но общая ситуация остается неизменной. Так что либо ты берешь власть в свои руки, либо болтаешься хрен знает где, как дерьмо в проруби.

До меня долетала только треть слов Карло, потому что в голове пульсировала ярость такой силы, что пришлось надавить на виски пальцами. Я долго терпела выпады Карло, потому что мне казалось, что так бы поступила обычная испуганная девушка. А он, будучи старше меня и необремененный уважением к женщинам, пользовался моим попустительством.

Увы, он только что взорвал мое терпение. Я, может, и благовоспитанная жемчужина, но меня вымуштровали быть королевой синдиката. Никто не смеет так разговаривать с королевой. Никто.

Открываю входную дверь, выхожу в небольшой закуток около лифта, где ждет охрана. Даю знак одному из них зайти в пентхаус.

– Карло уходит. Ему запрещено впредь приближаться ко мне или к ребенку. Выведите его!

Охранник в недоумении раскрывает рот, но тут же захлопывает, когда я спрашиваю:

– Вы отказываетесь защитить нас с ребенком?

Нервно мотнув головой, охранник подходит к Карло. Тот выше его в иерархии синдиката, однако он обязан защитить женщину и ребенка босса.

После очередных ругательств Карло поднимается и, толкнув охранника плечом, идет к выходу. Проходя мимо меня, замедляет шаг и шипит.

– Кукла ты одноразовая, никакой от тебя пользы, только пляски одни. Но ничего… не будет больше плясок. Ты заслужила все, что с тобой случится!

Хлопает дверью.

Внутри меня все затягивается льдом, однако я не позволяю страху отразиться на моем лице и в осанке.

– Как тебя зовут? – спрашиваю хмурого охранника.

– Эмилио.

– Попроси своего напарника вызвать еще одного человека, чтобы стоял с ним около лифта, а ты останешься с нами, – приказываю с уверенностью, которой не чувствую.

Поговорив с напарником, Эмилио возвращается и встает в углу. Соглашается сесть только после третей моей просьбы.

А я устраиваюсь на ковре с малышом и понемногу оттаиваю.

Ты заслужила все, что с тобой случится.

Что это значит?

Что со мной случится?

Не имеет же он в виду, что Доменико собирается меня убить?

От ужаса даже сердце замирает, кожа словно покрывается изморозью.

Что я знаю о Доменико Романи? Не зря же его называют убийцей?

Все во мне протестует, отторгает мысль, что Доменико причинит мне вред. Щедрый и страстный в постели, холодный и отстраненный вне ее… какой он настоящий?

Весь день я сама не своя, спать ложусь рано. Стараюсь не волноваться о реакции Доменико на мое своеволие и не думать об угрозах Карло. Тот предан Доменико, поэтому его и бесит мое вторжение в жизнь босса. Отсюда и ругань, и пустые угрозы. Доменико приставил к нам самого надежного, но далеко не самого приятного человека.

Судя по подслушанным разговорам охранников, Доменико уже избавился от нескольких доверенных людей Вилема, и все идет по плану. Запрещаю себе думать о значении слова «избавились», о методах, о крови на сильных и нежных руках Доменико. И о том, в чем состоит их план.

Просыпаюсь от шума в прихожей. Голоса, шаги.

Не выдерживаю, выхожу в гостиную.

Доменико проходит мимо меня в свою комнату, на ходу скидывает куртку. От него пахнет ветром и дымом.

Останавливаюсь у его двери, топчусь на месте. Не смогу заснуть, пока не поговорю с ним, потому что волнуюсь о происходящем, о будущем, о нашей утренней ссоре и о словах Карло.

Не смогу заснуть, потому что меня тянет к Доменико.

Он не закрыл дверь. Знал, что я за ним последую.

Захожу в ванную, останавливаюсь в дверях. Смотрю, как он раздевается, как встает под душ. Впервые в жизни так откровенно разглядываю обнаженного мужчину, и тут есть на что посмотреть. Тело, привыкшее к борьбе, к схватке, никогда не сбавляющее напряжение. Каждая мышца как в анатомическом атласе. Каждая татуировка отражает темную историю прошлого.

Мужчина с прошлым.

Выйдя из душа, Доменико останавливается передо мной. Голым. Капли воды стекают по его телу, собираются лужицами на кафельном полу.

– Тебе что-то нужно? – спрашивает холодно. Пробегается взглядом по моей очередной хлопковой пижаме с забавным рисунком, намекая, что знает, зачем я пришла.

Он, черт возьми, прав. Пока я здесь, не могу от него отказаться. Но сначала…

– Нам надо поговорить. Насчет Карло…

– Карло один из самых надежных моих людей, поэтому я приставил его к вам.

– Но он…

– Дай мне закончить! Карло служит мне уже давно и поэтому иногда проявляет фамильярность. Прими мои извинения за все, что он тебе наговорил. Это больше не повторится. Если Эмилио тебя устраивает, он в твоем распоряжении. Если нет, выбери другого охранника.

Доменико встал на мою сторону?

Не отчитает меня за своеволие?

– Спасибо.

Стараюсь смотреть Доменико в глаза, но взгляд то и дело ползет вниз по его роскошному телу к… уже стоящему члену.

– Ада, тебе что-то нужно? – На лице Доменико ни единой эмоции, но голос сочный, низкий. И взгляд его каплей горячего масла стекает по моей коже.

Доменико проводит кончиком пальца по моей груди, спускается между ног. Мое тело словно расцветает. Все вокруг кажется ярче, красочнее. Капли воды искрятся бриллиантами. Меня пронизывает восторгом.

Опьяневшая, прикрываю тяжелые веки. Хватаюсь за предплечье Доменико. Не могу устоять на ногах, держусь за него. Из-под ресниц смотрю, как играют желваки на его щеках, как напрягаются мышцы. Касаюсь его члена, поглаживаю, сжимаю.

Доменико втягивает воздух сквозь сжатые губы.

Медленно опускаюсь на колени, ладонями скольжу по его бедрам. Он догадывается о моих намерениях, его глаза сверкают.

Беру его член в руки, глажу от головки до основания.

– Без рук! – хрипло говорит Доменико.

Я никогда раньше этого не делала. У Доменико годы опыта, а у меня ноль. Мне нечего ему предложить, никаких навыков и умений, только саму себя. Увы, я не смогу удержать его интерес, я слишком ванильна, а таким, как он, всегда мало.

Но у нас есть эта ночь.

Смотрю на большой, перевитый венами член. Не то, чтобы я совсем уж не знала, что делать. Разговоров о сексе в академии было предостаточно, как и информации в сети.

Повинуясь интуиции, тянусь губами к головке члена. Втягиваю в рот, посасываю.

Доменико издает сдавленный стон, касается моей щеки, гладит.

– Разденься и ласкай свою грудь! – хрипит.

Быстро скидываю футболку. Кончиками пальцев касаюсь сосков, удивляюсь их чувствительности. Впускаю член до горла, постанываю, и Доменико ощущает вибрацию моего голоса. Это заводит его еще сильнее.

Поднимаю на него взгляд. Бешеными от страсти глазами он смотрит, как мои губы смыкаются на его члене. Входит глубже, следит за моими движениями, за полуопущенными от неги веками и блеском страсти в моих глазах.

Потом резко поднимает меня, разворачивает и подталкивает лицом к стене. Стягивает пижамные шорты, бедром разводит мои ноги.

Касается меня, проводит по промежности, а потом вводит в меня палец. Двигает им мучительно медленно, глубоко… Потом добавляет второй палец. Входит еще глубже. Ослабев от возбуждения, я ладонями упираюсь в стену, чтобы не упасть.

Его движения ускоряются, и я начинаю двигаться вместе с его рукой. Насаживаюсь на его пальцы.

– Глубже, Ада. Бери то, что тебе нужно.

Прикусываю запястье, чтобы не закричать в голос и не разбудить ребенка.

Пальцы Доменико исчезают и вместо них я ощущаю в себе головку члена. Доменико прижимает меня к стене и входит глубоко и сильно.

И замирает. Ждет.

Пальцем подцепив мой подбородок, заставляет обернуться и вопросительно изгибает брови. Проверяет, не больно ли мне.

Подаюсь ближе, прося о продолжении. Между ног немного саднит, но боль смешивается с удовольствием в парадоксальном коктейле.

При каждом движении Доменико меня словно пронизывает молния. При этом его губы нежные и теплые, касаются моего плеча, изгиба шеи. Втягивают кожу, наверняка оставляя метку. От этого в груди что-то мучительно сжимается. Что-то нежное и опасное.

Мы кончаем вместе, с оборванными криками и резкими вдохами.Доменико обхватывает меня и касается клитора, массирует его круговыми движениями. Я схожу с ума от острых ощущений, в его объятиях, прижатая к стене. Меня распирает от искрящегося удовольствия, мне не вырваться, не остановить волну наступающего огня. Доменико входит глубже, стонет, сомкнув зубы на моем плече.

Подняв на руки, он относит меня в постель. В мою постель.

И уходит.

Какое-то время царит тишина, только в моей голове шумно от мыслей. Потом я слышу шаги в гостиной, звон бокала.

Не выдержав, на цыпочках подхожу к приоткрытой двери.

Доменико полностью одет. Делает глоток виски, кому-то звонит.

– Ну и грохот… Ты в клубе? Орсон!.. Выйди, я ничего не слышу…

Если он будет обсуждать секретную информацию, то это не моя вина, если я все услышу. Это он не потрудился закрыть мою дверь.

– Да… Понял… Она с тобой в клубе? Обе? Ждут меня, говоришь? – Смешок. – Ладно, сейчас буду.

Я еле успеваю спрятаться, как Доменико проходит мимо.

Хлопает входная дверь.

Как взрыв в моих мыслях.

Забравшись под одеяло с головой, сворачиваюсь калачиком и зажмуриваюсь, глотая слезы.

Губы чувствительные и опухшие. Соски ноют после прикосновений. Между ног саднит. Никогда даже представить себе не могла, что удовольствие от секса может быть таким глубоким и захватывающим. Мое тело до сих пор в истоме после оргазма.

В отличие от меня, Доменико настолько неудовлетворен, что, едва оторвавшись от меня, отправился в клуб к другим женщинам.

Он жестокий человек, я это знаю. Такую репутацию, как у него, надо заслужить. Но он совсем другой с Нико и со мной. С нами он не был жесток, даже наоборот. И рядом с ним мой мир приобретает равновесие. Однако я знаю, что это иллюзия. Нельзя верить, что все это по-настоящему, что он не такой, как остальные главы синдиката. Или не станет таким, обретя власть, за которую борется.

Доменико Романи – один из сильнейших мужчин синдиката, и этим все сказано.

Я должна уехать как можно скорее.

Со временем чувства остынут, должны остыть. Я не могу любить такого, как он. Не хочу такой жизни. Меня привлекла новизна секса с властным и опытным мужчиной, ничего больше.

Ни-че-го.