Бесстрастный

Глава 10

Несколько недель спустя

Выбираю стеклянную вазу, кладу в нее сетку для фиксации стеблей, наливаю воду. Первыми добавляю листья эвкалипта, чтобы создать основу. Дальше белые розы, символ чистоты и любви. Потом тюльпаны, символ весны и нового начала…

Цветочную композицию заказал, краснея и заикаясь, молодой человек для девушки, которой собирается сделать предложение. Одна из причин, почему мне нравится работать в цветочном магазине, – здесь часто видишь влюбленных. Таких беззаботных и счастливых, что сердце сжимается от белой зависти.

Добавляю несколько стебельков гипсофилы, она придает легкость композиции. Вот и я должна была ощутить легкость, избавившись от давления синдиката. Полностью я от него не избавилась, конечно, все-таки прошлая связь с Доном сказывается, да и поселил он меня на своей территории. Я сначала было собралась переехать, а потом осознала, что Доменико прав. И Орсон прав, что остановил меня. Как сказал Карло, этот мир контролируют те, в чьих руках деньги и сила, а в синдикате они или нет, не имеет значения. Безопаснее оставаться на территории, где тебя смогут защитить. А с этим у меня проблем нет. Орсон заверил, что в этом прибрежном раю у Доменико свои люди и меня в обиду не дадут.

Да меня и не пытаются обижать. Живу я на берегу океана, в маленьком домике, прощальном подарке бывшего мужа. Само собой, я долго отказывалась от подарка, но Орсон меня вразумил, объяснив, что это не столько подарок, сколько вклад в мою безопасность, потому что здесь все соседи «свои» люди. А пока я спрятана, меня не могут использовать как рычаг давления на Дона.

Не совсем понятно, какое дело Дону, если меня обидят, но Орсон пояснил, что Доменико всегда заботится о безопасности своих бывших женщин. Ну не прелесть ли наш Дон? Золотой души человек, чтоб его…

Деньги я не взяла, наотрез отказалась. Работу нашла быстро, не зря нас в академии обучали разным навыкам, в том числе флористике. Как бы Орсон ни кривился насчет «копания в сорняках», но работа мне нравится: творческая, да еще и с людьми общаюсь. Потихоньку познаю себя, ту самую обычную Аду, которой мне таки удалось стать.

Орсон так и сказал, когда мы прибыли на новое место.

– Только ты знаешь себя саму. Учителя готовили тебя стать женой Дона. А к чему готовилась ты?

– К побегу! – ответила я тогда, а потом задумалась. Вспомнила, что мне нравилось в академии, чем увлекалась…

Кто бы догадался, что Орсон способен давать неглупые советы? Да и помог мне, три дня оставался неподалеку, пока разбирался с охраной и прочим.

С тех пор я одна.

Рядом с цветочным магазином дом престарелых, и постояльцы нередко заходят к нам, то купить недорогой букет, то посмотреть, как я работаю, то просто поговорить. Многие так же одиноки, как и я, с ними приятно пообщаться. Так случилось, что постепенно они стали обращаться ко мне с просьбами. Сначала по мелочам: кому помочь с новым телефоном, кому прочитать и объяснить письмо от врача или юриста, кому найти что-то в сети. Я никому не отказывала. Голодная до человеческого общения, радовалась, что могу помочь. Да и владелец магазина не возражал, ему только прибыль, потому что, приходя за моей помощью, люди обычно что-то покупали.

То ли я слишком хорошо помогала, то ли еще что, но постепенно просьбы изменились. Кого-то достают родные, требуя денег в счет наследства, у кого-то дочь разводится, и ее муж грозит забрать детей, а у кого-то пропадают ценные вещи из комнаты. Просят у меня всего лишь совет и поддержку, а я сижу и думаю: как же хочется иметь волшебную палочку, чтобы раз! – и решить проблему. Так, как я смогла бы, если бы…

Да уж, Ада, проиграла ты свою волшебную палочку, добровольно отдала ее подруге. Уж Нария не ошибется, не разочарует Доменико. Она всегда мечтала о семье. Создаст для Дона надежный тыл и станет замечательной матерью для Рени.

А я…

Не то, чтобы я была несчастлива в моей новой жизни, но… разве можно быть счастливой, если твое сердце осталось в другом месте? В красивом городе, где тени небоскребов купаются в заливе.

Каждую ночь я умираю от тоски по дивному малышу и его невыносимому брату. От необъяснимой, нелогичной тоски – ведь сколько боли Доменико мне причинил? Сколько раз обманул? А потом избавился от меня за ненадобностью. Однако сердце упрямый орган. Больно ему и тоскливо.

Каждое утро я обещаю себе, что не буду искать новости в сети. О Доменико писали несколько раз: то он открыл ресторан, то пожертвовал деньги на что-то важное. А о его личной жизни ни слова. Они с Нарией уже наверняка помолвлены, а свадьбу она захочет пышную, традиционную, так что подготовка займет время.

Каждый вечер я сижу на берегу океана, рисую сердечки на теплом песке и обещаю себе, что больше не буду тосковать. Излечусь от моей болезни мужчинами Романи.

Вот и сейчас сижу на берегу и думаю о невозможном, когда мое привычное одиночество нарушает неожиданная гостья. Нария Рунелли, в скором будущем Романи, словно плывет по песку, грациозная и красивая, как всегда. Хочу ненавидеть ее идеальность, но не могу, она хороший человек. Нари знала, что я мечтаю о свободе, поэтому не воспротивилась браку с Доменико. Не могу ее за это ненавидеть, но… как же хочется!

Нари подходит ближе, замедляет шаг. Смотрит на меня с тревогой в глазах.

– Ада, что с тобой?

– Так плохо выгляжу? – усмехаюсь.

– Нет, ты выглядишь… несчастной. И сильно похудела. Мы можем поговорить?

– Как ты меня нашла?

Нари морщится, оглядывается по сторонам.

– Меня привез Карло. Он такой грубый!

– Да, есть немного. – Улыбаюсь, вспоминая нашу последнюю встречу с Карло. – Зачем вы приехали?

– Мы можем поговорить… в доме?

Нари всегда была моей лучшей подругой, но если она станет рассказывать об их с Доменико отношениях, то я, как минимум, сойду с ума.

Мы заходим в дом, и я сразу направляюсь к бару. Некоторые темы лучше воспринимаются после бокала вина.

Нари стоит посреди гостиной, сцепив руки в замок.

– Ада, меня преследует чувство, что я совершила ужасную ошибку. Я не знаю, что делать и как ее исправить.

Она так сильно нервничает, что хочется заранее простить все ее грехи. Усаживаю ее на диван и заставляю сделать глоток вина.

– Рассказывай, что ты учудила!

– Ты знаешь, что мой отец обещал позволить мне самой выбрать мужа. После его смерти мой брат поклялся, что не станет принуждать меня к замужеству. Однако ситуация Сальво хуже некуда. Дон Агати обещал сделать его своим капо, но до сих пор водит за нос. Поэтому Сальво решил переметнуться к Доменико. Только умоляю, никому не говори, а то нам обоим конец! Доменико согласился помочь Сальво и даже, возможно, сделать его своим капо, но взамен попросил об услуге.

Прикрыв глаза, задерживаю дыхание. Силы стремительно покидают меня, отставляя напоследок горькое отчаяние. Если Нари скажет, что Доменико потребовал ее в обмен на должность капо для Сальво… если Нари стала предметом низкого торга, то… я сойду с ума.

– Доменико сказал нам с братом, что силой заставил тебя выйти за него замуж и манипулировал тобой, чтобы ты помогла ему попасть в Совет. Тебе пришлось ему помочь, но тебе ненавистен ваш союз и роль его жены. Мне легко было этому поверить, потому что ты всегда ненавидела синдикат и пыталась сбежать. Доменико не хотел, чтобы ты осталась с ним из-за чувства долга и ради Рени, поэтому попросил меня ему подыграть и притвориться, что мы помолвлены. Он обещал, что поселит тебя в хорошем месте, обеспечит безопасность и исполнит все твои мечты. Эта просьба показалась мне странной, но Доменико убедил меня, что только так ты уедешь, не оглядываясь, и не будешь чувствовать себя виноватой, что бросила Рени и не выполнила свой долг. Если ты сильнее возненавидишь его из-за предательства, то с легкостью забудешь о прошлом и вскоре будешь счастлива. Доменико так хорошо тебя знает и так убедительно говорил о твоей ненависти, что… я ему поверила. – Вздохнув, Нари трет ладонью лоб.

Я ловлю каждое ее слово. Каждый жест. Услышанное кажется невозможным, но в то же время…

Доменико сделал то, что обещал, – отпустил меня. И при этом постарался, чтобы я не сожалела об отъезде и не оглядывалась назад. Они с Орсоном разыграли меня, а Нари помогла. Прогулка с Рени и Нари в парке… Доменико знал, что я пойду за ним, и Орсону было поручено привести меня в нужное место в нужное время…

Черт возьми… актеры недострелянные!

Ну, Дон Доменико… нет слов…

Нари не за что извиняться. Уж что-что, а убеждать и манипулировать Доменико умеет как никто другой.

– Ты любишь его, Ада? – шепотом спрашивает Нари. – Хотя не отвечай, я и так вижу, что любишь. Я еще в парке заметила, как ты побледнела, когда увидела нас вместе. Тогда я заподозрила, что не все, что сказал Доменико, – правда. Я потом полчаса его допрашивала, требуя объяснений, но он стоял на своем: что ты ненавидишь и его, и синдикат. Если мои действия причинили тебе боль, умоляю, прости меня! Клянусь, между мной и Доменико не было ничего личного! – Поморщившись, Нари опускает голову. – Мой брат… предложил меня Дону, но тот сказал, что не собирается жениться. Да и я не успела ничего к нему почувствовать. Ты же знаешь, я надеялась выйти замуж по любви, но была готова помочь брату и выйти за Доменико. Дон такой… странный. Вроде достиг вершины власти, все перед ним расстилаются, а он только злится, и взгляд отсутствующий. Когда ты уехала, он вообще пропал на несколько дней. Карло за мной приглядывал, пока я в Корстоне была. Он сказал, что ненавидит баб, потому что мы мужиков портим. Ну… он матом сказал, конечно, ты его знаешь. Я долго упрашивала Карло дать мне твой адрес, и он наконец не выдержал. Сказал, что пусть босс ему голову оторвет, ему пох… все равно, но надо все вернуть как было, а то мы все его достали. Знаешь, мне кажется… Доменико тоже тебя любит, причем очень сильно. Поэтому и отпустил тебя жить так, как ты хочешь. Никто другой в синдикате так бы не поступил, ты и сама знаешь. Заставили бы тебя делать что им надо, а сами бы развлекались. Доменико встречался с Сальво на днях, и он выглядит ужасно. Не знаю, что он сказал тебе на прощание, но если что-то про нас с ним или еще какие гадости, то не верь! Бывает, мужчины кричат о любви и не отпускают женщину ни на шаг, но это не настоящее. А вот так, чтобы с кровью и с душой от себя оторвать и отпустить на свободу, а самому потом дохнуть, такое нечасто встретишь. Ему плохо без тебя, Ада. Если любишь его, то… Неужели ты настолько ненавидишь синдикат, что не можешь принять Доменико? У тебя было жуткое детство, но это не значит, что и дальше твоя жизнь будет плохой. Вспомни моих родителей. Между ними не было страсти, но они построили хорошую семью. Они обожали нас с Сальво, мы ездили на каникулы всей семьей, в доме всегда было полно гостей. Папа приходил на все школьные выступления и держал бизнес синдиката в стороне от дома. У вас с Доменико может быть даже лучше, чем у моих родителей, потому что вы любите друг друга. Неужели ты не сможешь принять его таким, какой есть? Вот, смотри…

Нари садится рядом со мной, открывает фотографии на телефоне. Теплые, семейные. Родители обнимают детей, пикник в лесу, несколько поколений Рунелли отдыхают на берегу океана, Нари и Сальво с подарками под Рождественской елкой…

Мы плачем вместе, вспоминая трагическую смерть ее родителей. Делимся нашими мечтами и страхами, как и раньше, в академии.

Я боюсь своих чувств к Доменико.

Боюсь поверить, что и он любит меня в ответ.

Боюсь, что у нас не получится ничего настоящего.

А Нари боится того, что случится, когда Дон Агати узнает, что Сальво переметнулся к Доменико. И в страхе гадает, за кого ей придется выйти замуж, чтобы спасти брата.

Нари уезжает затемно, после того как ей звонит разгневанный Карло и выкрикивает цепочку ругательств о бабах, от которых нет ничего, кроме болтовни и проблем.

А я остаюсь.

Растерянная. Полная надежды и недоверия. И страха.

Так и провожу всю ночь, не зная, что и думать.

А наутро появляется Доменико.

Прямо в цветочном магазине, спугнув пару старушек, которые показывали мне свое вязание.

Подходит к прилавку. Взгляд холодный, губы сжаты.

А у меня все нутро уходит в пятки. И руки дрожат. Вся я дрожу, потому что столько всего между нами, огонь и лед. Боюсь льда, обмана боюсь, всего боюсь, хотя мне вообще еще ничего не предлагали.

– Что она тебе наговорила? – спрашивает низким, тяжелым голосом. Явно имеет в виду Нари.

– М-много интересного, – отвечаю ровным тоном, хотя и задыхаюсь от близости Доменико. И не страх это, а нечто намного более сложное. И тоска, и страсть, и обида, и вагон других эмоций, противоречивых и сильных.

– Например? – приподнимает бровь.

– Например, что ты заставил ее притвориться твоей невестой. Ты хотел, чтобы я возненавидела тебя за обман и навсегда о тебе забыла.

Доменико морщится, и на секунду мне кажется, что он сейчас обвинит Нари во лжи и уйдет.

Но потом он спрашивает.

– И как, это сработало?

– Нет, – отвечаю честно, потому что между нами и так слишком много лжи. Всю оставшуюся жизнь будем разгребать. – Мне не за что тебя ненавидеть. Я помогла тебе войти в Совет, но в остальном была плохой женой, поэтому не удивилась, что ты от меня избавился.

В магазин заходит покупатель. Доменико бросает на него взгляд, и тот пятится к двери и буквально вываливается на улицу. Заперев дверь, Доменико поворачивает табличку на «Закрыто».

– И как тебе здесь? – спрашивает, разглядывая ведерки с цветами.

– Все очень хорошо, спасибо, – отвечаю приветливо, вежливо, но при этом не чувствую под собой ног. – А у тебя как дела?

– Более-менее.

– Что-то случилось? – Меня в момент охватывает тревога за него. Глупое сердце!

– Да, случилось, – отвечает сурово, потом подходит ко мне, ладонью обхватывает меня за шею и склоняется к моему лицу. – Ты. Со мной случилась ты.

Сглатываю. Перед глазами черные мушки. Надо сделать вдох, но не могу.

– Мне требовалась покорная и хорошо обученная жена, истинная жемчужина синдиката. Такая, чтобы не встревала в мои дела, не командовала, лишнего слова не говорила, не лгала и не лезла мне под кожу. Чтобы хотела жить по правилам синдиката. Тогда все было бы хорошо, по плану, как я и задумал. Но по какой-то непонятной причине, видимо, за мои грехи, мне нужна ты. Ты… – Прикрыв глаза, резко выдыхает. – Нужна мне.

Лбом касается моего, притягивает меня в объятия. Медленно, осторожно, как будто не уверен в моей реакции.

Втягиваю знакомый и теперь уже родной запах. Поздно бояться, мое сердце давно уже сделало выбор. Опасный, сложный, но Доменико стоит риска.

– У меня никогда не было семьи, поэтому я и не думал, что она мне нужна. Мне требовалась только подходящая, смирная жена, уважающая традиции синдиката. Я заметил тебя еще в академии и уже тогда понял, что ты не подходишь на эту роль. Остальные девушки послушно выполняли указания учителя, а ты смотрела в окно, как будто мечтала оказаться в другом месте. Ты выглядела… живой, не смирившейся. Побег это подтвердил. Когда ты появилась в моем доме, я решил не отказываться от подарка судьбы, но мне претило тебя использовать. Раньше я бы и бровью не повел, а тут… противно было тебя обманывать. Но ты так искренне на все реагировала… я не смог отказаться. Убедил себя, что ты тоже врешь, поэтому счет равный. Думал, вылеплю из тебя то, что мне нужно, и тогда ты будешь в кармане, и твой отец заодно. Вроде все шло по плану, но мне только хуже становилось. Затянуло меня на самое дно, и противно было, что все неправильно. Ты ненавидела синдикат и меня вместе с ним, а мне вдруг захотелось большего. Тебя. Семью настоящую, что бы это ни значило. Мне много чего хотелось, а ты уехать мечтала, от меня избавиться. Когда на нас напали, я увидел ужас в твоих глазах и понял, что больше не могу так. Должен тебя отпустить. Вот и отпустил, идиот. Хотел, чтобы раз – и отрезало, и чтобы ты не оставалась со мной из ложных побуждений. Решил, что если ты возненавидишь меня за предательство, тебе легче будет перечеркнуть прошлое, стать счастливой и… забыть меня.

– Ну да, забудешь тебя, как же!

– Я идиот, да? Все испортил?

– Ты очень постарался все испортить.

Обнимает меня изо всех сил. Выдыхает в мои волосы, как будто не дышал с нашей последней встречи.

– Будешь мучать меня, да, Ада? Наказывать, заставлять замаливать грехи, умолять тебя…

– И на коленях ползать будешь.

Посмеиваясь, целует меня в висок, прижимает к себе изо всех сил. Какое-то время мы стоим в молчаливом понимании, словно впитываем эмоции через кожу.

– Я ничего не забыла, – шепчу. – И не возненавидела тебя ничуть. И скучала дико. Я действительно очень испугалась, когда на нас напали в твоем офисе, но ни на секунду не сомневалась, что ты спасешь нас с Рени.

– Когда я убил отца, на твоем лице был ужас. Ты решила, что я чудовище…

– Я была тебе благодарна, Нико.

– Правда?

– Да, конечно. Там были и люди моего отца тоже, и они собирались убить нас обоих. Из таких ситуаций нет легкого выхода.

– О своем отце не волнуйся. Он не сунется на нашу территорию еще долгое время.

– Спасибо, однако это не меняет того факта, что жизнь в синдикате – это непрерывная война.

– Ты не узнаешь о войне. Ты будешь моим миром. Ты хороший человек, Ада, до глубины души хороший, и я хочу защитить тебя, чтобы ты осталась такой и всегда была рядом. Мы создадим новые традиции, наша семья будет неприкосновенным местом. Помнишь, ты попросила о гнездышке в горах? Я нашел подходящее место…

– Я шутила!

– Может, и так, но идея мне понравилась. Послушай… Долгие годы я жаждал власти. Боролся, готовился, собирал вокруг себя людей. Ты придала мне сил, встала рядом как равная. Благодаря тебе я добился всего, о чем мечтал. А потом понял, что без тебя все, чем я владею, не имеет смысла. Если сможешь принять меня, то я твой. Безраздельно. Не думай, что мне это нравится. Я далеко не в восторге, что у меня появилось уязвимое место и ты постоянно в моих мыслях. Любовь – это самая опасная форма опьянения, однако я не в силах изменить то, что чувствую.

Отстранившись, Доменико смотрит на меня бешеным взглядом, полным нужды.

Всего секунда, и его руки оказываются в моих волосах. Его губы на моих, его язык во мне. Доменико обнимает меня с такой силой, словно хочет спрятать внутри себя. Выпивает мое дыхание.

Кажется, мы куда-то идем, но я не ощущаю под собой земли. Во всех смыслах.

Не уверена, что хозяина магазина обрадовало бы, чем мы заняты на его территории, да еще в рабочее время, но сейчас мне все равно. Срываю с Доменико рубашку. Он спускает брюки вместе с боксерами, укладывает меня на диван и оказывается сверху. Разводит мои бедра. Проводит горячими, шершавыми губами по моему лицу, по шее, по чувствительным от поцелуев губам. Ласкает грудь. Подняв мои колени, одним движением проникает до упора, растягивая меня, вырывая из меня громкий крик удовольствия.

Цепляюсь за него, покусываю его губы, чуть не плачу от охватившего меня бешеного счастья. От ощущения правильности происходящего, как возвращение домой, к себе.

Правильное не должно быть идеальным, но оно должно быть твоим.

Доменико двигается все быстрее, глубже, отчаяннее. Ласкает мои губы языком… шепчет, что умрет, если не кончит в меня прямо сейчас.

И я срываюсь с края. Взрываюсь фейерверком, и он следует за мной, выкрикивая мое имя вперемешку с обещаниями.

– Каковы шансы, что ты забеременеешь и тебе придется снова выйти за меня замуж? – спрашивает хрипло, когда мы, отдышавшись, лежим в объятиях друг друга.

– Невысокие, я предохраняюсь.

– С этим надо что-то делать, а пока поженимся.

– Это ты так делаешь мне предложение, или снова поженишь нас без спроса?

– Без спроса намного проще и быстрее.

– Как хочешь.

– Нет, Ада, в этот раз будет так, как хочешь ты.

– Уверен, что я тебе нужна? Вокруг тебя увивается столько роскошных женщин…

– Ада, я не был ни с кем кроме тебя со дня нашей встречи. И не собираюсь тебя обманывать. Я должен завоевать твое полное доверие, это важнее остального. Мне нужна только ты, именно ты.

– Почему? – Не то, чтобы я не верила Доменико, но после бесконечной лжи между нами боюсь ошибиться.

– Потому что ты – мой дом, а у меня никогда не было дома. Пойдем! – Доменико подает мне руку. – Кое-кто очень хочет с тобой увидеться.

Мы выходим из магазина и направляемся на пляж.

На песке сидят Орсон и Рени, окруженные ведерками и лопатками, и строят башню из песка. Орсон так увлечен, что не замечает нашего приближения.

Завидев меня, Рени карабкается на ноги и спешит навстречу.

– А-да А-да А-да А-да… – лепечет радостно.

Поднимаю его на руки, обнимаю, и мы кружимся по пляжу. На моих глазах слезы счастья.

Доменико присоединяется к нам, и мы все трое обнимаемся.

Орсон не смотрит на нас, слишком занят построением башни. Только бурчит:

– Вы оба свихнулись на фиг, поэтому подходите друг другу. Семья.

– Да, семья, – улыбается Доменико.

Мы трое кружимся по пляжу, смеемся, я признаюсь в любви моим мужчинам, большому и маленькому.

Я боролась против нас с Доменико изо всех сил, но я люблю его. Разум еще долго будет сопротивляться, но что он может сделать, если Доменико уже в моей сути, в самой сердцевине? Не подумайте, я не воспылала любовью к синдикату, но наши чувства и наша семья стоят риска. Если Доменико нравится власть, то я встану рядом и поддержу его. Пусть получит все, о чем мечтал.

Оставив Орсона на пляже, мы идем домой.

Глядя на счастливое лицо Доменико, я думаю о том, что от судьбы не уйдешь.

А даже если уйдешь, потом все равно выберешь ее сама.