Безбашенный (СИ)

Глава 29

Лиза

Я всю ночь не спала... Хотя понимала, что сон наверняка смог бы остановить все эти безостановочные болезненные мысли о Дане. Проворочалась с боку на бок. Глаза опухли от слёз. Выключилась только под утро...

Меня будит телефонный звонок. Скидываю вызов Аверьянова и ставлю телефон на беззвучный режим.

Вновь засыпаю. Во сне не так тяжело и больно.

Окончательно проснувшись, долго лежу, уставившись в потолок. Сил нет... Меня словно выпотрошили.

Тянет позвонить Вере и пореветь в трубку. Она меня, конечно, пожалеет и не скажет, что я сама вляпалась во всё это, наивная дура.

Ведь предупреждала меня подруга об Аверьянове. А я самонадеянно посчитала, что со мной у него этот номер не прокатит.

Боже...

Не звоню Вере.

Иду в душ, чтобы взбодриться немного. Налив себе чай, проверяю телефон. От Дана двадцать пропущенных. И три сообщения. Голосовые.

Удаляю, не слушая. Буду ещё большей дурой, если поверю в его сладкие речи о том, что я какая-то особенная.

Уныло осматриваю холодильник. Теперь у меня есть продукты, но готовить совсем не хочется. И есть не хочется.

Ничего не хочется.

Грею руки о чашку, забравшись на табурет с ногами. Тоскливо смотрю в окно. Там просто серый пустырь, от вида которого настроение падает ещё ниже.

Вибрация телефона заставляет меня подпрыгнуть. Чуть не опрокидываю на себя чай.

На экране написано «Ильдар».

— Да, — принимаю вызов.

— Лиз, ну что там? Ты решила нарушить наше соглашение? — говорит он недовольным голосом.

Мне хочется наорать на парня за то, что у него голос Дана. А потом поплакать. Снова.

Пересилив себя, отвечаю ровным голосом:

— Говорила с твоим отцом вчера. Сегодня вечером он должен за мной заехать. Сказал, что покажет квартиру.

— Да ладно? — в голосе восторг. — А ты молодец! Хвалю! Быстро ты его обработала.

Морщусь. Никого я не обрабатывала... Хотя, наверное, так это и выглядит.

— Позвони мне потом, ладно? — просит Ильдар.

— Да, хорошо.

— А с голосом что? — напрягается он. — Что-то случилось?

И мне так хочется рассказать ему, какой говнюк его брат... Но я выдавливаю:

— Всё нормально.

И отключаюсь.

Проспала я почти полдня. Время быстро приближается к вечеру. К шести уже с трудом нахожу себе место.

Давид Русланович звонит в семь.

— Лизочка, я подъехал. Можно зайти к тебе?

Боже, нет!

— Аа... А я уже готова. Выхожу.

— Хорошо. Жду тебя.

— Бегу.

Поспешно обуваюсь и открываю дверь. Меня трясёт так, что даже с замком с трудом справляюсь.

Бегу вниз по лестнице, выхожу из подъезда. Ищу глазами серый мерседес седан Фридмана, на котором он ездил раньше. Но возле подъезда стоит только чёрный джип. Тоже мерседес.

Давид Русланович идёт мне навстречу.

— У Вас новая машина? — смущённо смотрю на него.

— Да, — усмехнувшись, мужчина берёт меня за руку. — Ну как ты? — второй рукой проводит по плечу.

Съёживаюсь. По спине пробегает холодок.

— Я...

Мне так хочется побыстрее убраться отсюда. Стоять под окнами соседей — не самая лучшая идея.

— У меня всё хорошо.

Отстраняюсь от Фридмана и иду к его машине.

— Ой, какая высокая...

— Я помогу.

Внезапно появившись за спиной, подсаживает. И меня передёргивает от его липких пальцев на моих бёдрах. Сажусь и нервно пристёгиваюсь. Костерю себя на чём свет стоит за то, что ввязалась во всё это.

Давид Русланович неторопливо обходит машину, даже здоровается с соседкой. Той самой, которая считает меня проституткой...

Да Господи!

Сползаю ниже в кресле. Не хочу, чтобы меня кто-то видел. Наконец Фридман садится за руль.

— Ты прячешься? — сразу замечает мою позу.

— Прячусь, да, — признаюсь я. — Не хочу лишних пересудов.

— Думаешь, нас будут обсуждать? Многим известно, что я просто тебя опекаю.

— А на самом деле? — вырывается у меня.

Ухмыльнувшись, он оставляет этот вопрос без ответа. Заводит мотор, и машина трогаемся.

Пока едем по городу, наблюдаю, как раз за разом загорается от звонков Дана экран моего телефона. Он вновь на беззвучном, даже не на вибро.

— Ответишь? — внезапно спрашивает Фридман, видимо, обратив внимание на мой телефон.

— Нет, — совсем отключаю его.

— Какой-то настырный ухажёр? — агрессивно повышается его голос.

— Можно и так сказать, — пожимаю плечами.

Даже интересно, что Фридман может сделать. Запретить мне иметь личную жизнь?

Внезапно хочется прощупать границы его терпения. Смотрю на мужчину. Он отвлекается от дороги и бросает взгляд на меня.

— Могу разобраться с любым ухажёром, — раздуваются его ноздри. — Ты только скажи.

— Я сама разберусь, Давид Русланович. Неужели я Вас дёргать буду из-за своей личной жизни?..

— Личной жизни... — задумчиво бормочет он, барабаня пальцами по рулю. — И насколько всё серьёзно? С этим ухажёром?

Вновь пожимаю плечами.

— Пока не поняла. Буду в этом разбираться.

— Ровесник твой?

— Чуть старше.

— Тебе такой не нужен, Лизочка. Мальчишки... Они не смогут позаботиться о таком хрупком сокровище, как ты. Тебе нужен настоящий мужчина.

Внезапно его ладонь ложится на моё колено. Похлопывает, потом несильно сжимает.

— Ты очень хорошая и умная девочка. Не трать своё время на недостойных тебя.

Господи... Убери свою руку!

Во мне поднимается волна гнева. Хочется врезать пощёчину по самодовольному лицу Фридмана. Его сыновья так похожи на него, чёрт возьми!

Сдвигаю колени в сторону, и Фридман убирает руку. В салоне повисает невыносимое напряжение. Стараясь взять себя в руки, отворачиваюсь к окну.

Наконец мы паркуемся в подземном паркинге элитной новостройки.

— Ну что? Идём? — смотрит на меня Давид Русланович, заглушив мотор.

— Да, — поспешно отстёгиваюсь и без его помощи выбираюсь из высокого джипа.

Заходим в подъезд, едем на лифте с большим зеркалом. Ловлю его взгляд в отражении. Тяжёлый, неприятный...

Выходим на седьмом этаже. Фридман открывает ключом одну из четырёх дверей на площадке.

— Прошу, — пропускает меня вперёд.

С опаской захожу внутрь. В прихожей темно и пахнет чем-то знакомым... Через мгновение понимаю, чем. Новой мебелью. Когда Фридман сменил мебель во всех комнатах старших в детском доме, пахло именно так же. Новизной.

Давид Русланович заходит следом, включает свет и закрывает дверь.

— Можешь не разуваться, — шепчет возле моего виска. — Проходи, покажу тебе твою квартиру.

Ох, что-то мне нехорошо...

— Смелее, Лизочка, — подталкивает меня Фридман.

Прохожу в гостиную. Мужчина включает свет. Осматриваюсь. Тут просторно, но неуютно. Стены холодного светло-голубого цвета. Что-то фактурное с перламутровым отливом. Мебель кажется вычурной и слишком тёмной.

Возможно, я просто придираюсь, чтобы найти повод отказаться от такого дара. Вот только я обещала Ильдару...

Молча выхожу из гостиной и захожу в соседнюю комнату. Фридман идёт за мной по пятам. Свет он здесь не включает, но я вижу, что это спальня. Кровать просто огромная, застелена тёмным пледом. На полу тёмный ворсистый ковёр.

Мне неловко находиться в этой спальне с мужчиной. Разворачиваюсь к двери, но он ловит меня за плечи.

— Подожди. Здесь пока не подключено потолочное освещение, но зато есть вот это...

Подводит меня к кровати, нажимает на кнопку над тумбочкой. Стена за изголовьем, декорированная деревянными рейками, начинает мерцать красными огоньками. Глазам становится неприятно от такого света.

— Не нравится? — ловит мою эмоцию Фридман.

— Всё просто восхитительно, — едва шевелю губами. — Мне хочется поскорее посмотреть всю квартиру.

Поспешно сбегаю. Нахожу кухню, сама включаю свет. Кухня современная и светлая. Здесь комфортно.

— Сейчас сделаю нам кофе, — Давид Русланович начинает открывать ящики.

— Это совсем не обязательно.

— Ты права. Наверное, хочешь взглянуть на документы? Пойдём, Лизочка, — направляется к двери.

Меня немного отпускает. Находиться здесь наедине с ним довольно неприятно. Наверняка документы на квартиру находятся в его офисе, и там, скорее всего, будет кто-то из сотрудников. Охрана, например.

Но все подозрения и мерзкие ощущения вновь поднимаются во мне, когда мы едем совсем не в его офис. Точнее, мы вообще никуда не едем на машине. А просто поднимаемся на лифте на последний этаж.

— Куда мы идём? — спрашиваю настороженно.

— Ко мне.

— Вы живёте в этом доме? — шокированно произношу я.

— Да. Удивлена? — усмехается он. — Неужели думаешь, что я смог бы оставить тебя без присмотра?

Не могу ничего ответить. Горло сковывает от предчувствия чего-то плохого.

— Проходи, Лизочка.

Передо мной открывается единственная дверь на этом этаже. Похоже, так выглядит пентхаус.

— Ну чего ты боишься? — заглядывает Фридман мне в глаза.

«Я боюсь Вас», — хочется мне сказать, но я качаю головой и захожу в квартиру. Давид Русланович не снимает ботинки, и я тоже остаюсь в обуви. Не предлагая никаких экскурсий по пентхаусу, он ведёт меня по коридору, приобняв за плечи. Последняя дверь оказывается кабинетом.

Фридман усаживает меня на стул. Сам обходит величественный стол из красного дерева и опускается в кресло. Достаёт из ящика стола папку. Перебирает в ней какие-то бумаги и кладёт наконец передо мной один листок.

Пробегаю по нему глазами. Свидетельство на собственность. Квартира и правда оформлена на моё имя.

Хочу взять свидетельство в руки, но Фридман быстро убирает его обратно в папку. Вопросительно смотрю мужчине в глаза.

— Тебе документы не нужны, Лизочка. У меня они будут сохраннее. Прописывать тебя в эту квартиру поедем вместе. Счета я буду оплачивать сам, ты их не потянешь.

Это всё крайне паршиво пахнет...

— Так квартира моя или нет? — робко спрашиваю я.

— Твоя.

— Без каких-то дополнительных условий?

— Эмм... — поджимает губы, отводит взгляд и небрежно роняет: — Не совсем так.

— А как?

— Давай всё-таки кофе, — поднимается из-за стола.

— Нет. Объясните! — настаиваю я.

Пусть в лицо мне скажет, чего он хочет. Даже ради Ильдара я не приму эту квартиру, если мои подозрения о грязных желаниях Фридмана окажутся правильными.

— Хорошо, — он садится обратно в кресло. — Всё просто, Лизочка. Ты мне очень дорога. Я тебя опекаю. Ты не сопротивляешься и позволяешь себя опекать.

Это не объяснение!

— Я всё равно не понимаю. Как именно опекать?

— Как, по-твоему, мужчина может опекать женщину? — его голос просаживается, а взгляд тяжелеет.

Всё, мне дурно...

— Знаете... — начинают дрожать мои губы. — Я, пожалуй, пойду.

Поднимаюсь. Фридман тут же оказывается рядом.

— Лиза, ну что за истерика? — укоризненно качает головой. — Я же тебя ни разу не обидел. И никогда не обижу. Мои намерения чисты.

— Вы же в отцы мне годитесь! — морщусь я.

— Это не имеет значения. Ты уже взрослая. Девушка. Даже женщина. Возраст — это просто цифры.

— Давид Русланович, — заставляю себя смотреть в его похотливые глаза. — Вы предлагаете мне стать Вашей любовницей за эту квартиру?

— Зачем так грубо, Лизочка?

— Ну Вы же не жениться на мне собираетесь!

— Верно.

— Получается, я должна стать Вашим маленьким грязным секретом? — меня вдруг выносит на эмоции. — Вы в своём уме?! Я была о Вас лучшего мнения!

Хочу убраться отсюда, но Фридман хватает меня за плечи и силой прижимает к своей груди.

— Зачем же так нервничать, Лизочка?.. Глупенькая, ведь я — твой шанс! Я готов положить мир к твоим ногам!

Его мерзкие руки тискают меня, пытаются обхватить лицо и повернуть так, чтобы получить доступ к губам. Я выкручиваюсь, опустив подбородок к груди, брыкаюсь, кричу. Горловина моей футболки рвётся, плечо оголяется. Мужские губы оказываются на плече, а пальцы больно сжимают волосы на затылке. Дёрнусь — и клок волос окажется в его руке.

— Отпустите... Отпустите!

— Папа! — внезапно раздаётся голос Ильдара.

И тут же слышатся шаги. Фридман не успевает от меня отпрянуть.

— Что тут за херня? — восклицает Ильдар, направляя на нас камеру телефона. — Пап, ты что делаешь? А как же память о моей матери? А как же твоя публичная жизнь? Ты что, спишь с малолеткой?! Вдруг кто-то узнает?! Ой, как нехорошо!..

— Убери камеру, говнюк! — рявкает Фридман, делая шаг к сыну.

— Я говнюк? — Ильдар изображает удивление. Поворачивает камеру на своё лицо. — Всем привет, народ! Я — говнюк и сын Давида Руслановича Фридмана. Но если я говнюк, то он — отец говнюка. Правильно я понимаю? Такое огромное говни-и-ще!

— Хватит паясничать! Дай сюда!

Он пытается выхватить у Ильдара телефон, но тот ловко отпрыгивает и оказывается рядом со мной.

— Скажи на камеру, кто ты такая, — требовательно говорит парень, тыча телефоном мне в лицо.

Отпрянув от него, обнимаю себя за плечи. Слёзы градом бегут по щекам, я задыхаюсь...

Фридман бросается к Ильдару. Тот запрыгивает на стол и снова направляет камеру на себя.

— Ну как вам шоу, народ?! Нравится?

— Ильдар, удали видео! По-хорошему тебя прошу!

— Ох, папа... Умоляй меня лучше! — насмехается над ним парень. — Ты плохо стараешься!

Взбешённый Фридман дёргает его за ногу. Ильдар летит со стола. На секунду мне кажется, что сейчас он весь переломается или разобьёт голову. Но парень ловко группируется и быстро вскакивает на ноги.

— А это уже покушение на жизнь! — говорит он в камеру.

Его отец обходит стол, подбираясь к нему. Ильдар дёргается в другую сторону и вновь оказывается рядом со мной.

— Скажи всем «привет», Лиз!

Экран его телефона маячит перед моим лицом.

— Народ, это Лиза!

Какой народ? Что он несёт?

Сосредотачиваю внимание на экране. Там всплывают какие-то сообщения, стикеры разные... Прямая трансляция?

— Ты это видео сейчас удалишь! — наступает на нас Фридман. — Иначе я раздолбаю твой новенький айфон!

— Пап, ну какое видео? — язвительным тоном спрашивает Ильдар, вальяжно приобняв меня за плечи. — Я человек прагматичный. Сразу заливаю в сеть, чтобы ничего не потерять.

— В какую, к чёрту, сеть?!

— На своём канале транслирую. Ты знал, что у меня 700 тысяч подписчиков?

Кажется, вздрагиваем мы с Фридманом синхронно.

— Маленький ублюдок! — рявкает он. — Чего ты добиваешься?

— Твоего позора, пап! Всё для тебя!

Матерясь, Фридман вылетает из кабинета. Ильдар смеётся и кричит ему вдогонку:

— Пока эту трансляцию никто не засейвил, предлагаю тебе отдать мне то, что я просил!

Я хватаю со стола папку, припечатываю к груди парня.

— Вот твоя квартира! Заканчивай всё это!

Ильдар вырубает телефон.

— Ты чо, до сих пор не поняла, что дело не в квартире? — сатанеет его голос. — Мне информация нужна. И пока он её не даст, я буду вирусить эту трансляцию. Через неделю пол-России будет знать о грязной связи Фридмана и сиротки Лизы.

— А как же я? Ты ведь меня сейчас опозорил!

Ильдар не отвечает и выходит из комнаты.

Как я могла доверять ему? Он такой же, как Дан! Сволочи оба!

Ильдар вдруг возвращается. На его лице больше нет самодовольного выражения. Засунув телефон в карман, силой впихивает мне в руки папку, сжимает мои плечи и наклоняется так, чтобы наши лица были на одном уровне.

— Иди на улицу. Там стоит такси. Садишься и ждёшь меня. Поняла?

— Да пошёл ты! — шиплю я, скидывая его руки. — Вместе со своим папашей! Вместе с этой квартирой! — швыряю папку на пол.

— Лиз, тебе нельзя сейчас домой. Я тебя спрячу.

Господи... Что?

— Ты же обещал мне безопасность! — бросаюсь на него, бью кулаком в грудь.

Тут же взыв от боли, начинаю рыдать ещё сильнее.

— Ну прости... прости... — пытается поймать меня Ильдар. — Я тебе потом всё объясню. Иди в машину, Лиз.

Я выбегаю из кабинета и, ничего не видя перед собой, несусь к выходу. К счастью, дверь открыта, и Фридман-старший не попадается мне на пути.

Лифт... долгожданный глоток свежего воздуха...

Зубы стучат. Лицо и шея мокрые от слёз.

Вижу у подъезда такси. Прохожу мимо.

Футболка порвана, куда я в таком виде?

Обняв себя руками и прикрыв грудь, слепо иду вперёд, желая убраться отсюда поскорее. В голове просто не укладывается, как я могла оказаться в такой ситуации.

Рядом останавливается машина. Из неё вылетает Ильдар и прижимает к своей груди.

— Лиз, ну прости меня, — шепчет он. — Сядь, пожалуйста. Я всё тебе объясню сейчас. Ты поймёшь. Пожалуйста, Лиза! Тебе нельзя сейчас домой. Именно туда он и явится, решив, что ты была со мной заодно. Поверь, ты не захочешь узнать, как он получает то, что ему никак не достаётся. Церемониться с тобой он больше не будет. Ну что ты сделаешь? Полицию вызовешь? Да у него всё проплачено везде!

Не шевелюсь. Сил на сопротивление нет.

Его отца я очень боюсь. Ну что я могу против него?

Ильдар сажает меня в машину, и я позволяю ему себя увезти.