Безбашенный (СИ)

Глава 43

Дан

— Да нее... Криво! — цокает языком Макс.

Мы пялимся на стену, синхронно склоняя головы то вправо, то влево.

— Да где? — хмурится Гроз.

— Везде! — ржёт Максим. — Рисунок на обоях должен совпадать, а у нас абстракция какая-то вышла. А вон там швы внахлёст, а не встык.

— Да пипец! — швыряю тряпку на пол.

— Хорош. Нормально вышло, — вклинивается Дамир. — К тому же там будет шкаф.

— А как там со шкафом-то дела, кстати? — разворачивается к нему Гроз.

— Нормально тут у меня всё. Своё делайте.

Пыхтя, доклеиваем обои. Уж как вышло, так вышло.

Ребята предлагали скинуться на бригаду, но я настоял, что хочу попробовать сам. У меня же, блин, не лапки! Да и статус мажора в прошлом.

Ставим новенькую кровать к окну. Кладём на неё матрас. Макс деловито моет пол, приговаривая, что нам всем ещё учиться и учиться делать ремонт. Вчетвером придвигаем к стене шкаф — тоже новый.

Старую мебель мы уже выбросили. Занавески и прочее наполнение спальни — за Лизой. Как она захочет, так и будет. Может, горшки с цветами или аквариум с рыбками. Места здесь хватит.

— Короче, — Макс стягивает с себя грязную футболку. — Я погнал. Нам с Полей ещё вещи надо дособирать. На чемоданах сидим, сами понимаете.

— А мне к Еве надо, — тоже начинает переодеваться Дамир. — Докинь меня до студии.

— Легко!

Егор остаётся.

Стоим вчетвером в маленькой прихожке. Накатывает тоска. Жму руку Максу, обнимаемся. Непонятно, когда увидимся теперь.

— А ты, значит, всё-таки к футболу прикипел, — не удерживается от сарказма Гроз, глядя на Мира. — Ну привет там тренеру Столярову от меня.

— Передам, — ухмыляется Дамир.

Он скоро свалит на очередной турнир. И вообще собирается жить на два города. Универ и Ева здесь, спортбаза и команда — за двести км.

— А что, ты со Столяровым не общаешься, что ли? — Макс пихает Гроза в плечо. — Тесть всё-таки.

— Пока ещё не тесть.

— Ну это уже формальность...

Ржём. Забавное получилось переплетение судеб...

— Ладно. Спасибо, парни!

Вновь пожимаем друг другу руки.

— Удачи, братишки, — театрально смахивает невидимую слезу со щеки Макс. — Как говорится, будете у нас в Москве...

— Припрёмся, не волнуйся! — ухмыляюсь я.

— Я на это рассчитываю!

— Всё, валите, — выпроваживает их Гроз. — Ещё не хватало пускать сопли из-за вас, придурков.

Парни с громким хохотом спускаются по лестнице. Хлопает подъездная дверь.

Доделав вместе с Грозом кое-какую мелочёвку в комнате, смотрим, что получилось. Наша с Лизой спальня теперь выглядит новой — светлой и чистой. Но много чего ещё нужно докупить. Ковёр, новую люстру, а потом и детскую кроватку. К тому же ремонт требуется не только в спальне. Следующая на очереди — кухня. Если мы останемся жить здесь, конечно.

Не уверен, что останемся, но пока пляшем от того, что есть.

— Я в душ сгоняю, и поедем, — говорит Гроз и уходит в ванную.

Переодеваюсь в чистое. Я в душ уже не успеваю.

Лиза со вчерашнего дня в гостинице вместе с Алиной. Мы с Грозом вчера срывали старые обои, выкидывали всякий хлам. А утром парни подтянулись...

Через двадцать минут прыгаем в мою рыксу. Гроз напяливает солнечные очки и заваливает кресло назад. Ему в городе лучше не светиться.

— Ну что там Ильдар? На связь не выходил?

— Нет, — хмуро отвечаю я.

Ильдар пропал пять дней назад. Как сквозь землю провалился.

— Сам чо думаешь?

Задумчиво кусаю губы. Вздыхаю.

— У меня есть две версии. Одну я втираю Лизе, чтобы она не нервничала.

— Тогда давай более реальную.

— Мне кажется, что та инфа, которую Ильдар получил от Фридмана, его просто убила. Возможно, пьёт где-нибудь в одного. Пытается переварить. Смириться.

— А Лизе что говоришь?

— Что он не поверил Фридману и копает дальше.

— Но сам ты так не считаешь, — подытоживает Гроз.

— Нет. Видел бы ты его, когда он нас выпроваживал... Во взгляде жизни не было. Он прям на глазах сдулся.

— Надо его искать.

— Я ищу... И в отель ездил, и по айпишнику через хакеров пытался вычислить. Нет его нигде. Номер недоступен с тех пор, как он прислал последнюю смску. О том, что видео дошло до адресата, а Фридман улетел на поклон к нашему деду.

— Нашему? — хмыкает Гроз. — Всё же не против новых родственничков?

Тоже ухмыляюсь.

— Не знаю. Вроде как-то сжился с этой мыслью.

— Так может, твой брат тоже к деду рванул?

— Я на это очень надеюсь.

Но внутри меня бомбит. Временами в душе ощущается полный хаос, когда я думаю об Ильдаре. С каждым днем всё больше и больше. Словно я ментально чувствую своего брата. И это его хаос, а не мой.

В отель заходим вместе с Грозом. Девушки ждут нас в холле. Счастливая Лиза тут же оказывается в моих объятьях.

— Соскучилась, — шепчет, уткнувшись носом мне в плечо.

У меня от этого простого признания распирает грудь.

— Я тоже... очень... скучал... моя конфетка, — говорю, чмокая её в макушку.

Поднимает голову, смотрит мне в глаза.

— Конфетка?

— Ага. Сладенькая, — расплываюсь в довольной улыбке.

Высунув язык, показываю, как бы я её облизал. Покрасневшая Лиза качает головой.

— Ты...

— Самый лучший, да?

— Ага. И совершенно сумасшедший.

Впиваюсь в её губы.

Ну могу я быть хоть немного сумасшедшим? Пожалуйста!..

Гроз прокашливается. Неохотно отрываюсь от Лизиных губ.

— До завтра, что ли? — протягивает мне руку Егор.

— Ага, — пожимаю. — Завтра в восемь?

— Да. Хотим уехать до пробок.

Они с Алиной тоже уезжают. Мы с Лизой хотим их проводить.

Гроз обещал, что приедет крестить нашего ребёнка. Только это спасает меня от уныния, связанного с тем, что все друзья уезжают.

Ещё я думаю о своём брате. Всё-таки надеюсь, что он останется в моей жизни. Родные же...

Попрощавшись с Грозом и Алиной, покидаем отель.

— Ты почему налегке? Ничего не купила?

— Да что-то как-то всё дорого... — хмуро качает головой Лиза.

Помогаю ей устроиться в кресле. Егор, блин, все настройки спинки сбил.

— Насколько дорого?

— Ооочень дорого!.. — протягивает она. — Поэтому я, как все нормальные люди, закажу всё на маркетплейсе.

Поход в магазин вместе с Алиной, похоже, не увенчался успехом. Лиза у меня экономная.

Управляя машиной одной рукой, вторую протягиваю Лизе. Сплетаем пальцы.

— Вот смотри, нормальная же? — показывает мне фотку на телефоне.

— А что это? — бросаю на него беглый взгляд.

— Напольная лампа. Или вот. Ковёр... А вот смотри, какие плетёные корзиночки для всякой мелочёвки. И вот такую полочку настенную можно. Это же недорого?

— Заказывай всё, что хочешь, — улыбаюсь, видя блеск в её глазах.

Она пытает меня про ремонт.

— Приедем домой — увидишь, — сохраняю интригу. — Кстати, у нас там кровать ещё девственная. Надо опробовать матрас на мягкость-жёсткость.

Её щёчки немного розовеют. Никак не привыкну, что девочки бывают такими — искренними в своей скромности. Раньше мне попадались лишь актрисы, умело играющие эту самую скромность.

Наконец долетаем до дома. Паркуюсь прямо напротив подъезда. Бабка Шура на своём посту — прилипла к окну. Ноздри недовольно раздуваются, взгляд подозрительный. Лизу она давно записала в проститутки, а меня — в её спонсора. Когда Лиза родит, у бабки наверняка инфаркт случится. А я точно сяду, если она что-то плохое ляпнет о моём ребёнке.

Выходим из тачки. Широко улыбаясь, салютую Шуре.

— Здравствуйте, — вежливо здоровается Лиза.

— Уберите машину! Я скорую жду, — цедит старуха.

Это частое явление. То скорая, то полиция, то газовщики. Шура обожает дёргать госслужбы по любому поводу.

— Дан, убери, пожалуйста... — с мольбой смотрит на меня Лиза.

Моя конфеточка всегда выбирает бесконфликтный путь.

— Ладно...

Сажусь обратно в машину, а Лиза встаёт под козырёк парадной. Сдаю немного назад и рулю влево, вклиниваясь между двух дубов.

Бабка из соседнего подъезда завтра проест мне плешь из-за того, что я поставил машину на зелёную зону. Вот только не растёт тут ни хрена. Ни травинки. Солнца на этой стороне почти не бывает.

Шагаю к Лизе. В этот момент во двор влетает чёрный фольксваген бусик. С визгом тормозит между мной и Лизой, закрывая её от меня. Дверь микроавтобуса отъезжает в сторону, из неё вылетают какие-то чуваки. Моментально сбив меня с ног, месят со всех сторон.

Чё за..?

Успеваю закрыть голову руками, и меня лупят по рёбрам тяжёлыми ботинками. Потом сгребают с асфальта, в четыре руки запихивают в тачку. Рвусь обратно — получаю под дых и в лицо.

— Су-ука... — сплёвываю кровь.

— Сядь! — рявкает какой-то мужик. — Или поедешь в отключке.

— Куда поеду-то? — дерзко смотрю на него.

— Узнаешь скоро.

В машину заводят перепуганную Лизу. Её щёки мокрые от слёз, подбородок дрожит.

— Даня... — безмолвно шепчет она, увидев кровь на моём лице.

Начинаю задыхаться от ярости и страха.

— Не... трогай...

— Заткнись — и не тронем, — ухмыляется тот мужик.

Как подкошенный, падаю на ближайшее кресло. Морщусь от боли в рёбрах, растираю кровь по подбородку. Лизу сажают спиной к водителю. Между нами целый ряд.

В тачке всего пять человек. Двое в балаклавах, а двое с лёгкостью светят фейсами. Рожи водилы не видно.

Глядя в глаза своей девочке, так же безмолвно шепчу:

— Всё будет хорошо...

— Телефоны!

Тип в балаклаве забирает наши телефоны. Дверь с грохотом захлопывается, машина резко сдаёт назад и выруливает на дорогу.

Тот, что кажется главным среди них, отчитывается по телефону:

— Оба у нас. Едем.

Лизу увели в дом, а меня почти в отключке втолкнули в подвал. Я рвался к ней, и мне прилетело в голову...

Сижу на бетонном полу, привалившись спиной к стене. Со мной оставили одного надзирателя в балаклаве. Мы сверлим друг друга взглядами уже около часа. Не поддаваться панике просто невозможно, когда моя беременная девочка где-то там...

— У кого мы в гостях, мм? — смотрю на надзирателя.

— Скоро узнаешь, — сухо.

Голос молодой.

— Да понял уже, — хмыкаю. — Фридман нас пригласил, да? А я думал, он в отъезде.

Парень в балаклаве молчит. Плечом подпирая стену, смотрит мне в лицо ледяным взглядом. Такой робот убьёт, если прикажут. От него несёт беспрекословным подчинением.

— И где вас таких штампуют? — провоцирую его. — Есть какой-то клуб дебилов, которым вместо погремушек в детстве дают калаш перебрать?

— Заглохни!

— Ага, уже, — поднимаюсь на ватных ногах.

— Сядь! — рявкает парень.

— Пить дай, — иду к нему. — От засухи подохну, пока Фридмана ждём.

Останавливает меня, уперев ствол в грудь.

— Неужто шмальнёшь? А хозяин потом не заругает?

— Сядь!

— Воды!

Дерзко смотря в его глаза, отвожу от себя ствол.

— Будет тебе сейчас вода! — звучит с угрозой.

Перехватывает ствол рукой и замахивается прикладом. Успеваю от него увернуться, но тут же прилетает пинок по голени, и нога подворачивается. Падаю на колени.

Бл*ть!

— Напился?! — нависает надо мной.

Дверь распахивается.

— Иди погуляй!

Тот мужик из тачки выпроваживает моего надзирателя. Сажусь на задницу и смотрю на вновь прибывшего снизу вверх.

— Лиза где?

— В более комфортных условиях, — ухмыляется он. — С тобой хотят поговорить.

Мужик присаживается на корточки рядом со мной. В его руке телефон, включённый на громкую.

— Давид Русланович, он слушает.

Бля, я даже не удивлён. Фридман, сука!

— Ну что, Даниил? — звучит из динамика его голос. — Или лучше называть тебя именем, которое ты так и не получил от мамочки? Давиан. Что означает «любимый». А Ильдар должен был унаследовать имя прадеда — Измаил. Эта падшая женщина думала, что я позволю ей растить грязнокровок в еврейской семье.

— Пф! Дело вовсе не в крови, — усмехаюсь я. — Мой дед дал бы тебе пинка под зад, узнай он о том, что как мужик ты несостоятелен.

— Ходоров, заткни его, — скучающе говорит Фридман.

Мне прилетает кулаком в челюсть. Опрокидываюсь на спину.

Пи*дец!

Глядя в потолок, начинаю ржать. Походу, чердак мой основательно потёк.

— И где же ты сам, мразь? — медленно сажусь.

— Нравятся тебе новые апартаменты? — игнорирует вопрос Фридман. — Быть не мажором так скучно, правда? Мамочка с папочкой решали все твои проблемы, а теперь ты нахер никому не нужен!

Тыльной стороной ладони стираю кровь с губ.

— Давай без демагогии, дядя! Переходи к сути. Чего тебе нужно от нас?

— От вас? — фыркает он. — От тебя мне ничего не нужно. Ты останешься здесь. Навсегда. Дурак я, что в детский дом тебя отвёз. Надо было в лесу выкинуть. Или в море утопить. Пустить на корм собакам, в конце концов. Вариантов была масса, но я сжалился. Не учёл, что из младенца может вырасти сучёныш типа тебя.

— И снова: бла-бла-бла... — зеркалю его скучающий тон.

Ходоров, как назвал этого мужика Фридман, хрустит костяшками, сжимая руку в кулак.

— Наслаждайся разговором, Давиан. Скоро это будет для тебя непозволительной роскошью.

— Просто запрёшь меня здесь? Оригинально...

— Этот дом нежилой. Принадлежит давно покойному человеку. Стены подвала — три метра, окон нет. Никто не услышит твои жалкие мольбы о помощи. Ходоров, принеси ему последний ужин и стакан воды.

— Слышь, мразь! — вскакиваю. — С Лизой что будет?

— О ней не переживай. Она в моих надёжных руках. Скоро о тебе и не вспомнит, — с издёвкой произносит он.

Вырываю телефон из руки Ходорова.

— Слышь, ты! — рявкаю Фридману. — Я ж тебя закопаю за неё!

— Не сможешь. Я тебя уже закопал. Под тремя метрами бетона. Спи спокойно, Давиан.

Отключается. Ходоров прёт на меня, чтобы отнять телефон. Швыряю трубку в стену, топчу ногами. Тело вдруг простреливает дикой болью, меня трясёт.

«Шокер», — доходит до поплывшего сознания.

Падаю рядом с останками телефона. Напрягая все силы, тянусь к симкарте и зажимаю её в кулаке. Не знаю, как это поможет...

— Дай сюда!

Ходоров почти ломает мне пальцы, забирая симку. Шокер вонзается между лопатками. Уплываю...

Открываю глаза. В башке шумит, тело как не моё.

С трудом поднимаюсь. Под потолком горит тусклая лампочка, едва освещая помещение. Я тут один...

Дверь закрыта. На ней даже ручки нет. Пробую толкнуть — бесполезно.

Ногой натыкаюсь на что-то, и это что-то издаёт хруст. Приглядываюсь. Тарелка с обещанным ужином. Последним. И стакан воды.

Машинально провожу языком по сухим губам. Во рту пустыня. Горло дерёт от бесполезного сухого сглатывания. Но это пить нельзя...

Отхожу от двери, прижимаюсь лбом к холодной бетонной стене.

Вот это я влип...

Однако собственная судьба меня интересует меньше, чем судьба Лизы. Горю изнутри от ярости и беспомощности.

Сколько я здесь? Сколько был в отключке?

Учитывая, какую сильную жажду ощущаю, наверняка прошло несколько часов. Возможно, сейчас глубокая ночь. Или уже утро.

Гроз поймёт, что с нами что-то стряслось! Мы должны были проводить их с Алиной. Он знает, что я ни за что не пропустил бы нашу встречу. Он будет мне звонить. Не дозвонится — поедет к нам домой.

Мы не сдаёмся, ещё нет.

Опускаюсь на пол, смотрю в потолок.

— Слышишь, Лиз? Мы не сдаёмся! Ты ведь ещё здесь, моя девочка?