Босиком за ветром. Книга 2

5 глава. Урочище Бозжыра

Славка качнулась с пятки на носок, нетерпеливо огляделась. Библиотека пустовала, ученики только освободились от школьного заключения и не торопились нырять в книги. К тому же в помещении без кондиционера стояла духота, пропитанная пылью. С июня по сентябрь здание школы превращалось в «чумное» место, если бы не единственный компьютер с выходом в интернет, по читальному залу катался бы шарик перекати-поля под завывания ветра и крики голошеих кондоров.

Славка нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

– Скоро?

Женщина выглянула из-за конторки и скосила взгляд в сторону читального зала.

– Он там уже два часа якобы реферат делает. Тебе тоже для учёбы?

Славка нервно улыбнулась. Кивок получился неубедительным.

– Да, почти.

Библиотекарша заметила её растерянность и сердито нахмурилась:

– Только ты смотри. Вся история сохраняется и всякое непотребное только через пароль.

– Мне нужно ролик найти, приличный.

– А, ну ищи. Если что, зови. Будем искать вместе.

Едва мальчишка освободил стол, Славка села напротив компьютера и, просмотрев переписку с Лукой, нашла название видео. Вроде ничего сложного, но «урочище Бозжыра» она набрала с двумя ошибками, поисковик посмеялся над ней и выдал несуразицу. Славка сердито фыркнула. Снова, в этот раз внимательнее, набрала словосочетание и уставилась на экран. По выпавшим ссылкам сразу поняла, что в этот раз не промахнулась. Нажала на самую верхнюю и зачарованно затаилась.

Запись началась с общего плана – вида на каменистую гряду с высоты птичьего полёта. Закадровый голос что-то говорил про древний океан Тетис, плескавшийся когда-то на этом самом месте. Сейчас же урочище напоминало пустыню с двумя разновеликими «клыками», а вокруг, насколько хватало взгляда, мир переливался оттенками мелового и янтарного. Загадочный, безжизненный мир ветров и тишины. В урочище ощущалось что-то инопланетное, будто останцы имели не земное, а марсианское происхождение.

На заднем плане звучала музыка, она ускорялась или замедлялась в зависимости от подборки фрагментов. Славка не представляла, как Бозжыра выглядит в реальности, даже на записи ощущался необъятный простор и высота. На кадрах мелькали моменты навески стропы, пыльная дорога к «клыкам», воодушевлённые лица слэклайнеров, удивительно похожие в ожидании счастья. Камера выхватывала и Криса. Ветер перебирал его волосы, воровал дыхание и недружелюбно толкал к обрыву.

Рекорд устанавливало человек восемь, но Славка видела только Криса. Прохождение стропы перемежалось с отрывками из интервью и видами на урочище с разных ракурсов. Стропа, соединяющая «клыки», перечёркивала пушистое сливочное небо стремительной стрелой, а под ней колыхались петли страховки.

Камера приблизилась и остановилась на человеческой фигурке, зависшей где-то в облаках.

– Придурок, разве можно так рисковать?

Славка ойкнула, она и не заметила, как сзади подошла библиотекарша и теперь смотрела ролик вместе с ней. Она вернула бегунок на самое начало, хотя ролик ещё не закончился. Увеличила громкость.

С середины видео музыка ускорилась, смена кадров тоже превратилась в хаотичный калейдоскоп, а потом резко остановилась, наступила оглушающая тишина. И в этом внезапном безмолвии неожиданно прозвучал смех. Смех Криса. Он стоял на краю «клыка», вдохновлённый, улыбающийся и до безобразия счастливый. Кроме Криса в ролике мелькали и другие слэклайнеры, они говорили больше и охотнее, зато с ним сняли большинство моментов на стропе.

Славка невольно придвинулась к самому экрану, раскрыв рот, ловила детали: трепещущие, словно крылья, полы распахнутой рубашки, алый шнур страховки, раскинутые в стороны руки и выбеленные восторгом глаза. Снова вид на урочище сверху, улыбка Криса и падающая на его глаза тёмная лента. Последнюю треть ролика он шёл по стропе с завязанными глазами. Пятьсот метров в полной темноте. Он ступал на удивление уверенно, останавливался, только когда налетал порывистый ветер и улыбался. Славка уже видела у него такую безумную улыбку – на опорах ЛЭП. Тогда она впервые поняла, что обнажённое счастье другого человека соблазнительнее распахнутого настежь подсознания.

Библиотекарша досмотрела ролик до конца и осуждающе покачала головой.

– Господи, что только не творят. И зачем? Это же свалишься – костей не соберёшь.

Славка откинулась на спинку стула, продолжая смотреть на остановленный кадр с улыбающимся и летящим Крисом.

– Он же со страховкой ходит.

– Всё равно не понимаю. Опасно и бессмысленно.

– Опасно, – эхом повторила Славка.

По дороге домой она то и дело прокручивала в голове увиденный ролик. Вместе с компанией других экстремалов Крис поставил рекорд по длительности хайлайна с завязанными глазами. Она знала, что он уехал в Казахстан, но о ролике ей рассказал Лука, который остался в Краснодаре. У него уже начались экзамены, и он боялся оставить маму без присмотра. Две недели назад Славка вернула в её сны горящие рояли. Дом снова наполнился музыкой, безумной и безудержной, словно прорвалась плотина, все эти месяцы удерживающая Людмилу Георгиевну в сомнамбулическом состоянии. Она снова много играла, но не по нотам и не с учениками, придумывала мелодию на ходу, что-то записывала на клочках бумаги и снова остервенело стучала по клавишам.

Теперь Славка не могла надолго покидать Краснодар, работа в «Рогалике» из увлечения превратилась в источник дохода. Ей выдали персональный фартук и медкнижку, вписали её день рождения в список сотрудников и пришпилили на большой холодильник. На его дверце постоянно обновлялись листки с рецептами, появлялись новости кафе и просто смешные картинки. Своеобразная доска объявлений для своих «рогаликовских». Славка очень быстро стала частью кондитерской. После первой официальной зарплаты сразу же накупила всем подарков, а Дашке – новых игрушек.

Правда, работу в птичнике пришлось оставить, такая загруженность начала сказываться на учёбе. Некоторые зачёты Славка сдавала дважды, чем порадовала старосту. Послезавтра ей предстояло вернуться в Краснодар – в понедельник начинались экзамены. В Старолисовскую она приехала не только за отдыхом, но и за мамиными травяными чаями. В разговоре с Максом пожаловалась, что выбор чая в «Рогалике» не просто никудышный, а катастрофически скудный. С этим срочно нужно что-то делать. Макс никогда не отмахивался от нововведений, выслушал Славку и согласился внести в меню необычные чаи Зофьи.

В деревне она находилась почти неделю. Бродила в лесу и по опустевшей деревне, присматриваясь к деревьям. Именно они ярче всего отражали неумолимый ход времени: молодая поросль превращалась в пышные клёны и сирень, старые груши сначала обрастали мхом, потом скрючивались и засыхали, черешни сначала теряли самые пышные ветки, а потом превращались в пни. Не перерождались только реликтовые самшиты и высоченные ели. Безжалостное время обходило их стороной. Пристальнее всего Славка рассматривала дуб перед домом, прислушивалась к тиканью часов с тревогой и грустью. Дуб умирал.

Славкины ровесники разъехались и пока не вернулись на летние каникулы, по улицам бегала подросшая босоногая детвора, они играли в «Пекаря», бросали ножички в песчаную кучу и обносили ничейные абрикосы возле домов.

Когда Славка проходила мимо колодца, в кармане зазвонил телефон. Она удивлённо уставилась на экран. Надо же, сеть обычно помирала ещё около музея. Видимо, глава что-то придумал для своего разрастающегося бизнеса.

Приложив мобильный к уху, она поздоровалась:

– Привет, Чёрный Дрозд.

– Привет, Сопящий Енот. Что там с чаями?

– Я сказала маме. Она не против. Посоветовала взять пять самых вкусных и полезных.

– Липовый будет?

– Липа как раз цветёт, уже собираем. Я вернусь сюда в конце июля или начале августа. Помогу маме с другими травами.

– О, кизил привези. У вас же есть кизил?

Славка неожиданно разозлилась.

– Не люблю кизил! – тряхнула головой и уже мягче добавила: – Соберу мяту, ромашку и боярышник.

– То есть ты просишь отпуск?

Славка усмехнулась.

– Требую.

– А можно я с тобой поеду? Хочу с твоей мамой побеседовать.

– Она про тебя спрашивала, кстати. – Славка нехотя кивнула Поликарповне, застывшей у ступеней церкви, и снова вернулась к разговору: – Ты где?

– Сейчас в Болгарии. Я тут кое-что нащупал. Если всё получится, будет что рассказать.

– А Зоя где?

– В Сочи, – он поторопился перевести тему, – в общем, насчёт чая. С Лерой я уже переговорил. Вези всякое разное. Будем пробовать. И в августе получишь свой отпуск. Безобразие, даже год не проработала, а уже отпуск выпросила. Ты понимаешь, что пользуешься родственными связями?

Славка засмеялась.

– Ещё и премию выпрошу.

– Ладно, пока, Ухо Стрекозы.

– Нет у них ушей, Тараканий ты хвост. Пока.

После бесед с Максом у неё всегда поднималось настроение, хотя у него причин радоваться практически не было. Он так и не нашёл отца, и не мог вернуться к Зое. Мотался по всему миру в поисках ответов, но пока только пополнял коллекцию аномальных мест с дурной славой.

Зофья нашлась в саду у липы. Индюк фланировал вдоль сарая, клевал рассыпанный в траве горох. Славка взяла пустую корзину и тоже подошла к дереву. За эту неделю она несколько раз порывалась рассказать о Кристиане и каждый раз замолкала. Зофья хранила множество тайн, у Славки их было не так уж и много, и главная из них – Шинук.

С преувеличенным энтузиазмом она поделилась впечатлениями о поездке в Москву, причём больше говорила о ВДНХ и Красной площади, а вот об усадьбе Шереметьевых нарочно умолчала. Зофья не требовала откровенности, явно видела гораздо больше того, чем делилась Славка, но ждала, когда та сама расскажет, что её так волнует.

Собрав в ладони липовый цвет, Зофья перешла к другой ветке.

– Когда Лука приедет? Тётя Женя делает вид, что ей всё равно, но ждёт его и постоянно спрашивает.

Славка усмехнулась.

– Если бы не экзамены, он бы сюда пешком прибежал. Собирается на выходных с мамой и Дашкой.

– Как там Людмила Георгиевна поживает?

– Снова играет на пианино. – Славка нарочно отвернулась, будто нашла другую пышно-цветущую ветку.

– Снова?

– Зимой я потушила её рояли.

– Я же тебя просила туда не лезть, – её голос прозвучал слишком спокойно.

– Мам, я не могла. Ты не представляешь, какие тяжёлые были у неё сны!

Зофья опустила в корзину горсть цветов и выпрямилась.

– Она справится, в конце концов, у неё есть якорь – муж. Она его действительно любит. Именно его.

– И дети. У неё есть Лука и Даша, – напомнила Славка.

– Дети вырастают и покидают гнездо. У них свой путь и своя судьба. Они не принадлежат родителям, как и родители детям. Вспомни тётю Свету. Дети её не удержали.

– А может, этого виолончелиста отправить в забвение? – осторожно начала Славка. – Я слышала твой разговор с мужем Аллочки. Ты сама предложила стереть ей воспоминания о смерти сына. Значит, это возможно.

– Уже стёрла. Но это ещё опаснее, чем тушить рояли. Ребёнку была всего неделя от роду, и то память Аллочки теперь сплошные дыры. Всё, что было связано с младенцем, просто исчезло, будто этого никогда и не было.

– И она теперь не помнит, что ребёнок умер?

– Она даже не помнит, что родила, причём не от мужа.

Несколько минут Славка молчала. Забыла и про липу, и про корзину. Наконец-то почти без надежды спросила:

– И что делать?

– Ты не можешь лишить её дара. Это убьёт её гораздо быстрее. Она сама должна себя простить.

Славка насупилась. Не любила, когда мама её отчитывала или что-то запрещала. Обычно поступала наперекор, только тайно. Но сейчас понимала, что спорить нельзя.

Они собрали липовый цвет и барвинок, разложили на просушку косточки абрикоса. На следующий день Зофья проводила Славку на центральную остановку и поцеловала в пробор.

– Не бойся.

– Чего не бояться, мам?

– Ничего не бойся и слушай сердце.

Лука встретил Славку на вокзале, обнял и уткнулся носом в волосы.

– Ты пахнешь солнцем и травами. Как же я хочу в Старолисовскую! Никогда не думал, что буду мечтать о пироге с голубями.

Славка выпуталась из его объятий.

– Михи и Зигоги ещё нет.

– Наверное, тоже экзамены сдают. Кстати, у тебя же завтра?

– Да. У Демьяна Станиславовича.

– А я завтра свободен, встречу тебя у института. – Он взял у Славки тяжёлую сумку и повёл к такси. – Там это… только не ругайся, Дашка добралась до роуча и вырвала пару перьев.

– Ничего, у меня есть пучок запасных.

– Ты словно нарочно уволилась из птичника, когда роуч закончила.

– Не закончила, боковые подвески пока ещё без меха. Привезу его в августе в Старолисовскую, там и закончу, хочу ещё добавить чёрных перьев, которые зимой нашла в сарае.

Славка впервые не хотела, чтобы Лука её встречал. Втайне надеялась столкнуться в институте с Крисом. У него тоже началась сессия, и где бы он ни путешествовал, экзамены в любом случае приедет сдавать. Завтра утром в расписании его группы стояла консультация. Славка ждала встречи. В каком-то странном оцепенении, практически с фаталистической неизбежностью.

После Москвы он почти сразу уехал в Кисловодск, оттуда в Казахстан, а дальше началась зачётная неделя. Славка видела его мельком у «Выдры», без Вадима. Раньше они не только выступали в паре, но и почти везде появлялись в одной компании, теперь же разделились. Славка не ловила слухи, но даже до неё дошла информация, что они поссорились.

Нежные ночи в объятиях Луки остались в прошлом, после поездки в Москву Славка ни разу не перебралась на его разложенное кресло. На самом деле это началось ещё раньше, она не заметила, а вот Лука со свойственной ему проницательностью обратил внимание, что из её прикосновений ушла сначала ненасытность, потом страсть, а потом и необходимость. Объятия всё больше походили на дружеские, поцелуи случались всё реже и реже. Они не обсуждали эти изменения, просто принимали как должное.

Ночью Славка заглянула в сон Кристиана. Нырнула в закатное облако и опустилась босыми ногами на влажную от росы траву. На первый взгляд, это был обычный сон, даже умиротворяющий, но по ощущениям он обещал стать самым настоящим кошмаром. Отовсюду тянулись чёрные струйки дыма, витали в воздухе пеплом и осыпались золой. Крис играл с псом. Они дурачились, валялись в цветущем клевере, он смеялся, а пёс заливисто радостно лаял. Крис трепал его по голове и называл странным именем Вадик-Урод. Вместо ошейника в длинной спутанной шерсти мелькал синий перламутровый галстук.

Славка огляделась. По краю клеверного поля плотным кругом лежали мёртвые, вздувшиеся коровы. Их велюровые животы потрескались словно старые покрышки. От тел веяло тухлым душком, соблазнительным для крупных зелёных мух и почему-то кротов. Крис словно не замечал гниющего стада, играл с собакой и громко смеялся. Славка не вмешивалась, наблюдала со стороны, ощущая, как к центру поляны стягивается чёрный дым и мрачнеет закатное небо.

Ещё секунду назад Крис смеялся, но теперь по его лицу текли сиреневые, густые, как сироп, слёзы. Он обнимал Вадика-Урода и затягивал на его шее галстук. Пёс скулил, но не вырывался, покорно сидел, доверяя ему свою жизнь. Крис резко дёрнул края галстука и, опустив неподвижную собаку на траву, ласково погладил по голове.

– Я не могу тебя взять с собой. Я хочу то будущее, которое увидел.

Славка выпала из сна и какое-то время таращилась в темноту, боясь заснуть. Имя собаки, перламутровый галстук, клеверное поле будили в ней какое-то смутное тревожное воспоминание. Оно уплывало, не позволяя зацепиться и додумать мысль. Сердце билось гулко и громко, а в голове вертелись слова Криса: «Я хочу то будущее, которое увидел».

Утром Славка проснулась до будильника, стараясь никого не потревожить, надела лёгкое ситцевое платье и собрала волосы в косы. Не позавтракала. Она не волновалась, хотя накануне не сидела над учебниками и даже не повторяла лек

ции. Её группа толпилась около аудитории. Однокурсники обменивались шпаргалками и громко зачитывали ответы на вопросы, пытались заглотнуть как можно больше информации, перед тем как предстать перед грозным Демоном. Их волнение передалось и Славке. Она тоже начала заглядывать в тетрадки и прокручивать в голове обрывки лекций. В аудиторию зашла в первой пятёрке.

Демьян Станиславович тепло улыбнулся.

– Не волнуйся, Непавина, просто вспомни всё, что мы проходили. Ничего нового тут нет.

Она взяла билет и села недалеко от кафедры. Прочитав вопросы, приготовилась писать. Подслушивать не планировала, но как только уловила в беседе преподавателей знакомую фамилию, невольно затихла и забыла про зоологию беспозвоночных.

– Что насчёт Островского?

– А что с ним? – откликнулся декан. – Вроде допуск к сессии получил.

– Получить-то получил, а как он сдавать экзамены будет? Он же весь май прокатался, в марте и в январе тоже много пропустил. Я ему и удовлетворительно не поставлю.

– Он же вроде рекорд недавно поставил в составе команды. Считай, прославил наш университет.

Преподаватель хмыкнул.

– Это некуда не годится. Пусть оформляет свободное посещение, раз не может нормально учиться.

Демьян Станиславович задумчиво постучал ручкой.

– Ты не зверствуй. Ставь по знаниям, может, он там, в Казахстане, книжки читал. Если ответит, оценивай честно. На трояк, я думаю, он наскребёт.

– Посмотрим-посмотрим.

Декан и сам не зверствовал, почти все сдали без проблем, если кто-то плавал, он кидал спасательный круг из наводящих вопросов, но шестерых всё же отправил на пересдачу. Славке поставил «отлично».

Она вышла из университета и остановилась на верхней ступеньке. Солнце ослепило глаза, от асфальта шёл сухой жар, будто от раскалённого песка. Славка оглядела двор и наткнулась взглядом на Луку. Хотела позвать, но обратила внимание на его собеседника, стоящего спиной к ней. Даже не по внешности, а по ощущению опознала Криса. Лука перехватил её взгляд и заметил, как она спряталась за колонну. Славка не знала, почему вообще так поступила. Она же мечтала увидеться с Крисом, но не выдержала даже встречи с его спиной.

Выглянув из укрытия, она увидела, как они пожали друг другу руки, и Крис ушёл. Выждав немного, Славка выбралась из-за колонны и спустилась во двор.

– Привет.

Лука ничего не сказал о её странном манёвре, сразу спросил про экзамен:

– Сдала?

– Пять!

– Молодец, – он поцеловал её в щёку и по привычке взял за руку, – в кафе?

Славка кивнула. Они шли по тротуару вдоль трамвайных путей в сторону Солнечного острова, какое-то время молчали. Славка задумчиво покусывала нижнюю губу. Остановилась так резко, что Лука дёрнулся на шаге и оглянулся.

– Что случилось?

– У меня такое ощущение, что я его знаю, то есть знала. Может, недолго, один-два дня.

– Кристиана?

– Да. Это, наверное, очень странно звучит.

Они снова двинулись по тротуару. Славка шла медленно, словно не беседовала, а размышляла вслух.

– Просто, как можно вот так забыть человека? Полностью. И ещё кое-что не даёт мне покоя. Если я права, почему он ведёт себя так, будто мы не были знакомы? Ни разу ничего не сказал о предыдущих встречах или каких-то событиях. – Она вздохнула и снова принялась грызть ноготь на большом пальце. – Наверное, я себя накрутила.

– А помнишь, ты говорила, что он назвал тебя Шиатид?

– Помню. Ну, это как бы не секрет. Это слово не из моего сна, а из языка навахо. Меня и Покахонтас называли из-за перьев в волосах. Это слово в интернете можно найти.

Лука приостановился.

– Я вот не знал. Знаю только белый – ска и небо – скан. Но это, правда, ничего не доказывает. А вот твоя интуиция редко ошибается. Вспомни вашу первую встречу, он ведь с тобой знакомился?

– Да, – задумчиво протянула Славка. – Это в парке было, ещё в сентябре.

– И что ты тогда почувствовала? Он тебя узнал?

– Он вроде не узнал. А я… я испугалась.

Славка задумчиво прошла ещё несколько кварталов, на переходе снова обернулась к Луке.

– Сегодня мне приснился сон, странный, местами смутно знакомый. Может, я и Кристиана зацепила из чужого подсознания? Бывает, что я плохо помню чужие сны, но остаются ощущения и эмоции. В детстве такое часто было, я таскала из снов не свои воспоминания.

Лука перевёл её через дорогу, сдвинул с середины тротуара на обочину и развернул к себе лицом.

– Я думаю, вам нужно поговорить. Но главное другое, – он поймал её взгляд, – ты ведь влюблена в него?

Славка дёрнулась, хотела возразить, но не смогла. Просто отвернулась. Почему-то само слово вызвало в ней волну протеста, горло сразу же пережало спазмом, глаза наполнились слезами.

– Нет! – И тут же добавила: – Но, кажется, он мне очень нужен.

Лука хмыкнул.

– Ты ему, кажется, тоже.

Славка не знала, куда снова пропал Крис. От Кати она слышала, что он с Вадимом готовится к чемпионату в Мюнхене. Видимо, тренировки и поездки сжирали всё сводное время. Славка своё проводила в «Рогалике». Теперь лепила не только из мастики, но и из теста. Получалось хуже и частенько непредсказуемо. Уже никто не удивлялся, что лучше всего у неё выходила какая-нибудь жуть. На заказ она создавала симпатичных мишек и милых зайчиков, но для души лепила пауков и многоруких уродцев. Она как раз закончила прожорливую Хашкехе с острым плавником и двумя рядами зубов, когда к ней подошла Наталья.

– Там тебя в зале спрашивает молодой человек, – она подмигнула, – симпатичный.

Славка не стала снимать перчатки и фартук, вышла из-за прилавка, держа руки на весу, и сразу же застыла.

Перед ней стоял Кристиан. Он чуть качнулся вперёд.

– Привет.

– Откуда ты знаешь, что я тут работаю? – Славка растерялась. В груди снова запульсировал концентрированный страх.

– Лука сказал. Давай отойдём с прохода.

Она огляделась и направилась к свободному длинному столику у окна. Пока шла, спиной ощущала его пристальный взгляд. Никак не могла побороть удивление и оторопь.

Крис обошёл её и встал напротив. Он тоже волновался, но пытался это скрыть. Перекатывал в пальцах блестящие кубики и нервно улыбался.

– Я уезжаю на соревнования.

Перед глазами Славки тут же промелькнул ролик, снятый в урочище Бозжыра. Тонкая стропа на фоне неба и выхолаживающая внутренности высота.

– Не ходи без страховки.

– Так я не на хайлайн еду. Это чемпионат по триклайну в Мюнхене. Там страховка и не нужна.

– А, – только и вымолвила Славка.

– Будешь за меня болеть?

Славка не успела придумать ответ. Кристиан обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Она дёрнулась, её руки взметнулись вверх, но на плечи не опустились. Хотела оттолкнуть, убежать, но не сдвинулась с места, а потом и ответила на поцелуй. Крис целовал осторожно и нежно. Даже пугливо. А ей хотелось дольше и глубже, но он почему-то отстранился и, мягко коснувшись её губ, отступил.

– Я вернусь в августе и приеду в Старолисовскую.

– Зачем?

– К тебе.

Он вышел из «Рогалика», на тротуаре обернулся и, найдя её в окне, помахал рукой. Славка смотрела, как он уходит, стиснув пальцами край деревянной столешницы. Все вопросы так и остались невысказанными, важно было только одно: он приедет. К ней.

Крис пришёл к Славке перед самым отлётом, едва не опоздал на рейс. Но Вадим не рискнул его ругать. До сих пор чувствовал свою вину. Помирились они не так давно и пока ещё общались осторожно, будто ходили по тонкому льду. Обоим не хватало той лёгкости и доверительности, которая была раньше. Втайне Крис боялся, что это скажется на выступлении. Какая может быть синхронность и слаженность, если они перестали друг друга понимать. Они и раньше ссорились, но без таких катастрофических для дружбы последствий, возвращались к прежнему общению без официального перемирия, будто ничего и не было. А подрались вообще впервые.

После Москвы Крис вернулся взвинченный и одновременно воодушевлённый. Сразу же принялся собирать вещи. Переезд и разговор решил не откладывать. Он и так тянул слишком долго. С Вадимом договорился по телефону, ещё в пути. Планировал пожить у него пару дней, пока не найдёт недорогую съёмную квартиру.

Аня пришла из института и замерла в проёме двери. На её лице читалось явное недоумение.

– Ты куда? Опять на соревнования? Ты же только что приехал.

Крис опустил сумку на пол.

– Я вообще уезжаю. Буду жить на съёмной квартире.

Аня застыла, её взгляд пробежался по пустым полкам распахнутого шкафа.

– Вообще уезжаешь? – Она тяжело сглотнула. – Я правильно понимаю, что без меня?

Крис подошёл к ней, взяв за руку, усадил на кровать. Она даже не сопротивлялась.

– Ань, нам нужно расстаться, – произнёс спокойно и сам же разозлился, что прозвучало это на удивление равнодушно и как-то по-киношному.

Аня вскинула голову, поймала его взгляд.

– Это из-за Вадима? – она вскочила. – Я же тебе простила Славку.

– В каком смысле простила мне Славку?

– В таком. Я не слепая.

Крис растерялся. Снова взялся за сумку, сложил туда несколько футболок и выпрямился. Вспомнил поездку в Москву и поцелуй на площади. Вроде это не тянет на полноценную измену, но ощущалось именно так. А ещё он понял, что Вадим привёл свой план в исполнение, и почувствовал себя гадко, будто нарочно подложил Аню под друга, чтобы освободиться. А ведь он был уверен, что у Вадима нет шансов.

– Вадим тебе хотя бы нравится?

Аня прошлась по комнате, резко развернулась.

– Это он тебе рассказал?

Крис не ответил, зашёл в душевую, сгрёб с сушилки свои белые носки, сложил щётку и шампунь. Затолкал в нижний отдел сумки несколько пар кроссовок с нижней полки обувницы.

Аня наблюдала за ним, стоя посередине комнаты, и едва не плакала.

– Это было всего один раз. Пожалуйста, не ломай то, что у нас есть. – Она тяжело опустилась на кровать и заплакала. – Ну, почему?! Прошло же два месяца, почему сейчас?

Очередная стопка вещей едва не выпала из рук Криса.

– Два месяца? – он приблизился к Ане. – В марте?

– Какая разница?

Застегнув молнию на сумке, Крис подхватил рюкзак и ещё два пакета.

– За остальными вещами я приеду позже.

– Крис, не уходи, пожалуйста, – она вскочила, – считай, что мы оба совершили ошибки. Я простила тебя.

– Не надо меня прощать. Всё так по-дурацки получилось. Нужно было ещё в январе поговорить и съехать, – он развернулся, обнял Аню за плечи и привычно поцеловал в макушку. – С отцом я сам поговорю.

Закинув вещи в «Ниву», он сел за руль, но не завёл двигатель. Замер в оцепенении, уставившись взглядом в лобовое стекло. На Аню он не злился. Всё действительно получилось как-то по-дурацки, оказывается, не только он тяготился несвободой в отношениях с ней. А вот злость на Вадима горела ярко и с каждой секундой разгоралась жарче и сильнее. Два месяца! Это случилось ещё в марте. Он якобы получил его разрешение «обработать» Аню, а сам уже давно с ней переспал.

Крис повернул ключ, выехал на дорогу. По пути набрал номер Вадима и узнал, что тот уже в парке, отрабатывает программу для чемпионата.

Коротко бросил:

– Я сейчас приеду.

– А ты уже с вещами? Потреним и поедем ко мне.

Крис ничего не сказал, просто отключился. Оставив «Ниву» на стоянке, направился к поляне, где они обычно натягивали стропу. Шёл быстро и целенаправленно. Вадим ещё издалека увидел его и помахал рукой. Чем меньше становилось между ними расстояния, тем сильнее хмурилось лицо Вадима. Когда Крис приблизился, он уже всё понял, но закрыться не успел. Крис ударил его без замаха. Коротко и зло. Вадим поднялся и сразу же ударил в ответ. Дрались молча и сосредоточенно. Били по очереди, будто нарочно выжидали, когда соперник опустит руку и выплеснет агрессию. Выглядело это нелепо и скорее постановочно, без суеты и громких криков. Их даже не кинулись разнимать ни прохожие, ни мужик, сдающий на прокат велосипеды, ни пенсионеры из птичника. Растерялись и не могли понять, что вообще происходит.

Устав, они оба опустили руки. Крис вытер кровь с разбитой губы, а Вадим опёрся ладонями в колени и тяжело вздохнул:

– Какого хрена ты взбесился, тебе же уже в марте нравилась Славка? Я тебе помог. Просто немного раньше.

Крис откинул со лба влажные волосы, ощупал языком зубы.

– Неужели ты не видишь разницы? Не в Ане дело. В тебе. Предательство Ани я переживу, а твоё – нет.

Вадим резко выпрямился, хотел что-то сказать, но вместо этого плотно сжал губы.

Крис покачал головой и ушёл с поляны. Вернувшись в «Ниву», тупо сидел почти час, невидяще глядя перед собой. Всё Вадим понимал. Не был ни глупым, ни жестоким, последствия своего поступка предвидел, потому пытался заранее постелить соломки и выпросил разрешение соблазнить Аню, пусть и задним числом.

С жильём нужно было что-то решать. Съёмную квартиру он ещё не успел найти, не спать же ему в машине. Как обычно, выручил «ситуативный друг». Сергей без вопросов принял Криса, даже не ограничивал по времени. Предложил жить сколько душе угодно, хоть до пенсии. В первый же вечер собрал шумную компанию и до утра развлекал беседами о «Попугайстве и соловействе Бродского»⁷.

А на следующий день Крис уехал в Кисловодск. Попал на последний день ежегодного фестиваля по слэклайну. Даже успел пройти по стропе и засветиться на общих фотографиях. Но самое главное, там он познакомился с компанией Рауля. Именно с ними он в июне покорил Урочище Бозжыра.

До поездки в Казахстан Крис жил у Сергея и подыскивал съёмное жилье, поначалу не торопился, но довольно быстро понял, что питаться тортами каждый день ему не по силам. Сергей и был тортом. Всё у него было ярко и шумно. Он много и запутанно рассуждал и постоянно собирал шумные компании. Он никогда не лез в душу и не надоедал советами. Оказалось, не из-за тактичности, чужие проблемы он мог утопить в алкоголе и заглушить музыкой, но не выслушать. Оказалось, их ситуативное внезапное общение – это всё, на что Крис может рассчитывать. Дружить с Сергеем было все равно что дружить со спасательным кругом. Он выручал охотно, без оговорок и условий, но на каждый день его не хватало.

Крис скучал по Вадиму. Злился на него до зубовного скрежета, полыхал гневом, но скучал. Не хватало их банальных ежедневых разговоров, шуток и совместных тренировок. Крис не представлял, что когда-нибудь они сильно поссорятся и потеряют друг друга. Даже не думал, что Вадим так много для него значит. Он ведь частенько раздражал своей заносчивостью, бесил легкомыслием и безответственностью. Оказалось, всё это терпимо, когда он рядом.

Проездка в Казахстан встряхнула Криса и избавила от тягостных эмоций, пусть и временно. Высота, как обычно, подарила свободу и счастье. Гораздо больше времени они потратили на подготовку хайлайна, чем на сам хайлайн. На плато Устюрт стояла пятидесятиградусная жара, а ветер не утихал несколько дней. Один из «клыков» пришлось обматывать верёвкой и уже потом крепить стропу. На втором пешеходном утёсе поставили сетки, набитые камнями, и привязались к ним. Снимали всё: и подготовку, и виды на плато со всех сторон, запускали квадрокоптер с камерой. Крис впервые оказался в составе такой большой и подготовленной группы. Про рекорд не говорили, хотя ехали именно с этой целью. Боялись, что ветер не утихнет, и они уедут ни с чем.

Два дня ждали подходящую погоду, и наконец ветер сжалился. Крис нарочно не смотрел, как другие распечатывают стропу, ни с кем не хотел делить этот момент, и, когда пришла его очередь становиться на слэк, захлебнулся чистейшим восторгом. А потом увидел собственное лицо в ролике и едва не попросил вырезать. Настолько это было личное, не для посторонних глаз. Оказывается, вездесущий оператор снимал его много и часто, и больше половины отснятого с Крисом в главной роли попало в итоговый фильм. А потом случился незрячий хайлайн. Крис и раньше пробовал ходить с закрытыми глазами, но ещё ни разу не проходил такое расстояние, да ещё в ветреную жару. Он не ожидал, что вообще получится, но без зрения обострились другие органы чувств. Он сразу же вспомнил Славку: «А зачем тебе глаза? Просто чувствуй кожей». Он и чувствовал всем своим существом, каждым сантиметром тела. Он дышал горячей сухой высотой, ощущал на языке её вкус и вдыхал аромат. Высота гудела струной, звенела пронзительным вибрирующим свистом белобрюхих стрижей и шумно дышала в спину.

На время Крис выкинул свои проблемы из головы, но, вернувшись в Краснодар, столкнулся с просроченной зачётной неделей и прерванной дружбой. С жильём неожиданно помог отец. Пока Криса не было, он нашёл ему съёмную квартиру, к сожалению, далеко от института и от прежнего места жительства. Помог перевезти вещи от Сергея, правда, Крис не досчитался пары карабинов и посеял хороший спансет. Решил потом как-нибудь заехать и забрать, если, конечно, найдёт их в хаосе вечно празднующей квартиры.

Как ни странно, расставание с Аней привело к потеплению отношений с отцом. О ссоре с Вадимом Крис рассказал сам, но о причине умолчал.

Григорий Николаевич задумался.

– Ты, главное, для себя реши, стоит ли эта ссора многолетней дружбы. Подумай. Вадим, конечно, тот ещё засранец, но и ты не фиалка.

Крис кое-как закрыл все зачёты и даже добрался до экзаменов. О проблемах с учёбой отцу не сказал, хотя тот мог договориться как минимум с двумя преподавателями. Экзамены он тоже в итоге сдал, хотя с большим авансом. Крис не вернулся в прежнюю компанию, общался с Аней и даже ужинал пару раз дома, но сторонился Вадима. К чемпионату они готовились отдельно и старательно избегали встреч в парке или на скалодроме.

О том, что на предстоящих соревнованиях в Мюнхене ввели новую дисциплину – парное выступление, – узнали одновременно. Крис понимал, что по отдельности они входят в десятку лучших, но не лучшие, а вот в дуэте вполне могли претендовать на пьедестал и звание чемпионов. Как ни странно, Вадим не подошёл и не предложил, несмотря ни на что, выступить вместе, хотя это было очень в его духе. Крис сам пришёл в парк на его тренировку. Смотрел, как он отрабатывает стойку, потом соскок, дождался, когда Вадим закончит комбинацию, и приблизился к стропе.

– Н-да. Хреново.

– Чего это хреново, нормально.

– Соскок низкий, ещё и ноги раскорячило.

Вадим замер напротив Криса, сложив руки на груди.

– Я бы на твой посмотрел. Наверное, вообще бревно с сучьями. Да ты решил свалить в пустыню за месяц до чемпионата. Вообще с башкой не дружишь?

Крис бросил рюкзак на траву и, запрыгнув на стропу, сделав невысокий прыжок, приземлился на бёдра и начал покачиваться. Вадим скептически выгнул бровь.

– Признайся, я тебе нужен, красавица, чтобы взять первое место.

– Естественно. Иначе я бы не пришёл.

– Придурок.

– Вадик.

Вадим вытрусил из рюкзака вторую стропу. Крис достал рэтчеты.

– У нас всего месяц.

Крис прижал к стволу протектор.

– Тогда не трать время зря, крепи спансет.

Тренировались каждый день, но теперь вместе. Собрали программу из старых самых удачных комбинаций, разнообразили новыми элементами из личных выступлений. Оба, не сговариваясь, решили сделать упор на дуэте. Общались как раньше, и вроде ничего не изменилось, но оба избегали бесед об Ане, словно её не существовало. И это замалчивание ещё ярче высвечивало запретную тему.

Крис не выдержал первый.

– Что у вас с Анютой?

Вадим бросил взгляд исподлобья.

– Фигня какая-то мутная. Мы спим иногда, но она не остаётся у меня на ночь, всегда уезжает и попросила никому не рассказывать, что у нас периодически случается секс.

– Хм, странные у вас отношения.

– Это всё из-за тебя. – Увидев удивлённое лицо Криса, объяснил: – Она боится сплетен.

– Типа. Что мы такие похожие, что она нас перепутала?

Вадим промолчал, засунул влажную футболку в рюкзак и начал натягивать сухую. Переодевшись, раздражённо фыркнул:

– И это тоже. Типа она переходной кубок, одна дева на двоих. Один помял, теперь другой мнёт.

– Неприятно. Дурость, конечно, но её можно понять. А тебе она нравится.

– Ты спрашиваешь? – уточнил Вадим.

– Нет. Утверждаю.

До соревнований оставалось всё меньше времени. Славка пропала из Краснодара. Он очень хотел увидеть её перед отъездом, и помог ему неожиданно Лука. Крис нашёл кондитерскую с чудным названием «Рогалик и булочка», а в ней Славку. Он вообще не думал, как она отреагирует, все варианты были одинаково реальны: оттолкнёт, влепит пощёчину, убежит. Но точно не поцелует в ответ. Для себя он всё решил. После чемпионата поедет в Старолисовскую и сделает всё, чтобы вернуть Шиатид.

Вылетели за неделю до соревнований, чтобы привыкнуть к городу, потренироваться и познакомиться с соперниками. Криса узнали, но не как триклайнера, а как хайлайнера. Удивились, что он претендует на призовое место, да ещё и в дуэте. Всё-таки среди хайлайнеров в основном встречались альпинисты, а среди триклайнеров – акробаты. И вроде оба вида родились из одного, но сейчас разошлись, как ветви дерева, в них осталось мало схожего.

В первый день провели квалификацию. Крис и Вадим прошли её без проблем даже с урезанной программой, но чужие выступления заставили напрячься. Соперники хорошо подготовились, на визитках не показали и половины того, что могли. Дуэтов оказалось чуть ли не в два раза меньше, чем «личников». Вадим сразу же обрадовался:

– Блин, лишь бы сил хватило и за себя попотеть, и за наш союз нерушимый.

Крис тоже нервничал. Переживал, что его хромающего английского не хватит, и он просто пропустит свой старт. У Вадима этой проблемы не было, он неплохо владел и английским, и немецким, даже умудрился дать интервью местной журналистке. Заигрывал с ней, но вяло и несколько раз уточнил, покажут ли его в других странах. Крис с удивлением распознал надежду, что Аня увидит его по телевизору или хотя бы в интернете. Несколько раз Крис ловил его на переписке со сводной сестрой и на видеочате. Вадим сначала пытался скрывать, а потом даже стал наводить камеру на Криса, чтобы тот поздоровался.

В день соревнований на Королевской площади собралась толпа, едва уместившаяся на специально установленных трибунах напротив Глипотеки. На взгляд Криса, эта каменная коробка больше всего напоминала огромный склеп. Он сразу решил, что Славка бы не оценила рукотворный гигантизм. Поверхность площади устилали маты, по краям реяли флаги с логотипами производителей оборудования для слэклайна. Зрители шумели и ждали шоу.

Они пришли на площадь за час до старта. Нарочно не смотрели программы соперников. Разминались в специально отведённой зоне, к сожалению, музыка и крики зрителей прекрасно долетали и сюда. По громкости эмоций легко считывалась зрелищность программ. Вадим волновался и нарочито хохмил. Крис молчал. Из них двоих он первый выходил на площадь. Вадим поднял ладонь, дождался хлопка, а потом обнял.

– Порви там всех. У тебя офигенная программа.

Его объявили, поставив ударение в фамилии на последний слог, зато с именем проблем не возникло. Заиграла песня, под которую он отрабатывал программу последние полгода. Зрители ему не мешали, он видел только стропу и слушал мелодию. Прыжок, переворот, продольный шпагат. Двойное сальто, сразу после него моджо флэт спин. Руки немного устали, но он вытянул чистую стойку, не качнулся. С прыжка с поворотом перешёл в дабл дроп кни⁸. Музыка убегала вперёд, Крис бежал за ней. Не было выхолаживающего счастья, как на хайлайне, и восторга, только ритм и пульс. К концу программы Крис устал, но выполнил чистый соскок, правда, не такой высокий, как на квалификации. Всё-таки перенервничал.

Зрители взорвались аплодисментами, приняли его тепло. На большом экране появилось его лицо. Крис невольно скривился: растрёпанные волосы и блестящий от пота лоб. Он махнул рукой и улыбнулся. Толпа откликнулась новой порцией оваций.

Вадим выступал после двух братьев из Португалии. Теперь Крис его провожал хлопком по ладони и напутствием.

– Делай то, что лучше всего умеешь. Порази их.

Теперь объявили Вадима, у ведущего явно были проблемы с произношением русских фамилий, ударение снова убежало в конец слова. Вадим бесцеремонно вырвал у него микрофон и поправил. Зрителям понравилась его наглость. А вот судьям не очень.

Крис смотрел программу, суеверно скрестив пальцы. Вадим летал, демонстрировал лёгкость и гибкость, но, к сожалению, сложность трюков была ниже, чем у лидеров квалификации. И, как бы чисто он ни выполнил даже свою нелюбимую стойку на руках, чисто технически не добирал баллов. Он это знал, а потому беззастенчиво и самозабвенно выделывался. Зрителей он точно покорил. Огромный экран долго не отпускал Вадима, раздающего воздушные поцелуи поклонникам.

Покинув арену, Вадим тяжело выдохнул и устало рухнул прямо на траву. Крис сел рядом и потрепал его по плечу.

– Выступил круто.

– Да, я знаю. Но главный старт у нас завтра.

– Нужно выспаться.

– Ты шутишь? Реально сможешь сегодня уснуть? – удивился Вадим.

– Попробую.

Как ни странно, вечером его накрыло усталостью, он даже испугался, что подхватил какой-нибудь вирус. В полудрёме наблюдал за Вадимом, переписывающимся с Аней, и перебирал в пальцах кубики. Так и уснул, не раздевшись и не приняв душ, что с ним случалось крайне редко. Он даже не понял, когда начался сон. Шёл по лесу, вслушиваясь в шуршание опавшей листвы, разглядывал грибные ступеньки на стволах деревьев. Добрался до руин поместья Старолисовых, но не остановился, обошёл белые мраморные колонны и двинулся к лестнице.

С каждым шагом руины преображались, колючая, спутанная ежевика расползалась, и из высокой травы вздымались белые стены, они тут же покрывались обоями, шпалерами, обрастали картинами, потолки соединялись над головой, сквозь белую поверхность проступали плафоны. Когда Крис достиг лестницы, вместо руин его окружило богатое процветающее поместье. Он огляделся в немом изумлении, рассматривая детали, которых никогда не видел ни на репродукциях в деревенском музее, ни на фотографиях. Выходит, их нарисовало его воображение.

Зал пустовал недолго. Сначала послышались разрозненные приглушенные голоса, в воздухе появились размытые силуэты, очень быстро они оформились в людей. В шелест платьев, смех и беседы вплелась музыка. Среди танцующих людей он увидел Славку. Она скользила по залу, будто призрак, и тоже рассматривала наряженных гостей. Взяв хрустальный бокал со столика, осушила его и небрежно отбросила на пол. Стекло треснуло, но не разбилось. Славка подхватила подол длинного тёмно-фиолетового платья и закружилась среди танцующих пар. Крис перемещался следом за ней, боясь потерять из виду.

Догнал у лестницы, ведущей на второй этаж. Надо же, она почти не изменилась, даже в руинах выглядела величественно белой и не тронутой временем. Славка поднялась на несколько ступенек и замерла. Резко развернулась, вспенив вокруг ног закатное кружево. Смотрела прямо на него, но не видела.

– Кто здесь?

Крис шагнул вперёд.

– Посмотри на меня.

Она нахмурилась.

– Шинук? Ты тут?

Он не ответил. Вместо этого подошёл впритык и обнял. За секунду до того, как сон оборвался, она посмотрела на него осознанно, а не как на пустоту. Даже успела сказать:

– Я жду тебя.

Крис проснулся и сразу же застонал от ноющей боли: в неудобной позе отлежал руку и шею. В комнате ещё было темно, силуэт Вадима угадывался на соседней кровати. Крис размял мышцы, помассировал затылок и лёг уже удобнее, убрал из-под бока колючие кубики и снова закрыл глаза в надежде увидеть Славку. Но заснул крепко и без снов.

Соревнования в дуэтах начинались позже. Они успели выспаться, позавтракать и перенервничать. По жеребьёвке выпало выступать вторыми.

Вадим наигранно обрадовался:

– Круто. Первые разогреют толпу, зрители ещё не устанут. И тут мы такие красавчики возьмём их тёпленькими.

– На самом деле так действительно лучше. Меньше будем нервничать.

Они нарочно оделись одинаково, но без выпендрёжа. Обычные белые майки и джинсовые шорты, как когда-то на Дне здоровья. Вадим запомнился судьям и зрителям ещё после вчерашнего выступления, а Криса успели найти в интернете в ролике о Бозжыре. О них говорили. А перед выступлением запустили нарезку из вчерашних программ, на экране соединились две картинки: Крис, взмахнувший рукой после соскока со стропы и улыбающийся Вадим, посылающий воздушный поцелуй в небо.

Они встали с противоположных сторон от строп, заиграла музыка. То, что они демонстрировали вчера, сегодня выглядело зрелищнее и ярче. Перескоки со стропы на стропу получались удивительно синхронно, а трюки словно раздвоились в зеркале. Из всех спортсменов, выступающих в дуэте, они подготовили самую сложную и оригинальную программу. Такие комбинации не рисковали выполнять в парах, слишком велика была вероятность сбиться или потерять ритм. Для них же это как раз было привычным. Они подпрыгивали, вращались, обыгрывая трюки то хлопком по ладоням, то намеренно разными стойками. Закончили перескоком на соседние стропы, выполнили переворот в разные стороны и сразу же прыжок с двойным сальто назад. Приземлились одновременно с окончанием песни.

Зрители аплодировали и свистели. Но Крис не спешил радоваться, тут всех принимали тепло и поддерживали овациями. Последнее слово оставалось за судьями. А их решения придётся ждать до вечера.

Пока подсчитывали баллы и выбирали лучших из лучших, триклайнеры развлекали зрителей сложными и необычным элементами, выполняли трюки вдвоём на одной стропе, на двух соседних и по отдельности. Как ни странно, рисковали больше, чем в конкурсных программах, не боялись соскочить со стропы и потерять баллы. Крис и Вадим успели пообщаться со спортсменами из Перу и Канады. Вадим взял на себя роль переводчика. Дважды к нему подходили и пытались расспросить поподробнее о хайлайне в Бозжыре. Удивлялись, что он вообще тут делает среди акробатов и трюкачей, после того как ходил над пропастью среди облаков. Крис сам не мог ответить. Это были совсем другие эмоции. Взбудораженность и драйв, но без восторга и дистиллированного счастья.

После беседы Вадим осуждающе покачал головой.

– Да, дружище. Английский тебе нужно подтянуть. Мы же не в последний раз по Европам катаемся. Между прочим, в Америке и Канаде твой любимый хайлайн развит куда круче.

– Я мечтаю забраться на Ставамус Чиф⁹, – неожиданно признался Крис.

– Тем более. Учи язык. Пригодится.

Наконец в центр вышел ведущий. Сначала объявляли победителей в личном первенстве. Вадим выборочно переводил, вставляя «бла-бла-бла» между важными репликами. После поздравлений и благодарностей зрителям на экране за спиной ведущего появился список фамилий с баллами, но без первых трёх мест, там пока стояли прочерки.

– Б… – не сдержался Вадим.

Его имя обнаружилось на обидной четвёртой строчке. А Крис занял шестое место. Он думал, что огорчится, но испытал скорее усталость.

Тройка лидеров оказалось вполне ожидаемой, Крис видел их программы и не мог не признать, что они были лучшими. Вадим возмущённо сопел и выразительно матерился, естественно, по-русски. Камера, скользящая по трибунам, выхватила и его лицо, Крис толкнул его в плечо.

– И без перевода понятно, что ты всех посылаешь.

Вадим наигранно и зло улыбнулся, но замолчал.

Призёров поздравили, вручили им кубки и подарки, зрители искупали их в овациях. Перешли к награждению дуэтов. Их было в два раза меньше.

На экране снова появился список. Крис и Вадим одновременно выдохнули: их имён там не было.

– Хоть бы не третье, – Вадим сжал руку Криса.

Открылась строчка с бронзовыми призёрами. Теперь Крис ответил стальным рукопожатием.

– Хоть бы не второе.

Но и на второй строке расположились незнакомые имена, а вот на первом месте оказались их фамилии. Ведущий громогласно объявил их дуэт:

– Колеснико́ф и Островски́!

Вадим вскочил, поклонился зрителям и тут же, увидев камеру, чмокнул Криса в макушку и изобразил танец победителя.

За первое место они получили не только денежный приз, но и комплект нового оборудования от «Гиббон». Вадим тут же забыл, что успел покрыть матом и судейство, и конкретно ведущего, плясал от радости и строил грандиозные планы.

– Мы теперь обязаны засветиться и на других крупных стартах. Так что садись учить англицкий, иначе опозоришь меня перед журналистами.

Как только они вернулись в номер, Вадим позвонил Ане по видеочату. Крис собирал вещи и невольно подслушивал.

– Мы их просто порвали!

– А где можно будет посмотреть?

Вадим утрамбовал коленом футболки, оглянулся на Криса.

– На официальном сайте точно можно, позже, наверное, выльют в сеть. Нас точно пригласят на Первый канал.

– Ага. На Первый.

– Ну, не знаю, где там Губерниев¹⁰ интервью берёт у звёзд отечественного спорта.

– Триклайн звучит очень по-отечественному.

– Да плевать! Мы уже вышли за территорию России. Мы мировые звёзды. – Он застегнул молнию на сумке, развернул телефон экраном к Крису. – Островски́, ты чё молчишь? Поддержи меня, а то кто-то тут не верит.

Крис усмехнулся и поздоровался с сестрой. Из длинной и эмоциональной подслушанной беседы он понял главное, как когда-то с Михой: Вадим влюблён. После победы он позвонил именно Ане и безбожно выпендривался перед ней, забыв и про Криса, и про саму неловкую ситуацию с их подпольными отношениями.

После награждения они почти сразу улетели. Билеты купили заранее. Вадим не утихал и в самолёте, его разрывало от эмоций и планов на будущее.

– Ты знаешь, что самое главное? По отдельности мы, конечно, красавчики, но не лучшие, именно в паре мы чемпионы. Так что будем делать упор на дуэте, хорошо, что теперь не только «личники» выступают на крупных стартах.

Крис кивал, но отвечал иногда невпопад, мысленно он уже ехал в Старолисовскую.

Когда они приземлились в Краснодаре, Вадим наконец-то обратил внимание на его задумчивость.

– Ты сейчас к Славке?

– Да.

– О, похвастаешься.

– Сомневаюсь, что для неё это большое достижение.

Вадим перекинул лямку сумки, кивнул.

– Слушай, а можно, я тоже в деревню поеду? И Аню возьмём. Костёр, шашлык, свежий воздух. Я так понимаю, до завтра ты не дотерпишь?

– Нет. Я сейчас поеду. Только приму душ и переоденусь.

– Ладно. Аню я уломаю. Она тоже любит всякий внезапный кипиш.

Крис не успел ответить, Вадим уже набрал номер Ани и поставил её перед фактом. Она колебалась недолго, кажется, ей тоже хотелось сбежать из городской духоты куда-нибудь на природу. Пока они обговаривали, что с собой брать, у Криса тоже зазвонил телефон, он отошёл в сторону и поздоровался:

– Привет, Тим.

– Ну что, тебя можно поздравить?

– Можно.

– В интернете уже есть ваши счастливые личности и само выступление. Так ты теперь не хайлайнер?

– Одно другому не мешает.

– Ну и славно! Тут такой вотерлайн намечается в Крыму. Слышал про Бирюзовое озеро?

– Нет.

– Это в Ялте, там, правда, пешком придётся тащиться почти два километра, но оно того стоит. Вотерлайн… Ты ещё раздумываешь?

Крис понимал, почему Тим дважды повторил, что ходить будут над водой, значит, можно обойтись без страховки. Он знал слабое место Криса – фри-соло. Слэклайн без ограничений.

Из раздумий его вывел голос Тима.

– Крис. С ответом не тяни. Мне нужно знать, я сейчас без колёс, если ты поедешь, я не буду искать, к кому прицепиться.

– Поеду. Когда?

– Выезжаем завтра.

– Завтра? – Крис застыл.

– Да. Я сейчас в Анапе, захватишь меня? Успеем на паром, а к ночи будем в Запрудном, там переночуем и утром двинем к озеру. Ребята уже там, – он остановился и уточнил: – Ты с нами?

– Я думаю.

– Некогда думать. Ну?

Крис развернулся, увидел недоумённое лицо Вадима, тот уже закончил разговор с Аней и откровенно подслушивал. Покрутив пальцем у виска, он покачал головой, а Крис ответил в трубку:

– Да, я за тобой завтра заеду.

Вадим дождался, когда Крис выключит мобильный, и обречённо вздохнул:

– Ты больной дебил. А как же Славка?

– Я и еду к ней. Сейчас.

– Капец. Ладно, я свою машину возьму тогда или на Анькиной поедем. Только ты не теряйся, после Абинска созвонимся, я дорогу туда не помню.

Уже в пути Крис обрадовался, что в машине один. Чем ближе он подъезжал к Старолисовской, тем сильнее его колотило. Он не хотел держать лицо, улыбаться и поддерживать разговор. Пару раз «Нива» незаметно набирала скорость, и Крис одёргивал себя. Не хватало ещё попасть в аварию. В Краснодаре он быстро принял душ и загрузил в салон оборудование. Добавил новые призовые стропы и вэблоки, не забыл и про палатку.

После Абинска за ним пристроилась машина Ани, Вадим прислал сообщение:

«Мы тебя преследуем».

Крис нервно улыбнулся и сжал руль. Осталось немного, и он увидит Славку. Он надеялся, что уговорит её поехать в Ялту, может, и она пройдёт над Бирюзовым озером. У неё неплохо получалось ходить по стропе, и ей явно это нравилось.

Поворот он не пропустил, но, едва повернул, как машина Ани пролетела мимо. Крис затормозил, дождался, когда они развернутся и увидят на обочине «Ниву», только потом въехал на мост. Вадим тут же прислал ещё одно сообщение:

«Там не было поворота!»

Друг за другом они проехали площадь, свернули на улочку, ведущую к дому бабы Любы. Крис не рассматривал улицы. Его и без того накрыло жутким ощущением ожившего прошлого. Грунтовая дорога, молчаливые гуси, беспокойные белки и безбрежное царство зелени всех оттенков.

Крис остановил «Ниву» у дома соседа, совсем немного не доехав до ворот бабы Любы. Витёк услышал звук мотора ещё издалека и с удивлением наблюдал за приближением машин, стоя у открытой калитки.

Заглушив двигатель, Крис вышел и немного неуверенно улыбнулся:

– Привет, Зигога.

– Крыс, что ли? – Он вышел навстречу и радушно обнял. – Сто лет не виделись! Опять машину угнал?

Крис хмыкнул, оглянулся на «Ниву», а потом и на своих друзей, они как раз выбрались из другого автомобиля.

– «Нива» теперь моя. А это Вадим и Аня.

Вадим протянул для пожатия руку.

– Привет.

Крис бросил короткий взгляд на соседний двор.

– Дома?

– Да, она же теперь на пенсии. Всё время дома.

– Можно мы у тебя переночуем?

Витёк растерялся.

– Да без проблем вообще. Только у меня срач. Я сам приехал только неделю назад. А батя в Абинске. Но места полно.

Он отступил, распахивая калитку, Ане смущённо улыбнулся.

– Постельного, наверное, нет, но можно покрывала пустить в ход. Точно были чистые в комоде.

Вадим похлопал растерянного Зигогу по плечу.

– Да не парься, придумаем что-нибудь.

Они перенесли вещи из машины в большую комнату. Пока Зигога лихорадочно искал постельное белье по ящикам и шкафам, Аня вытерла на кухне стол, брезгливо скривилась и перехватила взгляд Криса, но сказать ничего не успела, он сам объяснил:

– Ты не представляешь, как тут было до того, как умерла его мама. Почти стерильно, уютно и очень вкусно. Он фактически один живёт с двенадцати лет.

– Бедный.

Зигога заглянул в проём двери:

– Я нашёл! Пахнет вкусно. Значит, это мама Михи настирала и нагладила. Кстати, мы сегодня на малой поляне собираемся. И Миха будет. С салом. Машук с чипсоидами. Я картоху возьму.

– А у нас сосиски есть, – улыбнулась Аня.

– И пивандр, – добавил Вадим.

– Располагайтесь, и пойдём тогда к костру.

Почти все вещи Крис оставил в салоне «Нивы», утром ему предстояло ехать сначала в Анапу, а потом и в Порт Кавказ. Он вернулся в машину за телефонной зарядкой и увидел у забора бабу Любу.

Она сощурилась и наморщила нос.

– Ну и что случилось в этот раз?

Захлопнув дверцу машины, Крис подошёл к закрытой калитке.

– Ничего не случилось. Добрый вечер, кстати.

– Чего это он добрый?

От Криса не укрылось, что баба Люба не распахнула калитку и вообще не предложила зайти. Ничего не изменилось.

– Почему вы меня так не любите? Одно время я думал, что я не ваш внук. Это многое бы объяснило. Но нет, ваш. За такие подозрения отец на меня сильно разозлился, а мама обиделась и показала результат теста ДНК, причём сделанный по вашему настоянию. Да, это я тоже знаю. Вы утверждали, что я нагулянный и вообще не вашей породы.

– А почему я должна тебя любить? – Баба Люба даже не смутилась и не собиралась ничего отрицать. – Жаль, Гриша родился не рыжим.

– Папа? С чего ему быть рыжим?

– Глава сам не рыжий, но в старолисовской крови есть ржавчина, всех рыжих он признавал своими.

Крис растерянно замер. Про деда он ни разу не слышал и вообще не задумывался, кто он такой. Всегда была только баба Люба, но кто-то же поучаствовал в создании его отца? Оказалось, не обошлось без любвеобильного главы.

– То есть папа никакой не Островский?

– Островский. Глава не признал его. Ни одного бы не признал. Все были не рыжие.

Хотя на улице стояла духота, Крис вздрогнул. Вспомнил слова Славки о не выживших младенцах. Такое могло произойти только в этой богом забытой деревушке. Не рыжий – значит, не имеешь права на существование.

– Мне вас жаль.

– Себя пожалей. Ты, может, и прямой наследник Старолисовых, но, по сути, никто.

Крис отошёл от забора, не прощаясь, развернулся и ушёл в дом Витька. Когда через полчаса они проходили мимо, в сторону леса, баба Люба уже ушла в дом, но её неподвижный силуэт угадывался в окне за узорчатой шторкой.

На поляне уютно потрескивал костёр, Миха оглядел неожиданно большую компанию, остановил взгляд на Крисе.

– О, привет! Не ожидал тебя увидеть.

Он не ограничился протянутой рукой. Как и Витёк, обнял его, будто старого друга. Крис неловко выпутался из медвежьих объятий и кивнул Маше.

– Привет.

Она тоже вскочила, кроме объятий, наградила Криса поцелуем в щёку и тихо сказала, так чтобы слышал только он:

– А я видела фильм про Бозжыру, и Мюнхен видела, – скосила взгляд на Вадима, – это же твой напарник, или как у вас там это называется?

– Обычно называется другом. Вадим умрёт от счастья, если ты скажешь, что видела наше выступление.

– Скажу, от счастья не грех и помереть.

Расселись на брёвнах вокруг костра, были тут и ребята, которых Крис не знал, видимо, тоже приезжие, были и местные постарше, и незнакомая чумазая ребятня с палками для игры в «Пекаря». Недалеко от Михи сидела Катька, важная, надменная и молчаливая. С Крисом она не поздоровалась, нарочно отвернулась и с преувеличенным интересом уставилась на плавающие у берега кувшинки. Разобрали сосиски и сало, приятно запахло жареным мясом, послышались хлопки откупориваемых банок с пивом. Вадим и Аня на удивление легко вписались в новую компанию, с аппетитом ели чумазый хлеб и скрюченные сосиски.

Крис смотрел на алые угли, ёрзал и практически не вслушивался в беседу. Вспоминали местные страшилки, естественно, про Мёртвую деву и проклятые драгоценности. Пропавший Дима тоже превратился в страшилку. Ему приписывали покусанные шляпки грибов и варварски вытоптанную землянику. Вадим и Маша громко обсуждали чемпионат в Мюнхене, делились впечатлениями о Европе. Внезапно у них нашлось много общего. Аня скучала, придвинулась к Вадиму ближе и, обхватив его за локоть, обозначила для говорливой и напористой Маши, что тут ей ловить нечего. Обсуждали учёбу по обмену. Маша в августе собиралась улетать в Америку и сейчас активно подтягивала английский.

– Я еду по программе на полгода. Но, если понравится, задержусь.

– Наш КубГУ, наверное, и не участвует в такой программе, – задумался Вадим.

– Так можно узнать. А если нет, взять академ. Вариантов масса. Сам знаешь, кто хочет, тот ищет возможности.

Вспомнили страшилку про ведьму, в разговоре промелькнуло имя Славки. Крис замер, невольно придвинулся ближе к огню. Витёк поймал его взволнованный взгляд и, смутившись, отвернулся. Крис склонился к его плечу:

– Славка придёт?

Миха тоже услышал вопрос, они с Витьком переглянулись.

– Нет. Она к костру не приходит.

– Но Лука придёт, – добавил Зигога, – это её… этот.

– Бывший, – с нажимом произнёс Крис. Теперь он понял причину их неловких и стыдливых переглядок.

– Она, как обычно, по лесу бродит. – Миха стянул кусок сала, по привычке отдал вечно голодному Зигоге. – Босая, лохматая и ещё более странная.

Крис встал.

– Тогда я тоже пойду.

Зигога оглядел подпирающий поляну мрачный лес.

– Уже темнеет.

– Тем более, пока окончательно не стемнело.

Вадим ничего не сказал, только веско кивнул, одобряя уход, и снова включился в беседу с Машей.

Едва Крис отдалился от костра, сумерки стали гуще, смех и голоса утихли, а потом и вовсе утонули в звуках леса. В глубине чащи ухала басовитая сова, хрустели листья, звонко стрекотали цикады. Он шёл по лесу целенаправленно, тропка сама укладывалась под ноги и почти не петляла. Где-то здесь бродила Славка. Прямо сейчас топтала босыми пятками траву, цеплялась платьем за кусты шиповника и беседовала с белками.

Он ждал этой встречи и жутко нервничал. Почему-то даже не сомневался, что найдёт Славку в лесу. Он шёл мимо одинокой гледички, мимо зарослей малины и крапивной поляны, мимо тропки, ведущей к их кривой иве, с каждым шагом в груди всё сильнее стягивался узел тоски. Именно Старолисовскую он ощущал как место своего детства, первой любви и смелых надежд. Здесь всё дышало воспоминаниями, будто не минуло три года, словно не было ссоры, злых слов и расставания. Крис остановился. Наверное, Славка правильно поступила, отрешившись от прошлого. Нужно вычеркнуть его, не вспоминать и не бередить старые раны. Начать всё с чистого листа, без обид и претензий.

Всё-таки как хорошо, что он съехал. Заберёт Славку в съёмную квартиру. Жаль, до института далеко добираться. С сентября найдёт что-нибудь поближе. С учёбой, конечно, нужно что-то решать. Эту сессию он закрыл с трудом, остался всего один год, нужно поднапрячься, может, оформить свободное посещение и получить диплом. Вряд ли он станет меньше разъезжать, но главное – теперь есть куда и к кому возвращаться.

Крис свернул с тропинки, ведущей к Седьмому мосту, и направился к руинам. Интуитивно шёл именно туда, где она ждала его во сне. И не ошибся. Славка сидела на ступеньках лестницы, вытянув вперёд босые ноги, и трогала пальцами гладкую поверхность мрамора. Длинные косы, перекинутые на грудь, практически лежали на коленях. Вдоль лица колыхались вплетённые в причёску пятнистые перья. Увидев его, она медленно встала, но не спустилась на траву, осталась стоять на одном с ним уровне.

– Я тебя ждала.

– Я пришёл.

Крис приблизился к Славке и остановился в шаге, опасаясь прикоснуться. Она смотрела прямо, с вызовом, но в её глазах стояли слёзы. Он коснулся её щеки, вытер большим пальцем влажную дорожку.

– Почему ты плачешь?

Славка нервно дёрнула плечом, но не отклонилась.

– Меня словно раздирает на куски, выворачивает наизнанку. Я словно иду против ветра, течения и судьбы. Я… падаю.

– Падаешь? – он нахмурился.

Славка зажмурилась, а потом резко подняла взгляд. Чёрный и непроглядный, как холодный космос, без положенных созвездий Бааххаджи и Чишига.

– Будто идёшь по стропе без страховки и точно знаешь, что она порвётся. И ты идёшь, хотя обречён. На третьем шаге, на одиннадцатом или сотом – неизвестно, но стропа лопнет. Это как дуб с качелями, он ещё есть, но его уже нет.

– У тебя жуткая фантазия.

Крис попытался улыбнуться, но Славка не отреагировала на улыбку и даже не моргнула.

– Обещай, что не будешь ходить без страховки.

– Это легко обещать. Не буду.

Она кивнула и, взяв Криса за руку, молча повела по тропинке в сторону домика лесника.

Когда они поднялись на пригорок, окончательно стемнело. Крис тоже молчал, хотя догадывался, зачем они сюда пришли. Жутко нервничал, а Славка вела его уверенно и бескомпромиссно, будто ни капли не сомневалась и не волновалась.

Она стянула с шеи тесьму с ключом и отперла двери. В абсолютной темноте легко нашла свечу и спички. Когда Крис вошёл в домик, по стенам плясали отблески живого огня. Славка поставила свечку на скамейку у камина и расстелила на полу клетчатое покрывало. Крис прошёл вдоль стены, разглядывая глиняных монстров. Некоторые потрескались и обвалились, местами покрылись плотной пылью, словно их давно не трогали. Он остановился рядом с длинным гвоздём, на котором раньше болтался чёрный роуч, теперь на его месте висел новый, с белыми и пятнистыми перьями. Налобник украшала алая бисерная вышивка, боковые подвесы сверкали стеклянными гранатовыми каплями и оканчивались меховыми кистями.

– Какой красивый.

– Нравится? – Славка сняла его с крючка, ласково погладила струящиеся перья.

– Конечно.

Славка развернула венец и надела на голову Криса. Расправив завернувшиеся боковые подвесы, приподняла чуть выше над бровями и спрятала под налобник светлую чёлку.

– Шинук, – её палец прошёлся по спинке носа, тронул губы и коснулся подбородка, словно она нарисовала линию. Вскинув вторую руку, указательными пальцами провела от переносицы к вискам – завершила невидимую раскраску. – Настоящий Шинук.

– Мне идёт?

– Очень.

Крис невольно выпрямился, за неимением зеркала оглядел свою воинственную ощетинившуюся перьями тень. Неровный свет гротескно увеличил его силуэт. Он хмыкнул.

– Я прям вождь. Красивый роуч.

– Это тебе. Подарок.

– Ого, шикарный подарок. – Крис развернулся к Славке, поддел бисерную тесьму и хотел снять венец, но она остановила его руки.

– Нет. Не снимай его. Снимай всё остальное.

Она сама расстегнула пуговицы на его рубашке и спустила её с плеч. Мягко огладила их, будто снова «смотрела» пальцами. Крис не сопротивлялся, позволил расстегнуть ремень на его джинсах, только потом включился в раздевание и сам. Приблизившись почти вплотную, потянул за бретельки сарафана и развязал узлы. Ткань опала у ног Славки пеной яблоневых цветов, она даже не шевельнулась, не дёрнулась и не попыталась прикрыться. Толкнула Криса ладонью в живот, заставляя попятиться к покрывалу.

Он снял оставшуюся одежду, стараясь не зацепить и не помять перья, и сел на покрывало. В последнее их лето, роуч носила она, а теперь тяжёлый венец оттягивал его голову. Славка тоже разделась полностью и опустилась перед ним на колени. Оба замерли, словно за секунду до старта. Напряжённые, взбудораженные и голодные.

Теперь Крис убедился, что она изменилась, только это невозможно было разглядеть под одеждой. Линии плеч и бёдер стали мягче, руки, наоборот, жилистей, а ключицы – острее. Но это была всё та же Шиатид: порывистая, смелая и чувственная. Крис не глядя нащупал на полу джинсы, небрежно вытряхнул из кармана пачку презервативов, вместе с ней на пол выкатились латунные кубики. Славка вздрогнула, проводила их испуганным взглядом и снова повернулась к Крису. Хотела что-то сказать, но промолчала. Обхватив его лицо прохладными пальцами, поцеловала в губы, едва не ухватила за металлический шарик зубами, слегка прикусила язык и только потом вспомнила про нежность.

В этот раз не было непроглядного елового мрака, но почему-то вспомнился именно их первый раз ночью в лесу. Пляшущий огонёк свечи разгонял темноту и вырисовывал на стене их сплетающиеся в объятиях бесстыжие тени. Крис смотрел на них над плечом Славки, целовал её шею и не мог отвести взгляда от зрелища, больше похожего на ритуальный танец. Движения чёрных силуэтов будоражили похлеще самого откровенного фильма. Перья на роуче колыхались маревом, стирали очертания его спины, зато силуэт Славки проступал чётко и графично, будто нарисованный чернилами. Её косы шевелились гибкими змеями, руки вскидывались в немом танце и опускались на его плечи, она прогибалась и откидывала голову назад, приподнимаясь на его бёдрах.

Её глаза были плотно закрыты, она, как обычно, «смотрела» кожей. Крис не хотел торопиться, хотел насытиться Славкой, надышаться неспешной тягучей нежностью, но их обоих понесло, будто подхватило обманчиво спокойным течением Капиляпы и вышвырнуло в завихрения водопада. Когда она задрожала, он тоже ускорился и плотно прижал к себе её горячее тело. Славка обхватила его за плечи поверх спускающихся вдоль спины перьев, явно не думая о том, что может помять или испортить роуч. Укусила Криса за плечо больно и неожиданно. Он вскрикнул и произнёс то, что не смог сказать раньше:

– Ты моя милая.

Славка всхлипнула, но на признание не ответила. Сцепив стопы за его спиной несколько минут жарко и влажно дышала, уткнувшись носом в перья.

Крис неторопливо водил пальцем вдоль выпирающих позвонков, укус на плече слегка пульсировал болью, но в этот раз Славка его пожалела. Он чуть отклонился. Аккуратно снял венец и положил на пол рядом с джинсами. Не снимая с себя Славку, расцепил её ноги и опустился на спину. Она вытянулась на его теле и опустила голову на грудь. Дышала всё спокойнее и ровнее. Крис даже решил, что она уснула, поэтому слова прозвучали резко и неожиданно.

– Я её убью.

– Кого? – Крис сдвинулся, чтобы увидеть лицо Славки, но увидел только нахмуренные чёрные брови.

– Аню.

– Звучит страшно. Страшно и бессмысленно. Я с ней давно расстался.

И самая жуть заключалась в том, что Славка не шутила. Она произнесла это так спокойно и буднично, будто действительно могла убить. Для неё всегда так было: всё или ничего. И это пугало. Но сейчас он готов был принять её такой: категоричной, необузданной в чувствах и порой страшной. Не сломать и не приглушить, а именно принять.

Огонь свечи замерцал, зашипел и погас. Домик наполнился тьмой. Крис нащупал ягодицу Славки, поднялся пальцами по спине к шее и обрисовал контур уха.

– Поехали со мной?

Славка заёрзала и громко зевнула.

– Куда?

– В Ялту. На Бирюзовое озеро.

– Звучит красиво.

– И выглядит красиво. Поехали. Завтра переправимся на пароме, доберёмся до Запрудного, поставим палатку у самого озера. Говорят, там вода на самом деле бирюзовая.

– Завтра?

Крис задумался.

– Наверное, уже сегодня.

Славка вздохнула:

– Не могу. На днях брат приезжает, я его очень долго не видела.

– Брат? У тебя есть брат?

Крис приподнялся на локтях, Славка невольно сползла с него на покрывало, не забралась обратно, осталась лежать рядом, но закинула на него ногу и руку.

– Это долгая история. «Рогалик» – его кондитерская. Так что я не могу пока уехать. Жду Макса.

– Ну ладно, тогда я сам к тебе вернусь. Через три-четыре дня. Ты ещё будешь в Старолисовской?

– Неделю точно буду.

Славка снова опустила голову на его плечо, тесно прижалась. Она зевала всё чаще, а дышала тише, явно засыпала. А Крис не хотел спать. Боялся. Ему казалось, стоит закрыть глаза, и ночь украдёт у него Славку. Её мрачный фатализм оказался заразительным и клейким. Он не тормошил её, медленно гладил от плеча к бедру, а другую её руку распластал на своём животе и накрыл ладонью. Целовал в пушистую макушку и шептал:

– Милая. Ты моя милая.

Крис изо всех сил таращился в темноту, но всё же уснул. А когда проснулся, Славки уже не было. Он лежал на боку, бережно укрытый краем клетчатого покрывала, его вещи висели на гвоздике, на скамейке лежал роуч. Крис перевернулся на спину, оглядел низкий потолок и нахмурился. Судя по яркости света, льющегося в маленькое окошко, рассвет уже давно потерял трогательную новорождённость. Крис поднялся, нащупал в кармане джинсов телефон. На экране высветилось девять утра.

– Чёрт!

Он быстро оделся, едва снова не уронив игральные кости, которые Славка положила в его карман. Направился к двери, но на последнем шаге обернулся и вернулся к роучу. Перекинув через предплечье, аккуратно расправил перья. Ключ нашёлся на подоконнике рядом с растаявшей восковой свечой. Выйдя из домика, он оглядел убегающую к развалинам тропку и защёлкнул на петлях замок. Судя по тому, как быстро добрался до мраморной лестницы, он удачно попал на мерцающую дорожку. Обошёл ступеньки и, подсунув руку под нижнюю, оставил ключ в Славкином тайном месте. Пальцами нащупал второй, запасной, и улыбнулся. Значит, не ошибся. Тут она обязательно его найдёт.

Подняв роуч с травы, вернулся на тропинку, ведущую к Шестому мосту. Миновав долину лотосов, повернул к мосту и замер. На его пути стояла Зофья. Пустая плетёная корзинка болталась на её руке, другой она придерживала длинный подол платья. Всё такая же нечитаемая и нездешняя – королева заколдованного леса, хозяйка помещичьих руин. В гармонии с лесом и с собой. Но не с Крисом.

Она смотрела на него спокойно, без удивления, но он сразу определил её взгляд как недобрый и давящий. Решительно двинулся навстречу, остановившись в нескольких метрах, поздоровался:

– Доброе утро.

Зофья опустила взгляд на роуч в его руках.

– И всё-таки ты вернулся, Шинук.

– Вернулся.

– Надо же, её любовь пробилась через боль, обиду и ненависть.

– Я приеду за ней. Вы мне не помешаете.

– А я и не мешала.

Он переложил венец из одной руки в другую и, обойдя Зофью на тропинке, двинулся к мосту. Она оглянулась, вонзилась взглядом в лопатки так осязаемо, что Крис обернулся. Она склонила голову к плечу, совсем как Славка, по-птичьи.

– Ты не стариков боишься, а себя старым. Не бойся, до старости ты не доживёшь.

Она отвернулась и пошла по тропинке, будто не сказала ничего особенного. Крис смотрел ей вслед. Не слышал шорохов леса и голосов птиц, только собственный пульс. Тряхнув головой, ступил на мост, отрезая себя от мрачного пророчества и жуткой безвозрастной Зофьи.

Славка проснулась, когда рассвет только зарумянил стекло единственного в домике окна. Разглядывала спящего Криса, изучала пальцами. Он так крепко спал, что не заметил ни прикосновений, ни скользящих поцелуев.

Выпутавшись из объятий, она укрыла его покрывалом и аккуратно развесила вещи. Крис всегда носил только отглаженные рубашки, в основном светлые, даже кроссовки выбирал белые. Его мятые и небрежно скинутые вещи выглядели как-то неправильно и чужеродно. Подняв рубашку, Славка увидела латунные кубики, потянулась, чтобы поднять, и едва не упала, её накрыло удушающей волной паники, как тогда, в усадьбе Шереметьевых. Будто она нырнула в прошлое и соприкоснулась с первым детским огорчением.

Она засунула кости в карман джинсов и подняла с пола роуч. Натянув сарафан, опустилась рядом с Крисом на колени. Убрала с лица светлые пряди в сторону и улыбнулась. Вчера у него были белые глаза. Глаза, наполненные счастьем. Не серебряные, как ртуть, а прозрачные, как раскалённый добела металл.

Славка не хотела прощаться. Лучше уйти вместе с ускользающей ночью. Прикрыв дверь, она спустилась по тропинке к развалинам и пошла, бездумно, подчиняясь интуиции. У лещины наелась орехов, встретив заросли ежевики, оборвала несколько недоспевших ягод, уткнулась в овраг и проводила взглядом пару поездов. Она не торопилась. Никак не могла унять тревогу, не понимала, что её гнетёт. Близость с Крисом оставила какую-то неудовлетворённость и незавершённость, хотя ночью ощущалось жуткое узнавание его рук, губ, даже дыхания. Это было совсем не так, как с Лукой, и даже не так, как она себе представляла.

На обратном пути Славка повернула к развалинам. Она не знала, закрыл ли Крис замок и, если закрыл, куда спрятал ключ, на всякий случай ощупала тайник. Пальцы утонули в густой росистой траве и наткнулись на два ключа. Славка вынула оба, один повесила на шею, другой вернула под ступеньку. Через деревню не пошла, села в лодку у разрушенной пристани и поплыла к дому.

В саду её встретил индюк, заклекотал и отступил к сараю. Славка пересекла сад и направилась к дубу. Он скрипел и шатался, отмахиваясь от приставучих голубей ветвями, качели едва шатало ветром. Славка обняла ствол, насколько хватало рук. Шершавая кора приятно покалывала кожу и казалась тёплой. И напророченная ему смерть выглядела жестокой выдумкой. Вот же он, живой, сильный, сочный. Вечный.

Едва Славка села на дощечку, как увидела Луку. Он шёл из деревни, непривычно хмурый и потухший. Славка оттолкнулась ногой от земли и слегка раскачалась.

Лука приблизился к дереву и замер в нерешительности.

– Ты была всю ночь с Крисом?

Славка приостановилась и поймала его взгляд.

– Он знал, где лежит ключ от домика лесника. Ты знал?

– Нет. Я там никогда не был.

– А он знал и был.

Лука фыркнул, схватился за натянутую верёвку и сел рядом со Славкой на качели.

– Я вчера ходил на поляну к костру. Говорил с Зигогой. Ты знала Криса, – он взволнованно взлохматил волосы, – он приезжал в деревню трижды. С ребятами не особо дружил, потому что всё время проводил с тобой.

– Я его не помню. Как можно вот так забыть человека, с которым общался не один день, не месяц, три лета?!

– Судя по всему, вы не просто общались. Во всяком случае, Витёк уверен, что у вас что-то было.

Славка устало опустила плечи.

– Это так странно. Я же не просто так его забыла?

Лука воровато оглянулся на дом.

– Наверное, тебе лучше спросить у мамы.

– Не понимаю. Что бы ни случилось в прошлом, сейчас я совершенно точно его люблю. Но почему-то боюсь, и хочется его ударить, разрушить и укусить. Это маниакальное желание сделать ему больно меня пугает. Я как самка богомола.

Ветка над ними жалобно скрипнула, дуб уронил на них горсть листьев. Лука какое-то время молчал, медленно раскачивая качели. Обдумывал откровения Славки.

– И Крис ничего не говорил?

Она замотала головой.

– Нет! Ни разу не вспомнил прошлое. – Она вздохнула. – Да что же такое случилось, что мама просто стёрла его из моей жизни, из моей памяти? Может, это из-за пророчества? Она как-то сказала, что за любовь я заплачу жизнью.

– Ты не рассказывала об этом. Жутко вообще-то.

– Наверное, она боялась, что пророчество воплотится, и пыталась меня защитить, – уверенно заключила Славка.

– Ты сама его стёрла, – сказала Зофья.

Они одновременно вздрогнули и оглянулась. Зофья обошла качели и поставила на траву корзинку с ежевикой. Ласково и успокаивающе погладила стонущее дерево.

– Ты сама захотела его забыть. Я помогла.

Славка вскочила. Несколько секунд металась перед Лукой и Зофьей, перечёркивая косами небо. Выбежав на дорогу, простояла там несколько минут, вернулась к дубу и решительно произнесла:

– Я хочу всё вспомнить. Это возможно?

Зофья не шелохнулась, выдержала пронзительный взгляд Славки.

– Ты же понимаешь, что не просто так его забыла?

– Я хочу вспомнить.

– Всё, что ты стёрла и похоронила в пыли забвения, восстанет волной, сорвёт плотину и раздавит тебя. Ты не выдержишь.

– Выдержу! – Славка не моргнула и не сдвинулась с места. – Я должна знать, что случилось. Я ведь его любила. Знаю, что любила, и сейчас люблю.

Зофья вздохнула, скользнула взглядом по застывшему испуганному лицу Луки.

– И ещё ты должна знать. Твоя любовь к Луке – это отголосок придавленной любви к Шинуку. Ты не умеешь не любить, поэтому перенесла часть нерастраченных эмоций на него. И Рыжик не был у тебя первым. Ни в чём. Разве что в нежности. Я бы предпочла, чтобы он был твоей судьбой, но жизнь распорядилась по-другому. Любовь воскресла и пробилась даже сквозь заклятье. Покалеченная, отвергнутая и злая.

– Брр, – вздрогнул Лука, – в «Кладбище домашних животных»¹¹ ничем хорошим такое воскрешение не закончилось.