Босиком за ветром. Книга 2

7 глава. Чахаох

Славка напряжённо всматривалась вдаль. Упёрлась взглядом в грунтовку, ведущую к деревне, и ловила на ней малейшие движения. Сухой ветер гонял пыль и закручивал её в тугие воронки. Полуденное солнце зависло над головой и щедро поливало плечи жарким душным светом. Славка смотрела только на дорогу, к дубу не поворачивалась. За одну ночь он почернел и осыпался, теперь возвышался на фоне лазурного неба обгоревшим мрачным скелетом. В ту ночь, когда умер дуб, к Славке вернулись воспоминания. Стёртую память Зофья привязала к дереву, и её возвращение из пыли забвения стоило ему столетней жизни. И теперь Славка не поворачивалась в его сторону, обходила стороной, как дети стараются не смотреть на гроб, стоящий там, где они перекидывали мяч и рисовали классики.

Ещё вчера Славка храбрилась и говорила, что выдержит, но когда воспоминания обрушились на неё селевым потоком, потеряла сознание. Придя в себя, обнаружила рядом взволнованного Луку и сердитую маму. Они ждали, когда она примет и проживёт заново каждую потерянную минуту, и не вмешивались, но приглядывали, боясь эмоционального взрыва.

Со стороны Славка выглядела на удивление спокойной, почти не двигалась. Долго и внимательно таращилась на пыльных пластилиновых монстров, пытаясь разложить вернувшиеся воспоминания на пустующие полки. Доставала отдельные фрагменты, словно из тёмного плотного мешка, разглядывала и клала на место. Были и хорошие воспоминания, сверкающие, как самоцветы, трогательные, как новорожденные бельчата, жгучие, как крапива. Но последнее, тяжёлое, как гиря для сноса домов, не просто шарахнуло по голове, а раздробило её на осколки. Для него не нашлось отдельной полки, оно беспощадно раздавило самые светлые беззащитные воспоминания и замерло в центре сознания тикающей бомбой. Силясь его принять, Славка рывками глотала воздух и прижимала руки к животу, но боль накатывала волнами и покрывала сердце колкой снежной крошкой.

Лука смотрел на неё с тревогой, молча обнимал и не задавал вопросов. Такой потерянной и разбитой он Славку ещё не видел.

Вечером, когда он принёс чай, она подняла на него застывшее, искаженное мукой лицо.

– Отвези меня к нему! – Её глаза лихорадочно горели, но слёз не было.

– Нельзя. Ты сейчас бурлишь. Себе же сделаешь хуже, а его вообще убьёшь.

– Мне нужно с ним поговорить! – взмахнув рукой, она зацепила кружку, и горячий чай, разлившись по столу, закапал на пол.

Лука поднял треснутую чашку.

– Нельзя. Да и машины у меня нет.

Славка промолчала, именно в тот момент у неё появился план.

И теперь, стоя на пыльной дороге и глядя вдаль воспалёнными глазами, она ждала Макса. Он звонил полчаса назад, сказал, что уже подъезжает. Сзади подошла Зофья, осторожно тронула её за плечо.

– Иди в тень. Голову напечёт.

Славка не сдвинулась.

– Может, его встретить? Вдруг он пропустит поворот?

– Судя по тому, что ты о нём рассказывала, не пропустит, – Зофья сощурилась. – А вот и он.

На улицу действительно повернула машина. Славка разглядела её немного позже зоркой Зофьи. Невольно выбежала вперёд, но потом вернулась к дому и дождалась Макса рядом с мамой. Автомобиль остановился в нескольких метрах от них, дверца распахнулась так широко, что закачалась и заскрипела. Макс выбрался из салона и выпрямился.

Славке по-свойски подмигнул, а Зофью оглядел внимательно и даже немного бесцеремонно.

– Очень рад знакомству. – Он подал руку и, дождавшись, когда Зофья вложит в его ладонь пальцы, слегка коснулся их губами. – Так вот кто породил Грозовую Тучу.

– Я её откопала под ежевичным кустом, отряхнула с лица землю и назвала своей дочкой.

Славка кинулась к Максу, схватила за руку и потащила обратно в машину.

– Отвези меня в Ялту, пожалуйста. Сейчас.

– Стой, стой, – он отцепил от предплечья пальцы Славки. – Дай хоть с твоей мамой поговорю.

– Отвезёшь? Сегодня.

Макс перехватил взгляд Зофьи, но её лицо осталось непроницаемым. Он шумно выдохнул.

– Ладно, потом объяснишь, для чего и к кому. Понятно, что ты не за ракушками туда собралась.

Славка обняла его за шею и прошептала, касаясь виска.

– Спасибо.

– Эх, существовал бы человек, который мог отвезти меня к Зойке, – печально вздохнул Макс.

– Как ты понял?

– У тебя всё на лице написано, Свирепый Суслик. Да и Лера рассказала, что в «Рогалик» приходил некий юноша, прилюдно облобызавший тебя, ты потом слепила лилового осьминога с коралловой веткой, пронзающей его левый глаз.

Зофья пригласила Макса в дом, Славка тоже шагнула к крыльцу, но мать остановила её взглядом, кивнула Луке.

– Разберите пока по коробкам высушенную ромашку и мяту.

Они послушно побрели к сараю. В тени яблонь в гербарных сетках сушились травы.

Лука снял первую и повернул защёлки.

– Ты о нём столько рассказывала. Я тоже хотел пообщаться.

– Прости, Рыжик, но я его украду.

Лука всмотрелся в непривычно спокойное лицо Славки. Оно напоминало сухую грозу – искрило, гремело, но дождём не проливалось.

– Слав, может, не надо? Пережди, остынь немного.

Она нервно повела плечами.

– Не могу ждать.

– Ты не рассказываешь подробностей, но я понимаю, что в вашем прошлом случилось что-то очень нехорошее. И при этом ты умудрилась снова его полюбить, преодолев заклятие Зофьи. Я сам видел, как это происходило. От страха и недоверия ты дошла до любви меньше чем за год. И любишь, несмотря ни на что. Прямо сейчас. И убивать будешь любя.

– Я должна его увидеть. А там будь что будет.

Максим не задержался, выехали буквально через полчаса и к вечеру уже прибыли в Порт-Кавказ. Но тут их ждало непредвиденное препятствие. Сначала они попали в «отстойник», но, к счастью, пробыли там недолго, купили себе билеты, причём отдельный на машину. По пути, собственно, к парому их остановили на досмотр. Славка нервничала, нетерпеливо мяла платье и грызла ногти, но изменить процедуру погрузки не могла. Её не отвлекали даже новые впечатления. Она ни разу не видела море, не была в порту, но словно не замечала, что происходит вокруг, сосредоточилась на необходимости дышать, говорить и ходить. Даже страх перед большими механическими громадинами побледнел на фоне ожидания встречи с Крисом. Максу она кратко рассказала, кто такой Крис, но зачем такая срочность, не объяснила. Слова никак не складывались в предложения, их захлестывали кипящие эмоции.

И когда всё было благополучно пройдено, они встали в бесконечную очередь ожидающих погрузки на паром. Сначала Максим не нервничал, но взвинченное состояние Славки передалось и ему. Он переправлялся не впервые, но такой задержки ещё ни разу не случалось.

Поняв, что им придётся ночевать в машине, он раздобыл в придорожной кафешке перекус и кофе.

Вернулся к автомобилю и вручил Славке пакет с пирожками.

– Очень надеюсь, что не отравимся. Вроде горячее и не мясо. Начинка мягкая, если что, блевать будем с комфортом. Чая, к сожалению, не было, только кофа.

Славка усмехнулась. Макс пытался её растормошить и отвлечь, но получалось плохо. Опёршись бёдрами о капот машины, она взяла стаканчик с кофе. Макс встал рядом, развернулся лицом к морю. Сделав глоток, скосил взгляд на взъерошенную беспокойную Славку.

– Ты не похожа на жизнерадостную влюблённую в ожидании встречи.

Славка откусила от пирожка.

– А на кого похожа?

– На смерч, на цунами, эпидемию, – задумчиво перечислил Максим, – скажи честно, я не везу убийцу к его жертве?

Славка промолчала, предпочла задавить ответ пирожком. Прожевав, осторожно поинтересовалась:

– А ты узнал у мамы то, что хотел?

– Ниточку подхватил, но боюсь пока радоваться. Сколько таких ниточек оборвалось за эти полтора года. Я уже разучился огорчаться. Мне было любопытно, откуда она вязла мой номер. Лично у меня его никто не просил. Зофья сказала, что ей пришло письмо, но не домой, а на почту. На конверте в графе отправителя значилось имя «Вероника», и стоял адрес «Рогалика». А внутри обрывок тетрадного листа с моим номером и подписью, что я твой брат.

– И кто такая Вероника? Девушка?

– Девушка. Но не моя, как ты, наверное, подумала. Я тогда встречался с Натальей, а той самой Вероникой может быть официантка из кондитерской. Она ушла в декрет. – Улыбнулся и добавил: – Не из-за меня, между прочим.

– И как ты её найдёшь?

Макс допил кофе и забрал у Славки пустой стаканчик.

– У Леры каждый чих в пределах кафэхи зафиксирован, она все записи хранит под замком в несгораемом сейфе. Тем более Веронике я отправлял подарок на рождение ребёнка. Попробую с ней поговорить. Может, она вспомнит, кому давала номер или кто просил отправить его в Старолисовскую. – Он собрал мусор в пакет. – Ещё кофе?

– Нет. Пока нет. Но я вряд ли сегодня усну.

– Тогда будем болтать.

Макс опёрся на руки и, подпрыгнув, сел на капот автомобиля. Похлопал рядом, призывая Славку повторить его манёвр. Она забралась на машину и прижалась спиной к лобовому стеклу.

– Расскажи про свои способности. Про себя я рассказала, а о тебе знаю только то, что ты получаешь необычные открытки и меняешь будущее.

– Больше года не меняю. В Краснодаре мой почтовый ящик разбух от непрочитанных открыток, правда, новые уже не приходят. Местные почтальоны поняли, что я вне игры. Но стоит задержаться где-то хотя бы на неделю, послания находят меня на новом месте.

– И кто вмешивается в судьбы, если не ты?

Макс закинул руки за голову и потянулся.

– Есть кому этим заниматься и без меня. Я всего лишь рядовой исполнитель. Пока не найду нашего папашку и не узнаю, как избавиться от этих чёртовых способностей, вообще ничего делать не буду. Но, даже бездействуя, к Зойке не могу вернуться, пока я – это я.

Несколько минут они молчали, разглядывая небо. Славка судорожно вздохнула, наткнувшись на одно из свежих распечатанных воспоминаний: они с Крисом лежат обнявшись на дне лодки и рассматривают созвездия. Сердце болезненно сжалась, горло перекрыло комом непролившихся слёз. Она же сама попросила называть её «Шиатид»!

Тряхнув головой, она с нарочитой весёлостью попросила:

– Расскажи что-нибудь необычное. Ты же столько путешествуешь, наверное, много знаешь.

– Знаю, – легко согласился Максим. – Есть города и деревни вроде вашей Старолисовской с самобытными легендами и чудиками типа тебя. – Увидев на лице Славки слабую улыбку, добавил: – Ладно, и меня. Хочешь про Карелию? Я недавно там был, искал их шамана. Не нашёл, хотя облазил все острова. Гора Воттоваара – диковинное место, по всей её поверхности растут странные скрюченные деревья, вообще, там много всякого странного: святилища, мегалиты и спиралевидные лабиринты из камней. А на самой вершине стоит камень Укко. Укко – это местный бог грома и молний. Когда он швыряет камни в злых духов, сверкают молнии. Гром тоже, видимо, его рук дело. Самое интересное – это отношение местных ко всей этой чертовщине.

– Какое?

– А никакое. Для чужаков – это легенда, а для местных – часть обыденности.

Славка хмыкнула.

– Воттоваара – прикольное название. Будто из моего сна.

– Я знал, что тебе понравится.

Несколько часов Макс рассказывал ей истории, которые привёз из путешествий. В полночь они всё-таки забрались в салон и опустили спинки кресел. Макс уснул первым. Славка накрыла его джинсовой курткой и, повернувшись на бок, уставилась в окно. Разбуженные и поднятые из забвения дни и месяцы никак не хотели укладываться на полки памяти, выпрыгивали, словно маньяк из кустов, падали на голову хлопьями июльского снега и бросались под ноги, как шальной Вадик-Урод. Она вспомнила крапивные рубашки, ежевичный поцелуй и последний разговор у родника. Дальше не пошла, зависла на краю отчаяния. Нарочно убежала от опасных воспоминаний, заперла их в тёмной комнате за десятью замками. До встречи с Крисом не хотела распечатывать эту боль, посадила на привязь, чтобы спустить на него, как разъярённого Бибигаши. Она всё чаще возвращалась к мысли, что безликий Чахаох появился не просто так. Она стёрла Криса, но он вернулся навязчивой и неотступной тенью – её личным кошмаром.

Славка незаметно соскользнула в сон, вязкий, как смола, только под утро он посветлел и выкристаллизовался в сюжет. Она сидела в кабинете, похожем на школьный класс, и заполняла документы. Перед ней стояла грозная женщина в жёлтом пиджаке и почему-то в кепке. Она нетерпеливо постукивала по столу ручкой, призывая к внимательности.

– Заполняй. Вписывай сюда и сюда.

– Куда это сюда? – сердито откликнулась Славка.

Она переложила листки с непонятными таблицами и цифрами, попыталась сосредоточиться на строчках, но буквы прыгали и не желали укладываться в слова. Получалась какая-то ерунда. Славка нахмурилась и пристально всмотрелась в верхнюю строчку, попыталась прочитать слово, но опять вышло что-то труднопроизносимое и совершенно бессмысленное.

Она тряхнула головой.

– Что вписывать?

– Вписывай дату смерти.

Славка приготовилась писать, даже приставила ручку к пустой линии.

– Чью дату? Кто умер?

– Твой сын.

Проснулась Славка в слезах и в пустой машине. Пока Макс не вернулся, торопливо вытерла щёки и расчесалась пальцами. Её знобило и одновременно трясло от лихорадки. Уж лучше бы какая-нибудь тварь откусила ей ногу или накрыло ледяным цунами, чем этот ужасный обыкновенный сон, не похожий ни на один кошмар. Эти воспоминания она предпочла бы похоронить навсегда, утопить в омутах Капиляпы и никогда больше не проживать эту боль. В голове неотступно вертелись слова мамы: «Что ты наделала, Непавин, ты его уже любила». И у этой боли не было срока, воскресшие воспоминания ощущались свежими, горе кровоточило, будто всё случилось вчера.

Утром их наконец-то запустили на паром. Через двадцать минут они переплыли пролив и оказались в Керчи. В другом состоянии Славка обязательно заметила бы красоту природы и ощутила энергию моря, но сейчас всеми чувствами обернулась внутрь и ждала встречи с Крисом. Максим встревоженно на неё поглядывал, но не тормошил, включил радио, хотя и сам его не слушал.

Наконец, добрались до Запрудного. Тут пришлось оставить автомобиль. Максим вытащил из багажника рюкзак, закинул в него перекус и воду. Славка не дождалась его, направилась к тропе. Шли молча, дорога всё время поднималась вверх, на большинстве развилок стояли указатели или метки на деревьях, звуки шоссе и цивилизации становились всё тише и дальше, дважды они прошли мимо виноградников, удивительно соседствующих с сосновым лесом. Под ногами приятно пружинил ковер из иголок, пахло хвоей. Когда тропа превратилась в настоящую лесную дорогу, местами больше похожую на высохшее русло реки, сквозь камни и подлесок проклюнулись кружевные папоротники. В тени сосен августовская жара потеряла кусачую жгучесть, казалась приятной и незлобивой. Славка всё чаще останавливалась и разглядывала то траву, то кустарники. Максим не торопил её, хотя с каждым шагом её нервозность ощущалась всё явственнее, а эти остановки становились нарочными.

Преодолев несколько крутых каменистых подъёмов, они вышли к Бирюзовому озеру. Славка застыла с широко распахнутыми глазами. На несколько секунд забыла причину, которая её сюда привела. Вода действительно отливала бирюзой и казалась прозрачно-льдистой. Высоченные, стройные сосны подпирали берега и отражались в серебряном блюде, слегка изгибаясь. Пахло почему-то морем, влажным мелом и талым снегом.

– Красиво.

Славка вздрогнула, оглянулась на Максима.

– Дух захватывает.

Он вышел вперёд к краю берега и кивнул в сторону.

– Вон они… он.

Славка приблизилась к Максу и застыла. Стропы, натянутые над водой, терялись на фоне деревьев, словно замаскировались и стали частью полосато-игольчатой панорамы. Обе линии пустовали, но на противоположных берегах суетились хайлайнеры, готовились забраться на слэк или только что спустились с него. Чуть дальше в глубине леса виднелись яркие палатки. Славка пошла вдоль берега, забыв и про Максима, и про само озеро. Видела только дерево, бережно обёрнутое протектором, и спансет. Подойдя почти впритык, она остановилась и тронула пальцем блестящий карабин.

– О, Славка!

Она оглянулась и увидела ребят, с которыми поднималась на опоры ЛЭП.

– Ты какими судьбами? – удивился Лёха.

Он снял футболку и остался в шортах. Нарочно франтил оголённым торсом. «Беседку» не надел. Славка вспомнила, как он подсаживался к ней у костра, и лаконично ответила:

– К Крису.

Она заметила, что на стропе нет страховочных колец, видимо, поэтому обошлись без обвязки. Повернувшись, она сощурилась, вглядываясь в противоположный берег. Одна из строп уже не пустовала. От станции в их сторону шёл хайлайнер, как и Лёха, в одних шортах и без страховки. По фигуре, причёске и даже по манере держать равновесие она безошибочно опознала Криса. Он раскинул руки в стороны и ступал пока ещё осторожно, примериваясь и привыкая к слэку. Расстояние между стропой и водой казалось больше, чем было на самом деле, из-за отражения деревьев в бирюзовом зеркале. С определённого ракурса сосны будто пронизывали озеро насквозь до самого дна.

Славка, не раздумывая, приблизилась к свободной стропе, но Лёха её остановил:

– Погоди, ты куда?

– Туда, – она махнула рукой в сторону озера.

– Вообще-то, сейчас моя очередь, – он посмотрел на приближающегося Криса, снова перевёл взгляд на Славку, – он тебя ещё не видел, не знает, что ты тут?

Она покачала головой.

– Я не говорила, что приеду.

– Тогда иди. Сюрприз будет.

Пока она снимала ботинки и носки, Лёха поздоровался с Максимом за руку, объяснил подошедшим слэклайнерам, почему пропустил Славку вперёд.

Денис тоже её вспомнил и дал напутствие:

– Ты плавать умеешь? Вода ледяная, на дне бьют ключи. Так что постарайся не рухнуть.

– Умею.

Они помогли ей забраться на стропу и отступили в тень.

Сделав шаг, Славка застыла, услышала за спиной голос Макса, обращающегося не к ней:

– А этот ваш Крис хорошо плавает?

– Хорошо. Но он не падает. Словно приклеенный к стропе. А почему ты спрашиваешь?

– На всякий случай.

Стропа убегала из-под ног, платье надувалось парусом и закрывало обзор. Славка шла практически на ощупь, угадывая босой стопой каждый шаг. От воды веяло прохладой, как от ледника. Тень деревьев уже не спасала, солнце слепило и плавало на воде зеркальными бликами. Сквозь залепленные искрами глаза она видела только приближающийся к ней силуэт.

Крис шёл быстрее, и они поравнялись ближе к берегу, от которого отошла Славка. Он замер, ошеломлённый радостью, часто заморгал и даже зашатался.

– Шиатид? Ты. – Он протянул руку, ладонью вверх.

Стропы натянули близко, и при желании он мог коснуться Славки. Она покачнулась, сдерживаемые за десятью замками воспоминания хлынули потоком и едва не снесли её. Сделав ещё шаг, она вложила руку в распахнутую ладонь Криса. Крепко переплела пальцы и поймала его высветленный радостью взгляд. На его лице отразился такой откровенный детский восторг, будто он распечатал десять строп одновременно.

Он понял, случилось что-то нехорошее, за секунду до того как она резко дёрнула его за руку. Крис зашатался и потерял равновесие, но руку не выпустил, потянул Славку за собой. Они упали в воду почти одновременно. Дух вышибло скорее от неожиданности, чем от ледяных объятий озера. Вода в Капиляпе бывала и холоднее. Славка выплыла на поверхность и, откашлявшись, погребла к безлюдному берегу поперёк натянутых строп. Мокрое платье опутало ноги и тянуло на дно, она слышала ритмичные всплески за спиной, но не оборачивалась.

Выбравшись на пологий склон, сразу же развернулась. Крис забрался на берег следом за ней, но она толкнула его обратно в воду. Он рухнул на спину, раскинув руки и подняв столп брызг. Снова выбрался из озера и догнал уходящую Славку. Схватив за локоть, заставил остановиться.

Она высвободила руку и пихнула его ладонями в грудь. Но Крис уже был к этому готов и устоял. Схватив её за кисти, грубо обездвижил.

– Что случилось?

– Что случилось?! – Она дёрнулась, попыталась выкрутиться из захвата, но Крис держал её крепко. – Как ты мог? Ты просто ушёл. Бросил меня и ушёл в своё новое будущее. Я думала, ты мой милый, я твоё будущее!

– Почему ты сейчас об этом заговорила, а не два дня назад в домике или раньше? – недоумённо нахмурился Крис. С него ручьями текла вода, но он не замечал этого. Цепко держал Славку, зная, что она легко может убежать.

Она упёрлась руками в его грудь и подняла на него тяжёлый взгляд, перечёркнутый мокрыми прядями волос.

– Почему ты об этом не заговорил? Ни разу, ни в домике, ни в институте, ни в поездке. Словно ничего между нами не было и мы не знакомы. Удобное молчание. Не надо ничего объяснять, просить прощения, просто начать с чистой страницы.

– Я думал, ты сама не хочешь об этом вспоминать. Я и сейчас не могу понять, что случилось, почему ты сейчас об этом заговорила? – Он отпустил её плечи и отступил назад. С волос на лица капала вода, совершенно обычная, не бирюзовая, но студёная, будто жидкий лёд.

– Я не помнила тебя! Ничего, связанного с тобой, не помнила. Неужели этого было не видно? Я бы себе скорее руку откусила, чем подошла к тебе, после того как ты меня бросил.

– Как это не помнила? – растерялся Крис и сам же почти сразу объяснил: – Зофья? Это сделала она?

– Я попросила её. Ты не представляешь, что со мной было, когда ты ушёл. Мой мир рухнул, меня просто раздавило болью. – Славка скривилась, эта боль терзала её и сейчас. – Я не хотела и не могла тебя помнить. А ты трус! И тогда был трус и сейчас! Если бы я не стёрла тебя, то никогда бы не подпустила к себе. Никогда. Как ты мог этого не понять?

Крис конвульсивно вдохнул. Каждое обвинение Славки било наотмашь. Он опустил плечи, не глядя на неё, с нарочитым спокойствием произнёс:

– В Старолисовской время текло по-другому, там оживали сказки и подкроватные монстры, там всё казалось возможным, и Чишига в небе, и мерцающие тропки, и ты, дикая Маугли, босоногая Шиатид с перьями в волосах. Ты даже не представляешь, насколько ты была не такая. И всё казалось естественным и нормальным, пока я был там. Но стоило уехать за пределы деревни, и этот контраст обрушился на меня со всей беспощадной ясностью. Я приезжал в Старолисовскую на каникулы, но не мог представить, как жить там постоянно, каждый день. А ты не хотела и слышать об отъезде. Я не знал, что тебя можно оторвать от леса. Ты его часть, а он часть тебя. Оказалось, возможно. Ты сама приехала в Краснодар.

– Я из-за тебя приехала! Подсознание, даже придавленное заклятием, всё решило за меня. Я пришла на биофак, потому что где-то глубоко сохранилось воспоминание о том, что туда хотел поступить ты.

Крис снова приблизился к Славке, протянул руку, но она отступила и покачала головой.

– И всё равно ты трус. И сейчас, и тогда. Говоришь, что любишь, а в то лето так и не смог это произнести. Даже поцеловать меня боялся. Если б я не завела тебя в лес, ты бы так и не решился сделать последний шаг.

– Завела меня в лес? – удивился Крис. – Я думал, мы заблудились.

– Я бы не заблудилась в своём лесу, – горько усмехнулась Славка. – Ты был моей жизнью, моей судьбой. С десяти лет я тебя любила и ждала каждый год. А ты просто ушёл! Ушёл в своё будущее без меня.

Крис нервно взлохматил влажные волосы и опустил взгляд.

– Шиатид, я виноват перед тобой. Я действительно поступил как слабак. Можно было что-то придумать, не уезжать, не оставлять тебя. Но когда ты начала кричать, что ненавидишь меня, я разозлился. Мне тоже было больно. Я вернулся на следующий день, но Зофья не позволила тебя увидеть, сказала, что уже поздно и ничего не исправить.

Славка судорожно вздохнула, снова, как наяву, увидела розовую воду Капиляпы, усеянную чёрными перьями. Она едва не рассказала о беременности, но что-то остановило её, предупреждающе пережало горло спазмом. Глаза наполнились слезами:

– Ты трус! Ты просто сбежал! И снова поступил как трус, когда не попытался поговорить, а просто удобно промолчал. И в домике мы всю ночь были вместе, а ты ни разу не вспомнил наше прошлое.

Крис решительно шагнул вперёд, обхватив Славку за плечи, заставил посмотреть в глаза.

– Потому что прошлое в прошлом, я смотрел в будущее. Наше общее будущее. Сейчас мы старше, ты уехала из деревни, всё изменилось. У меня есть слэклайн и есть ты.

Славка покачала головой.

– Нет меня у тебя. – Она убрала с плеч его руки. – Я не прощу тебя, Шинук. Никогда не прощу. Мне даже смотреть на тебя больно. Делай что хочешь, живи как хочешь. Летай, ищи свою высоту, но без меня. Ты хотел свободы? Ты её получил.

– Разве я смогу теперь без тебя?

Она развернулась. Но Крис снова дёрнул её за руку, притянул к себе и уткнулся лбом в её влажный лоб.

– Я люблю тебя, Шиатид.

Его лицо потеряло чёткость, расплылось из-за близости и слёз. Славка отклонилась, убрала с его лица потемневшие от воды волосы. Провела пальцем невидимую линию ото лба к подбородку и от носа к скулам, как тогда, в домике, будто нанесла раскраску. Он затаился, в носу предательски защипало, неожиданная ласка ощущалась остро и болезненно.

Славка убрала руки и отступила на шаг.

– Ты меня не любишь. Это приворот.

– В смысле? – Крис затряс головой.

– Я сделала его ещё ребёнком. Он не идеален, не такой сильный, как у мамы, но это приворот. Когда мы далеко друг от друга, его действие ослабевает. Но, если я буду рядом, ты превратишься в подобие мужа Поликарповны – человека без воли и без судьбы, мою покорную тень. – Она отступила. – Прощай, Шинук.

Славка развернулась и побрела вдоль озера к тому месту, где ступила на стропу. Крис не шевельнулся и не попытался её остановить.

Максим ни о чем не расспрашивал. К машине они возвращались молча. Он достал из рюкзака свою сухую рубашку и отдал Славке. Она укуталась в неё поверх влажного платья, устроилась на кресле, подтянув босые ноги, и уснула. Крепко и внезапно.

Ей снился лес. Не родной Старолисовский, а Ялтинский хвойный, из высоченных сосен и стелющегося по земле кучерявого папоротника. Она бежала, не оглядываясь. Её преследовал Чахаох. Мерцал и перемещался рывками, появлялся то справа, то слева, то буквально в метре от того места, где она только что пронеслась. Каждое мигание на шаг приближало его к Славке. Несмотря на вернувшиеся воспоминания, Чахаох не обрёл личность, всё так же пугал смазанными чертами, как потёкшая акварель или плохо вылепленное лицо кошмарика.

Выбежав на край обрывистого берега, Славка едва успела остановиться, замахала руками, удерживаясь от падения. Перед ней расстилалось Бирюзовое озеро. Славка точно знала, что это оно, хотя вода в нём была бордовая и мутная, словно нездоровая, над водой клочьями плавал зеленоватый туман, похожий на ядовитые испарения. По стропе над озером шёл Крис. Полностью обнажённый, если не считать белого венца из перьев. Это был тот самый подаренный в домике роуч с гранатовыми подвесами и алым бисером по краю налобника.

Славка оглянулась, напоролась на неподвижную фигуру высокого Чахаоха и снова повернулась к озеру. Крис стремительно удалялся вместе с уходящей в лиловое небо стропой. Славка сделала короткий шаг и застыла, обхватив пальцами ног край обрыва. Она чувствовала, что Чахаох приблизился почти вплотную и теперь дышит ей в спину сырым воздухом разверзнутой могилы, но не могла пошевелиться и смотрела, как Шинук уходит, с каждым шагом теряя человеческие очертания. Превратившись в птицу, он взлетел и растворился в закатных облаках. А Чахаох остался стоять за спиной. Мрачный, неотвратимый и жуткий. Славка зажмурилась, уговаривая себя проснуться, и выпала из сна, в реальности чуть не ударившись о приборную панель.

Выпрямившись, озадаченно нахмурилась: Чахаох – кто угодно, но не Крис.