Данияр. Неудержимая страсть

ГЛАВА 29

Данияр, войдя в комнату Деи, притворил дверь спиной. Раздался щелчок замка. Тишина оглушила после уличного шума. Остановился, бережно опустил её на пол, но не отпустил, а придавил к стене всем телом, зажав между холодной поверхностью и своим раскалённым телом.

Его руки упёрлись в стену по бокам её головы, замыкая девушку, словно в капкан, не оставляя путей к отступлению.

Его дыхание было тяжёлым, грудь вздымалась, прижимаясь к её груди. Он впился взглядом в её глаза, ища в них… что? Ответа на свой вопрос: сбежит ли она от него вновь? Поверила ли она Заре?

— Никогда больше… — его голос был низким, хриплым от сдержанных эмоций. — Не смей сбегать от меня вновь. Я не переживу этого снова, Дея. Сдохну без тебя. Слышишь?

— Я не… — только и смогла выжать из себя Дея, всё ещё не оправившись от шока. Она никогда не видела его таким. А слова Зары о том, что она станет причиной его гибели, сдавили грудь так, что не хватало воздуха.

— Замолчи! — Его рука резко сомкнулась на её шее, удерживая, он притянул девушку к себе и произнёс: — Я не хочу слышать, что нам не стоит быть парой! — И его губы прижались к её губам.

В этом поцелуе не было ни капли нежности — только ярость, отчаяние и страх. Попытка стереть дистанцию, сжечь ту пропасть, что грозила развернуться между ними. Он впивался в неё, как тонущий хватается за соломинку, а она застыла, не в силах ответить, оглушённая бушующей бурей в нём.

Её вкус был, как первый глоток чистейшей родниковой воды после мучительной жажды — освежающий, живительный, опьяняющий. Он не мог насытиться, упиваясь каждым мгновением этого поцелуя, забирая её дыхание и отдавая своё.

А Дея… Сначала её тело застыло от шока и грубости. Но затем по нему прокатилась волна жара, смывая первоначальное напряжение.

С невероятным усилием воли Данияр разорвал поцелуй; дыхание с шумом вырвалось из его лёгких. Он прижался лбом к её лбу, и это прикосновение было жестом отчаяния.

— Не отпущу. Если нужно, прикую тебя к себе цепями, — его голос был хриплым, в нём не было прежней ярости, лишь голая, обнажённая решимость.

Дея судорожно вздохнула, пытаясь вернуть ясность мыслям.

— Тебе это не понадобится. Я не убегу. И от тебя отказываться не собираюсь. Но её слова… Они вызывают тревогу. Я не хочу тебя потерять. Не хочу быть причиной твоей гибели…

— Не стоит доверять тому, что говорит Зара, — его голос прозвучал низко и напряжённо, будто натянутая струна. Вся его поза выдавала готовность сражаться за Дею с любыми демонами, реальными или воображаемыми. — Но даже если в её словах есть крупица правды… — Он сделал паузу, его взгляд, тёмный и бездонный, впился в неё с такой силой, что перехватило дыхание. — Это ничего не меняет.

Его пальцы сжали её плечи, не причиняя боли, но и не оставляя шанса отступить.

Дея пристально смотрела на него, искала в его глазах хоть тень сомнения, но видела лишь решимость. Он не отступит. Он сделал свой выбор. И она готова рискнуть всем. И если ему суждено уйти за грань, она последует за ним — с истинными парами всегда так.

— Ты — моя, Дея. Я — твой. Другого не будет. Никогда.

— Хорошо, — прошептала она, неловко улыбаясь.

И Данияр почувствовал, как с его плеч рухнула невидимая гора. Напряжение, сковывавшее его всё это время, ушло, сменившись облегчением.

— Значит, я твоя пара? — Ему нужно было услышать это снова — не в пылу конфликта, не как оружие против другой, а как обет, данный ему. Ему нужно было видеть, что она понимает, на что подписывается.

— Да, насчёт пары… — она нервно провела языком по губам, отводя взгляд. — Данияр, отпусти мои руки и сделай шаг назад.

Он не только не разжал пальцы, а сжал её плечи ещё сильнее, словно боясь, что она исчезнет.

— Если ты боишься умереть со мной, то я не стану ставить тебе брачную метку, — его голос прозвучал сдавленно, в нём читалась затаённая боль. — Мы можем обойтись без запечатления, детка. Мнение других для меня ничего не значит, главное, чтобы мы сами считали себя парой.

— Данияр, сделай, как я прошу! — её голос дрогнул, но в нём прозвучала сталь.

Он с неохотой разжал пальцы, отступив на шаг. Его взгляд, нахмуренный и подозрительный, не отрывался от неё.

Дея тяжко вздохнула и, откинув волосы, потянула воротник футболки вниз, оголяя правое плечо и слегка наклонив голову. Данияр впился взглядом в татуировку с волчицей, а надпись «Укуси меня, сладенький» и вовсе развеселила его.

— Я, конечно, не сладенький… — Он игриво приподнял бровь. — Но от такого приглашения отказываться не собираюсь. Правда, это делается в более интимной обстановке. Ты уверена? Я правильно понял, ты хочешь, чтобы я сейчас поставил метку?

Дея покачала головой и вновь тяжко вздохнула.

— Данияр, посмотри внимательнее.

Он шагнул ближе, всматриваясь, и, наконец, заметил неровность, искусно скрытую мастерством татуировщика. Его дыхание перехватило. Он посмотрел Дее в глаза. И медленно перевёл взгляд обратно на то место, где когда-то оставил свой шрам Буран, вытаскивая её из воды.

— Это метка? — произнёс он, медленно поднимая на неё изумлённый взгляд. — Значит, когда ты говорила Заре, что мы пара… это была не просто, чтобы её позлить? — его голос перешёл в шёпот, полный неверия. — Мы… и правда пара? Всё это время?

— Именно так, — её голос дрогнул. — Это свершившийся факт.

Он шагнул к ней, и его палец с благоговением коснулся шрама. Дрожь пробежала по его руке.

— Но почему?.. — В его голосе зазвучала нарастающая буря. — Почему я не чувствую свой аромат от тебя? — Ах, ну, да. Мы же не занимались сексом.

— Я использую специальный препарат, чтобы скрыть твой запах; он есть, забыл, ты же напоил меня кровью. — Она отвела взгляд, её пальцы нервно теребили край футболки.

— Тогда другой вопрос: почему ты скрыла это от меня?

— А насчёт того, почему не сказала… Ты сам понимаешь… Как бы это выглядело, если бы я вернулась с твоей меткой, когда ты был уже запечатлён с Зарой.

— Не могу поверить. Ты всё это время… намеренно скрывала, что мы пара? — Его глаза вспыхнули яростью. Ревность, боль и чувство предательства захлестнули его. — Как ты посмела! Пять лет! Пять лет мы могли быть вместе!

— Да я смотрю, ты въезжаешь! — рявкнула в ответ Дея. — Я думала, что ты запечатлён. У меня не было выхода, как только скрыть твою метку и найти себе другую пару.

— Ну-ка, повтори, что ты сейчас сказала! Ты собралась связать себя с другим, я не ослышался?

— А что мне оставалось ещё делать? Думаешь, мне было легко на это пойти?! — Она внезапно взорвалась, её голос сорвался на крик. — Я жила с мыслью, что ты принадлежишь другой! Что ты добровольно выбрал её! А ты… Ты вообще думал, каково это — носить метку того, о ком даже мечтать не смеешь. Ты думаешь, что всё это время один жил в аду? Так вот, я тоже там побывала.

Они стояли, тяжело дыша, смотря глаза в глаза — два раненых зверя.

Дея, взвинченная перепалкой, ослабила контроль. Он почувствовал это прежде, чем осознал, что произошло. Её щит на мгновение дрогнул, и на него хлынула лавина чужих эмоций. Горячая волна боли, леденящее душу отчаяние, пронизывающий страх… «Чего она так отчаянно боится?» — мелькнуло у него в голове.

В тот же миг Дея опомнилась. Словно захлопнув невидимую дверь, она вновь отгородилась от него, но он уже успел ощутить ту бездну, что скрывалась за её спокойствием.

— Детка, прости… — Его голос стал тихим и мягким. Он осторожно прикоснулся к её щеке, затаив дыхание, ожидая, что она отпрянет. Но она осталась неподвижна, и волна облегчения затопила его.

— Тебе не за что просить прощения, Данияр.

— И всё же… — Его пальцы нежно провели по её скуле. — Я считаю, что тебе не стоило сбегать. Пять лет назад… Я собирался рассказать тебе всё. О своих чувствах. А когда вернулся, было уже поздно. Ты исчезла. До сих пор корю себя, что не сделал этого раньше.

— Не стоит. Мне всё равно пришлось бы уехать, — её голос прозвучал устало.

— Почему? — Он мягко приподнял её подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— Сейчас я не готова сказать. Просто поверь — я не могла остаться в стае.

Данияру не понравился этот уход от ответа. Но он сжал зубы, подавив порыв. Не сейчас. Не сегодня. Он рисковал, давая ей время, но в этот раз перестрахуется. Он не позволит ей снова исчезнуть. С этой минуты за ней будет установлен такой же неусыпный надзор, как и за его сестрой. Кстати, о сестре… Её нужно предупредить, чтобы не учила Дею своим уловкам.

— Хорошо, я не стану давить, — его голос прозвучал приглушённо. — Подожду, пока ты не решишься мне всё рассказать.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Для тебя — что угодно, Искорка, — его пальцы нежно провели по её запястью, ощущая под кожей учащённый пульс. — Только, пожалуйста, не затягивай. Наша связь… Она не сможет стать полной, если между нами останется хоть тень недоверия. Но если причина твоего молчания в тех словах, что бросила Зара, я пойму, почему ты не хочешь полного запечатления между нами.

— Данияр, мы уже это обсуждали, — тяжко вздохнула она. Эта тема уже начала её напрягать. А ещё ей не понравилось, что он допустил, что она при первой же трудности ретируется. И всё же она понимала, что после всего, что произошло, он имеет право на сомнения. Как же всё сложно у них… — Я не отступлю. И мне плевать на последствия.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Она не знала, что ещё сказать, чтобы его успокоить.

— Я для нас дом построил…

Эти слова застали её врасплох.

— Что? — голос Деи дрогнул, она удивлённо посмотрела на него.

— Мне же нужно было чем-то занять себя, — он рассмеялся, но в смехе слышались отголоски прежней боли. — Чтобы не сойти с ума от тоски и не помчаться за тобой сломя голову. И я подумал… что строить дом для нас двоих — лучшее лекарство. Я знал, что однажды ты вернёшься ко мне.

Дея заморгала, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Слёзы подступали к глазам, делая мир размытым и нереальным. Этот поступок тронул её до глубины души, и она не могла найти слов, чтобы выразить свои чувства.

— Ты что, плакать собралась? Но почему? — он смотрел на неё с неподдельным недоумением и с лёгкой паникой в глазах. Любая женщина была бы рада, но с его Искоркой всё иначе.

— Прости… Я… — она запнулась, с трудом проглатывая ком, подступивший к горлу, — у меня никогда не было своего дома. И сейчас у меня просто не находится слов. Я не знаю, как описать это чувство. Я так смущена… И тронута. А ещё мне страшно, — её голос упал до шёпота, — потому что всё это слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Кажется, будто это происходит не со мной, а в какой-то другой реальности. Она подняла на него взгляд, в глазах её стояли слёзы.

— Ты и я… Я годами не позволяла себе даже мечтать, что мы когда-нибудь будем вместе. И я смирилась, научилась жить с этой болью. Но ты… Ты не просто ждал. Ты строил дом. Для нас. — Её голос дрогнул от переполнявших её чувств. — Я до сих пор не могу в это поверить. Ты рядом, и мой. Это звучит, как сказка.

Данияр с облегчением выдохнул и притянул её к себе, чувствуя, как тело Деи задрожало в его объятиях.

— Я тоже до сих пор не могу поверить, что всё это не сон, — прошептал он, губы его мягко коснулись её волос. Данияр прикрыл глаза, погружаясь в долгожданное ощущение покоя. Она была здесь, доверчиво прижималась к нему. Как он и мечтал все эти годы.

Дея тихо усмехнулась прямо ему в грудь, затем подняла голову, и в её влажных глазах плескались шаловливые искорки.

— Надо было сразу начинать с дома, тогда бы и бежать волком не пришлось, — поддразнила она. — Вот видишь, какая пара у тебя меркантильная оказалась. Теперь, наверное, уже жалеешь?

Данияр рассмеялся — и впервые за долгое время его смех был лёгким, без привычной изнывающей боли в груди.

— А если я скажу, что я очарован твоей прямолинейностью, поверишь?

— Хм… — она усмехнулась, и её зелёные глаза сверкнули озорным огоньком. — Даже не знаю… Вы, мужчины, вечно обманываете нас, наивных.

— Только не я, — его голос стал тихим и невероятно нежным, он окутывал девушку, словно тёплое одеяло, обещая исцелить её израненную душу. Но когда он продолжил, чувство вины, словно отточенное лезвие ножа, пронзило её сердце, омрачая момент их воссоединения. — И не тебя.

Дея не находила слов, не могла даже вздохнуть полной грудью. Она на миг застыла. Вся её жизнь, сплошная ложь, внезапно обернулась тяжким свинцовым грузом, пригвоздившим к земле.

Данияр, словно почувствовав смятение своей пары, приподнял её лицо ладонью.

— Детка, — произнёс он бархатным тоном, от которого боль отступала. — Не позволяй призракам прошлого портить наше будущее. Давай договоримся. Всё, что было, — уже прошло. Мы оставим это за порогом. Теперь будем строить будущее. Счастливое. Ты и я, пара, и это здорово

— Хорошо, — она глубоко вздохнула, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Но сразу предупреждаю: в отношениях я не сильна. Так что, если вдруг напортачу… а я обязательно это сделаю, — её глаза хитро сощурились, — не суди строго и не рычи. Новичкам полагается скидка на ошибки.

Данияр вновь рассмеялся — низкий, искренний смех, который шёл от самого сердца. Такую Дею он никогда не знал. Нет, прежняя, знакомая ему ранимость всё ещё пряталась в глубине её глаз, но эта новая версия интриговала и заставляла кровь вскипать. А ещё он никогда не сталкивался с такой скоростной сменой эмоций. Но он точно знал, что за ледяной маской спокойствия скрывался вулкан, а за колкой фразой — боль.

Он даже не пытался анализировать эту странность, эту загадку, в которую она превратилась. Всё стало неважно, главное, что она здесь. Она — его пара. Пусть их связывает пока лишь тонкая, почти невесомая ниточка, но она уже есть. Этого было более чем достаточно.

Его Буран ликовал, чувствуя близость Рыжей, чувствуя, как та с интересом следит за ним. Ему уже не терпелось поближе познакомиться с плутовкой. Но он не торопил Данияра. Ночь он мог и подождать.

— Я тоже в отношениях не ас, — на его губах появилась улыбка. — Но обещаю сделать всё, чтобы ты была счастлива.

Вновь возникло неловкое молчание; его прервала Дея. Она ещё чувствовала себя неловко рядом с Данияром.

— Нас, наверное, заждались…

Ему не понравилось, что она пытается сбежать. Внутри всё взбунтовалось, требуя забрать домой и никуда не отпускать. Но он сумел усмирить свою доминантную природу.

— Скорее, изнывают от любопытства, — парировал он.

Дея фыркнула:

— Ну, что ж, придётся их спасти. А то на меня ещё и этот грех Зара повесит, мол, приехала рыжая бестия — и весь народ покоя лишилась.

Она сделала шаг, но он мягко перехватил её за руку.

— Подожди. — В его глазах читалась непоколебимая решимость. — Сегодня я не стану настаивать, чтобы ты пошла со мной. Я понимаю, что вы с Мартой давно не виделись. Но завтра начинаем жить вместе. И отговорку «мне нужно время» я не принимаю.

Первым её порывом было возмутиться. Восстать против этого давления, тона, не терпящего возражения, но передумала. Кто знает, сколько им отмерено? Тратить драгоценное время на выяснение того, кто главнее, у неё не было ни малейшего желания.

— Ладно, — сдалась она, высвобождая руку.

Едва они вышли из дома, на них устремились десятки глаз. Дея с удивлением заметила вновь пришедших членов стаи; они все улыбались, кто подмигивал, а кто махал рукой. Девушка ответила им тем же, с теплотой поприветствовала. Тут всех будто прорвало: посыпались вопросы, поздравления с возвращением домой. Но Данияр одним только взмахом руки заставил всех замолчать и выдал:

— Мы с Деей — пара, и завтра она переезжает ко мне. — Все дружно загалдели, не скрывая радости; образование пары для стаи — знаковое событие. — И ещё… Ростислав, Морис — пока меня не будет, охраняете её, как мою сестру.

В воздухе повисло ошеломлённое молчание. У Деи от его заявления челюсть отвисла. Она смотрела на него так, словно у беты внезапно отросла ещё одна голова.

— Кх… — прочистила она горло. — Я думаю, с охраной ты перегнул, — выпалила она на одном дыхании, чувствуя, как на её щеках загорается румянец от смущения и досады. — Не нужно мне всего этого, я сама справлюсь в случае нападения.

Данияр наклонился к её уху так близко, что губы почти коснулись кожи, и прошептал так тихо, что услышала только она:

— А это не от врагов охрана. Это для того чтобы ты снова не сбежала. Извини. Я больше не готов рисковать. — Он отстранился и перевёл взгляд на сестру. — Айрис, не вздумай учить Дею своим штучкам, иначе… — Он недоговорил, но многозначительный взгляд сказал всё за него.

— Угу, — буркнула та, но в её глазах заплясали лукавые искорки.

Дею так и подмывало огрызнуться, что это она сама может многому научить Айрис. Но благоразумно удержалась. А то мало ли придётся воспользоваться своими навыками. Да и чем меньше знает Данияр, тем нервы его целее.

Он наклонился и оставил на её губах короткий, но властный поцелуй, чем вновь смутил девушку. Она хоть и обрела волчицу, но в душе так и осталась человеком. Среди оборотней считалось естественным выставлять свои чувства напоказ. Особенно парам было сложно удерживаться от постоянных прикосновений, горящих страстью взглядов и жарких поцелуев.

Но она-то жила по иным правилам. Все годы, что она провела среди них, её мысли и поступки были подчинены одной-единственной цели — не выдать себя. Эта привычка прятать свои истинные чувства стала второй натурой.

Дея испугалась, что её сдержанность он примет за равнодушие. Что её взгляды покажутся ему холоднее, чем должны быть у настоящей пары. Что однажды в его глазах, всегда таких жарких, когда он смотрел на неё, появится тень сомнения и боли.

Боль, которую причинит она.

Ну, уж нет, этого она не допустит!

Перед тем как развернуться и уйти, Данияр пристально посмотрел ей в глаза, словно почувствовав её состояние, бросил напоследок:

— Не делай глупости, Дея. Иначе, когда поймаю, охраны у тебя станет больше, чем у моей сестры.

Он ушёл, его широкая спина скрылась в сумерках. Дея смотрела ему вслед, внутренне застыв в состоянии лёгкого ступора. «Вот это поворот», — пронеслось в её сознании.

— Добро пожаловать в семью, Дея, — Айрис мягко приобняла её за плечи, и в её голосе звучал неподдельный, чуть озорной восторг.

А вот Дея, привыкшая к свободе, не разделяла чувств подруги.

— Не, вы слышали это? — изумлённо развела она руками, обводя присутствующих взглядом.

— Расслабься, Дея, его скоро отпустит, — попытался успокоить её Ким.

— Ага, после того как заделает ей минимум пять щенков, — не удержался от колкости Ростислав, веселясь над ситуацией.

Данияр шагал рядом с братом, в голове прокручивая каждую фразу с Деей. Чувство, что он упускает что-то важное, не отпускало его. Её слова: «У меня никогда не было своего дома» — отдавались эхом. Разве не у всех был дом? Хотя бы в детстве?

А её умение — нет, привычка — скрывать эмоции за безразличной маской, её рефлексы, её осторожность… А ещё он всё пытался понять, что же за причина побудила её сбежать из стаи.

И тут его осенило.

Мысль, стремительная и обжигающая, как удар тока, заставила его резко затормозить. Ноги будто вросли в землю. Холодная волна прокатилась по спине, заставив внутреннего зверя насторожиться и огрызнуться тихим рыком.

— Данияр? — Брат остановился рядом, уловив перемену.

Но Данияр не слышал. В ушах стоял лишь оглушительный гул осознания: его Искорка — химера. Он встряхнул головой, пытаясь избавиться от навязчивой мысли, — одного его подозрения мало, нужны доказательства.

— Ты не знаешь, когда у Деи пробудилась волчица?

— Сроков точно сказать не могу, это ты у Деи спроси. Но то, что ты стал причиной этого, будь уверен.

Видар был рад, что до брата, наконец, дошло, с кем его судьба связала. Но с Деей ему нужно завтра поговорить, поторопить с признанием, иначе стена недоверия будет долго мешать их счастью.