Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона

Глава 6. «Бал под северным небом»

Утро началось не с солнца — с ударов в дверь.

— Марина! — голос Агаты резал коридор, как нож по стеклу. — Немедленно вниз! У нас…бал.

Марина села на кровати так резко, что бок напомнил о себе тупой болью. Синяк после лестницы расползся, но, к счастью, не стал переломом. Она провела ладонью по ребрам, вдохнула поверхностно и выдохнула. Жить можно. Работать — тем более.

— Бал? — переспросила она, натягивая платье-служанки и одновременно завязывая волосы. — У вас тут кто-то с ума сошёл?

— В столице решили, что милорд обязан показать «мир и порядок»! — Агата дёрнула ручку ещё раз, как будто хотела сорвать дверь. — И если ты думаешь, что твои кипячения важнее… то ты ошибаешься!

Марина открыла, и Агата ворвалась внутрь вихрем: юбки жёсткие, лицо жёстче.

— Сколько гостей? — спросила Марина вместо приветствия.

Агата замерла на полшага. Взгляд её соскользнул на ключи, висевшие у Марины на поясе, и стал ещё злее.

— Сто двадцать.

Марина моргнула.

— На сколько дней?

— На один вечер. — Агата почти выплюнула. — Бал и ночёвка для самых… важных. Завтра часть уедет, часть останется на переговоры.

— Отлично, — сказала Марина. — Тогда нам нужны: еда, чистая посуда, порядок по кухне, вода — кипячёная для всего, где будет…

— Хватит! — оборвала Агата. — Ты будешь делать то, что я скажу. Поняла? Ты теперь «помощница», но не хозяйка.

Марина застегнула последнюю пуговицу и подняла взгляд.

— Если вы хотите, чтобы никто не умер от пищевого отравления на глазах у знати, — сказала она ровно, — вы будете слушать меня хотя бы на кухне. Потому что если кто-то и попытается устроить «случайность» снова — это будет на балу.

Агата стиснула губы.

— Ты думаешь, всё крутится вокруг тебя.

— Нет, — спокойно сказала Марина. — Всё крутится вокруг герцога. А я — удобная точка удара.

Агата резко выдохнула, словно проглотила слова, которые хотелось бросить.

— Внизу, — отрезала она. — Грейм ждёт. И… — её взгляд стал чуть более колючим, — милорд тоже.

Марина почувствовала, как метка под рукавом кольнула — не больно, а как предупреждение.

— Замечательно, — пробормотала она и пошла следом.

В холле уже пахло воском и холодной суетой. Слуги таскали ковры, меняли кристаллы в нишах, протирали перила так, будто по ним завтра будут ездить языками. Повар ругался на весь дом, потому что кто-то «перепутал мешки с мукой», и теперь он подозревал всех — особенно воздух.

Грейм стоял у лестницы, держа в руках список, толщиной как маленькая книга.

— Марина, — сказал он ровно, и в этом ровном было:держись. — Доброе утро.

— У кого оно доброе, — буркнула Марина. — Сто двадцать гостей. У нас есть столько постелей?

— У нас есть холод, — сухо ответил Грейм. — А холод терпит много тел. К тому же, часть будет размещена в соседних домах деревни.

— Тогда деревня тоже должна получить кипячёную воду и инструкции, — сказала Марина. — Иначе они привезут нам эпидемию вместо музыки.

Грейм на секунду задержал взгляд на ней — как будто оценивал: шутит или нет.

— Я передам старосте, — сказал он. — И да… о ваших «инструкциях». Милорд распорядился, чтобы вы составили правила для кухни и прачечной на время бала.

Агата резко повернула голову.

— Милорд распорядился?

— Милорд распорядился, — подтвердил Грейм с тем спокойным удовольствием, которое он скрывал почти всегда.

Агата побледнела, но промолчала.

Марина взяла список гостей.

— Кто приезжает из столицы?

Грейм на секунду задержался.

— Леди Серафина Валкэр, — сказал он. — Официально — «представитель двора». Неофициально… — он чуть наклонил голову, — кандидатка.

Марина почувствовала, как внутри неприятно стянуло. Глупо. Она не имела права ревновать. Она вообще не имела права думать о себе, когда в доме кто-то пытается её убить.

— И кто ещё? — спросила она, делая вид, что это просто пункт в списке.

— Магистр Лоррен, — сказал Грейм. — Он прибудет с ней. И ещё… наблюдательница, та самая, что была на допросе. Под другим именем.

Марина медленно подняла глаза.

— Они решили прийти сюда сами?

— Они решили, что Север — слишком важен, чтобы оставлять его герцогу наедине, — спокойно сказал Грейм. — А ещё они решили, что бал — удобное место, чтобы объявить условия.

— Брак, — выдохнула Марина.

— Брак, — подтвердил Грейм. — И лояльность.

Марина сжала список так, что бумага хрустнула.

— Где герцог? — спросила она.

— В кабинете, — ответил Грейм. — И просил… — он сделал паузу, — чтобы вы зашли.

Агата резко вмешалась:

— Она ещё не успела…

— Она успеет, — спокойно сказал Грейм. — И вы тоже, госпожа Агата. У вас платье для милорда подготовлено?

Агата стиснула губы.

— Конечно.

Марина поднялась по лестнице к кабинету, чувствуя, как в животе крутится не от яда — от напряжения.

Дверь кабинета была приоткрыта. Изнутри слышался голос Айсвальда — низкий, холодный.

— Нет. Никаких открытых огней. Даже свечей.

— Милорд, — отвечал кто-то — Вейрен. — Без огня…

— Без огня, — повторил Айсвальд так, что спорить было бессмысленно.

Марина постучала один раз и вошла.

Айсвальд стоял у стола, опираясь ладонями на карту Севера. Вейрен — напротив, слишком близко, слишком нагло. Когда Марина появилась, Вейрен резко замолчал, а взгляд его стал как у человека, которому только что наступили на горло.

— Докторша, — выплюнул он почти беззвучно.

— Лекарь, — спокойно ответила Марина, не глядя на него.

Айсвальд поднял голову. Взгляд — прозрачный, как лёд над глубиной, но в нём уже не было той пустоты, что в первые дни. Было внимание. И усталость.

— Серафина едет, — сказал он сразу, без вступлений. — Ты знаешь, кто она?

— Кандидатка, — ответила Марина.

— Представитель двора, — поправил Айсвальд. — И инструмент.

— А я? — спросила Марина и тут же пожалела — слишком личное.

Айсвальд чуть прищурился.

— Ты — тоже инструмент, — сказал он. — Только пока я не решил, чей.

Марина сделала вдох.

— Тогда давайте решать быстро, — сказала она. — Бал — идеальная возможность для нового покушения. Кухня, напитки, толпа, лестницы…

— Я знаю, — перебил Айсвальд. — Поэтому ты будешь в центре. Ты увидишь больше.

— Вы снова делаете меня приманкой? — Марина подняла бровь.

Вейрен тихо усмехнулся.

— Ей нравится быть важной, милорд…

Айсвальд повернулся к нему так резко, что Вейрен мгновенно осёкся.

— Вон, — сказал герцог.

— Милорд, я…

— Вон.

Вейрен сжал кулаки, бросил на Марину взгляд, полный обещаний, и вышел, хлопнув дверью.

Марина осталась одна с Айсвальдом. Тишина стала плотной.

— Ты боишься? — спросил он тихо.

Марина честно ответила:

— Я боюсь быть полезной там, где меня можно сломать.

Айсвальд подошёл ближе. Слишком близко для рабочего разговора, но он всегда так делал — давил пространством.

— Тогда слушай, — сказал он, и голос стал ниже. — Серафина будет пробовать тебя. Лоррен будет пробовать меня. Совет будет пробовать дом. Если ты сорвёшься — они скажут, что ты опасна. Если ты промолчишь — они решат, что ты слабая.

— То есть мне нельзя быть человеком, — сухо сказала Марина.

— Тебе нельзя быть удобной, — поправил Айсвальд. — Будь умной.

Марина кивнула.

— Мне нужна власть на кухне и в прачечной. Не бумажная — реальная. Чтобы я могла отстранять людей, если вижу риск.

Айсвальд посмотрел на неё долго.

— Дам, — сказал он. — Но взамен…

— Никаких тайн, — договорила Марина.

Айсвальд чуть наклонил голову — почти одобрение.

— Особенно про западное крыло, — добавил он.

Марина почувствовала, как метка под рукавом кольнула.

— Я скажу, — сказала она тихо. — Но не сейчас. Не перед балом. Потому что если я начну… — она сглотнула, — дом может снова «шевельнуться».

Айсвальд на секунду замер. Потом резко выдохнул.

— Хорошо. После бала. Если мы переживём.

Марина попыталась пошутить:

— Оптимистично.

Он не улыбнулся.

— У тебя синяк на ребрах, — сказал он неожиданно.

— Я заметила, — буркнула Марина.

— Не геройствуй сегодня, — сказал Айсвальд. — Если рухнешь — я тебя не подниму при всех.

— Вы меня поднимали уже, — вырвалось у неё.

Айсвальд задержал взгляд на её лице. В этой паузе было слишком много.

— Тогда не заставляй повторять, — сказал он тихо.

Марина почувствовала, как горло пересохло.

— Хорошо, милорд, — ответила она и повернулась к двери, чтобы уйти.

— Марина, — окликнул он.

Она обернулась.

— На бал ты выйдешь не в служанском платье, — сказал Айсвальд. — Ты будешь рядом с Агатой. Ты — лицо порядка. Поняла?

Марина моргнула.

— Вы понимаете, что этим вы делаете из меня мишень ещё ярче?

— Я понимаю, — сказал Айсвальд. — И я хочу, чтобы они видели, что ты под моей защитой. Пусть попробуют.

От этой фразы у Марины пробежал холод по коже — не магический. Опасный.

К полудню дом превратился в муравейник. Марина носилась между кухней и прачечной, раздавая распоряжения, которые звучали слишком уверенно для человека, который ещё вчера был «в метели».

— Тряпки — по цветам, — говорила она повару. — Эта — только для посуды. Эта — только для пола. Если увижу смешение — выкину.

— А ты попробуй, — бурчал повар, но руки его уже двигались быстрее. — Ты мне тут…

— Я вам тут жизнь, — отрезала Марина. — У вас гости из столицы. Если кто-то отравится — вас повесят первым.

Повар замолчал, потом тихо выругался:

— Ладно. По цветам так по цветам.

Лин прибежала с листом.

— Марина, я сделала список, как вы просили. Кто где… — она запнулась и шепнула: — Агата злая.

— Пусть будет злая, — сказала Марина. — Злость — лучше, чем трупы.

Она быстро пробежала глазами по списку. Доступ к кладовым, к погребу, к посуде герцога… слишком много рук.

— Лин, — сказала Марина тихо, — кто из служанок чаще всего ходит в кабинет милорда?

Лин побледнела.

— Никто… — потом запнулась. — То есть… Агата. Иногда Грейм. И… Вейрен, когда несёт настои. И… — Лин сглотнула, — одна из младших, Рина. Она… помогает Агате.

Марина почувствовала, как в голове щёлкнуло:тонкая рука, перчатка, «случайный» толчок возле двери…

— Рина, — повторила она.

— Да… — Лин шепнула. — Она странная. Тихая. Слишком тихая.

Марина кивнула.

— Держи её в поле зрения. Но не одна. Поняла?

Лин кивнула, глаза большие.

— А вы?

— Я буду в поле зрения у всех, — сказала Марина и тут же услышала за спиной холодный голос Агаты:

— Ты будешь там, где я скажу.

Марина обернулась. Агата держала в руках ткань — тёмно-синюю, тяжёлую, с серебряной вышивкой.

— Это что? — спросила Марина.

— Это платье, — отрезала Агата. — Для бала. Милорд приказал.

— Мне? — Марина моргнула.

Агата приблизилась и ткнула тканью ей в руки, как будто вручала не платье, а долговую расписку.

— Тебе. И чтобы ты не вздумала опозорить дом. Ты не леди. Ты — служанка. Просто… в красивой оболочке.

Марина поймала ткань, вдохнула запах — чистый, новый, без сырости. Невероятно.

— Спасибо, — сказала она ровно.

— Не за что, — холодно бросила Агата. — И запомни: если леди Серафина спросит, кто ты, ты отвечаешь: «помощница управляющей». Не «докторша», не «попаданка», не «я спасла милорда». Поняла?

— Поняла, — сказала Марина.

— И руки, — Агата скользнула взглядом по её запястью. — Держи рукава длинными. Не показывай метку. Иначе они устроят спектакль прямо здесь.

Марина медленно подняла глаза.

— Вы боитесь за дом, — сказала она тихо.

Агата резко напряглась.

— Я боюсь за то, что держу двадцать лет, — прошипела она. — А ты пришла — и всё зашевелилось.

— Тогда помогите мне, — сказала Марина. — Потому что если мы будем друг другу горло грызть, они разорвут дом снаружи.

Агата молчала секунду. Потом, неожиданно, бросила:

— У тебя синяк. Покажи.

Марина моргнула.

— Это…

— Я сказала — покажи, — коротко.

Марина приподняла рукав на боку. Агата посмотрела, нахмурилась.

— Лин, — резко сказала она, — принеси тёплые камни. И мазь… нет, — она спохватилась, — не мазь. Настой для компресса. Как она учит.

Лин метнулась.

Марина почувствовала странное: Агата не любила её. Но Агата не хотела, чтобы она упала сегодня.

— Спасибо, — сказала Марина, уже без колкостей.

Агата отвела взгляд.

— Не умри до вечера, — буркнула она. — Мне некем будет заменить тебя.

Кареты приехали в сумерках. Северное небо было низким, серым, но над поместьем висел свет кристаллов — как искусственная звёздная россыпь.

Марина стояла за колонной в холле, проверяя, как слуги распределяются по потокам гостей: кто ведёт наверх, кто — в зал, кто — к столам. На ней было то самое синее платье, и она всё ещё не привыкла к ощущению ткани, которая не для работы. Рукава длинные — метку скрыли, но Марина всё равно чувствовала её, как чужой нерв.

— Держи спину, — шепнула Агата, проходя мимо. — Ты не таскаешь мешки. Ты — лицо дома.

— Я лицо дома, которое вчера убивали, — шепнула Марина в ответ.

— Значит, улыбайся так, чтобы они боялись, — отрезала Агата.

Первая волна гостей вошла шумом мехов, дорогих духов и голосов. Пахло золотом и теплом, привезённым чужими телами.

Леди Серафина появилась не сразу. Сначала — её свита. Потом — магистр Лоррен, сухой, в сером, с теми же перстнями. Он улыбался всем так, будто заранее знал, кто проиграет.

А потом — она.

Серафина была высокой, белокожей, с волосами цвета пепла и глазами ледяными — но не как у Айсвальда. У неё лёд был декоративным. У Айсвальда — живым. На ней было платье, которое явно стоило половину деревни: серебро, белый мех, кристаллы на плечах. Она двигалась мягко, как кошка на ковре.

— Герцог Айсвальд, — сказала она, когда он вышел встречать. Голос — сладкий, но в нём было лезвие. — Вы выглядите… стойко. Я рада, что слухи преувеличены.

Айсвальд наклонил голову, не улыбаясь.

— Леди Серафина. Добро пожаловать на Север.

— Ах, какой холодный приём, — улыбнулась она. — Но это, наверное, ваша особенность.

Марина стояла чуть в стороне — рядом с Агатой, как было приказано. Она чувствовала взгляд Серафины на себе, как иглу.

Серафина повернулась, будто случайно.

— А это кто? — спросила она, делая вид, что впервые видит Марину.

Агата открыла рот, но Марина сказала сама — ровно, без дрожи:

— Марина Коваль. Помощница управляющей.

Серафина медленно улыбнулась.

— Помощница. Какая… любопытная должность для чужого лица.

Марина не моргнула.

— Дом требует порядка, миледи.

— Дом требует хозяйки, — мягко сказала Серафина и бросила взгляд на Айсвальда так, будто уже примеряла его фамилию. — Надеюсь, сегодня мы поговорим о важном.

Айсвальд не ответил сразу. Он посмотрел на Марину коротко — почти предупреждение. Потом сказал Серафине:

— Сегодня мы будем танцевать. Разговаривать — завтра.

Лоррен шагнул ближе, улыбаясь.

— Совет ценит вашу… готовность, Ваша светлость.

— Совет ценит контроль, — холодно ответил Айсвальд. — А я ценю границы.

Лоррен улыбнулся шире.

— Посмотрим, чьи границы окажутся крепче.

Марина услышала это и почувствовала, как метка под рукавом тонко кольнула — будто отозвалась на угрозу.

Бал начался музыкой, которая звучала странно в этом холодном доме: скрипки, тихие барабаны, голоса, смех. Гости разогревали зал своими телами, и кристаллы светились ровнее — как будто дом на секунду делал вид, что он обычный.

Марина не имела права «просто смотреть». Она бегала, проверяла, исправляла, держала в голове сто двадцать мелочей. И при этом — чувствовала взгляды. На платье, на руки, на то, как она разговаривает с поваром, как отдаёт распоряжения.

— Вино наливать только из этих кувшинов, — сказала она одному из слуг. — Эти — не трогать. Понял?

— Да, госпожа… — слуга запнулся.

— Просто Марина, — сказала она тихо. — И быстрее.

Лин подбежала, бледная.

— Марина… Рина ушла. Я её потеряла.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Куда?

— В коридоры… — Лин дрожала. — Я… я отвлеклась на гостей…

Марина быстро огляделась. Толпа. Музыка. Здесь идеальное место для «случайностей».

— Лин, — сказала Марина тихо, — ты идёшь к Торну. Сейчас. Говоришь ему: Рина исчезла. И что я считаю — это важно.

— А вы?..

— А я найду, — сказала Марина и уже пошла в сторону бокового коридора.

— Марина! — голос Агаты остановил её. — Куда ты?!

Марина обернулась, улыбнулась так, будто ничего не происходит.

— На кухню, — сказала она громко. — Проверить подачу.

Агата сузила глаза, но не могла спорить при гостях.

Марина свернула за колонны и пошла в коридор. Тишина там была другой — дом дышал иначе, без смеха. Метка под рукавом стала чувствительнее, будто коридоры были ближе к западному крылу.

Она услышала шорох. Не шаги — как ткань по камню.

— Рина? — тихо спросила Марина.

Тишина.

Потом — быстрый звук, как будто кто-то юркнул за угол.

Марина ускорила шаг и увидела: на полу у стены лежал маленький мешочек. Такой, как в кладовой Вейрена. Травы.

Она подняла мешочек двумя пальцами. Запах был горький — знакомый.

Белый спорыш.

Марина почувствовала, как по спине прошёл холод.

— Понятно, — прошептала она.

— Что понятно? — прозвучал за спиной голос.

Марина резко обернулась.

Айсвальд стоял в коридоре, как тень: плащ на плечах, глаза холодные, но в них — раздражение.

— Вы не должны уходить из зала, — быстро сказала Марина. — Там гости…

— Я сам решу, где мне быть, — холодно сказал он. — Почему ты здесь?

Марина подняла мешочек.

— Потому что кто-то снова играет травами. И потому что Рина исчезла. И потому что я не хочу, чтобы кто-то умер на вашем балу.

Айсвальд взглянул на мешочек. Лицо его стало жёстче.

— Ты думаешь, это Вейрен?

— Я думаю, это тот, кто хочет, чтобы все думали на Вейрена, — сказала Марина. — Белый спорыш — слишком очевидно. А мешочек лежит так, будто его специально уронили, чтобы я нашла.

— Ты нашла, — сказал Айсвальд тихо. — Значит, ты делаешь то, что от тебя хотят.

Марина почувствовала вспышку злости.

— Я делаю то, что не даёт людям умереть! — прошипела она. — Хотите, чтобы я стояла в зале и улыбалась, пока кто-то подмешивает яд?

Айсвальд шагнул ближе. Слишком близко. От него тянуло холодом и силой.

— Я хочу, чтобы ты выжила, — сказал он тихо. — И чтобы ты не лезла одна туда, где тебя могут убрать.

Марина замерла. Он говорил не как хозяин. Почти как мужчина. И это было опаснее всего.

— Тогда дайте мне охрану, — сказала Марина. — Не из Совета. Из ваших.

Айсвальд выдохнул резко.

— Торн, — сказал он в пустоту, и через секунду за углом появился капитан, будто стоял рядом всё время.

— Да, милорд.

— Двух людей к Марине. Сейчас. И найдите Рину. Тихо. Без шума.

Торн кивнул и исчез.

Марина смотрела на Айсвальда.

— Спасибо, — сказала она тихо.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто хотел сказать что-то другое. Потом резко повернулся.

— Возвращайся в зал. Серафина уже задаёт слишком много вопросов.

— Она думает, что вы её будущий муж, — вырвалось у Марины.

Айсвальд остановился на полшага. Плечи напряглись.

— Она думает то, что ей выгодно, — сказал он холодно. — А ты думаешь слишком много.

— Я думаю, потому что иначе я бы умерла в метели, — ответила Марина.

Айсвальд повернулся. Взгляд его стал прозрачнее.

— Тогда сегодня думай ещё и о том, что ты делаешь со мной, — сказал он тихо. — Ты рядом — и дом реагирует. Я реагирую.

Марина почувствовала, как сердце ударило сильнее.

— Милорд…

— Не сейчас, — резко оборвал он и пошёл в зал.

Марина осталась на секунду в коридоре, пытаясь выдохнуть. Метка под рукавом дрожала, как живая.

В зале музыка стала громче, смех — ярче. Серафина стояла у герцога, словно уже хозяйка. Лоррен беседовал с какими-то лордами, улыбаваясь так, будто подписывал их судьбу.

Марина вернулась к Агате, заставляя себя улыбаться. Агата прошипела сквозь зубы:

— Где ты была?!

— На кухне, — улыбнулась Марина и тихо добавила: — Рина исчезла. Белый спорыш. Торн ищет.

Агата моргнула. На секунду её лицо стало не злым — испуганным.

— Ты уверена?

— Да.

Агата выпрямилась, мгновенно возвращая маску.

— Тогда держись ближе ко мне, — прошептала она. — И не пей ничего, что не видела своими глазами.

— Я уже научилась, — сказала Марина.

— И ещё, — Агата резко кивнула на зал. — Милорд будет танцевать. И ты тоже.

Марина моргнула.

— Я?..

— Да, — отрезала Агата. — Потому что если ты будешь только бегать, они решат, что ты прячешься. А милорд… — она сглотнула, — милорд приказал.

Марина почувствовала, как в животе стянуло.

Музыка сменилась на медленную. Гости начали сходиться парами. Серафина уже протягивала руку Айсвальду, улыбаясь.

— Ваша светлость, — сказала она, — давайте покажем Северу, что вы умеете не только морозить.

Айсвальд взял её руку. Его лицо было спокойным, но Марина видела — по напряжению пальцев — как ему это не нравится.

Они вышли на середину. Серафина двигалась красиво — слишком красиво. Она прижималась ближе, чем требовали приличия. Айсвальд держал дистанцию, как мог.

Марина заставила себя смотреть на кухонный стол в голове: количество порций, график подачи, кувшины. Но взгляд всё равно возвращался к центру зала.

Когда музыка закончилась, Серафина улыбнулась Айсвальду так, будто победила.

И тогда Айсвальд повернулся — и пошёл к Марине.

Зал будто замер.

Марина почувствовала на себе сотни взглядов — как иглы.

Айсвальд остановился перед ней.

— Танец, — сказал он коротко.

— Милорд… — Марина попыталась отступить, но Агата положила ей руку на локоть — крепко.

— Иди, — прошипела Агата. — Сейчас.

Марина подняла руку. Айсвальд взял её — не грубо, но так, будто это единственный способ удержать порядок.

Серафина стояла рядом, улыбаясь слишком широко.

— Как… мило, — сказала она. — У герцога даже помощницы умеют танцевать?

Марина не ответила. Она вышла с Айсвальдом в круг. Музыка снова потекла — медленно, тягуче.

— Вы делаете меня мишенью, — прошептала Марина, когда они начали двигаться.

— Ты и так мишень, — тихо ответил Айсвальд. — Сейчас я просто показываю, что стрелять будут в меня.

Марина сглотнула.

— Это… не защита. Это вызов.

Айсвальд наклонился ближе, будто шептал ей что-то интимное, но голос был холодный:

— Север живёт на вызовах.

Марина почувствовала его дыхание — ровное, но на вдохе чуть холоднее, чем должно быть. Его рука на её талии была твёрдой, и в этом касании было нечто, от чего метка под рукавом вспыхнула — резко, как искра льда.

Марина вздрогнула.

Айсвальд заметил. Его пальцы чуть сжались.

— Она реагирует, — прошептал он.

— Я чувствую, — выдохнула Марина. — И это… слишком.

— Тогда держи лицо, — сказал Айсвальд. — И не думай о том, что ты хочешь сделать.

Марина подняла глаза.

— А что я хочу?

Айсвальд смотрел на неё так, будто на секунду забыл зал, Совет, бал, политику. В его взгляде было то, что пугало больше, чем яд: желание. Не мягкое — запретное.

— Не играй со мной, — сказал он очень тихо.

— Я не играю, — ответила Марина. — Я… танцую.

— Танец — тоже игра, — выдохнул Айсвальд.

Они сделали поворот. Марина почувствовала, как его ладонь на талии стала чуть теплее — почти невозможно, но для неё заметно. И в тот же миг метка снова кольнула — как будто «тепло» было для неё сигналом.

Марина подняла подбородок.

— Вы боитесь, что метка закрепится? — прошептала она.

Айсвальд резко вдохнул.

— Я боюсь, что я закреплюсь, — сказал он так тихо, что она едва услышала.

Марина застыла на шаг, но он повёл её дальше, не позволяя остановиться.

Музыка тянулась, как нить. В какой-то момент Айсвальд наклонился ближе — слишком близко. Марина почувствовала, что ещё одно движение — и это станет поцелуем. Здесь. При всех. На грани.

Она не отступила. Не потому что хотела скандала — потому что устала жить в страхе.

Айсвальд остановился в миллиметре от её губ. Его дыхание коснулось её кожи холодной волной.

Метка вспыхнула так ярко, что Марина ощутила это как удар током.

Айсвальд резко отстранился. Лицо стало снова каменным.

— Нет, — выдохнул он.

— Почему? — шепнула Марина, ещё не успев спрятать то, что было в глазах.

— Потому что это будет не поцелуй, — сказал Айсвальд. — Это будет печать.

Он сделал последний поворот, музыка закончилась. Айсвальд отпустил её руку так резко, будто она обжигала.

— Ты — помощница управляющей, — сказал он громко, чтобы слышали гости. — Следи, чтобы никто не умер от вина.

Это прозвучало как шутка. Люди засмеялись.

Марина улыбнулась вместе со всеми, чувствуя внутри пустоту.

Серафина подошла почти сразу.

— Какая… смелая, — сказала она сладко. — Вы танцуете с герцогом так, будто забыли своё место.

Марина посмотрела ей в глаза.

— Моё место — там, где не умирают, миледи.

Серафина улыбнулась, но глаза её стали острыми.

— Умирают всегда, — тихо сказала она. — Вопрос — кто первым.

И отошла, оставив после себя запах дорогих духов и угрозы.

Тосты начались ближе к полуночи. Лоррен поднялся на небольшой помост, улыбаясь.

— За Север, — сказал он громко. — За герцога, который… умеет слушать голос разума.

Айсвальд стоял у стола, рука на бокале, лицо непроницаемое.

Марина стояла чуть в стороне, рядом с Агатой, и чувствовала, как дом — под этой музыкой и смехом — напрягается. Кристаллы светились ровно, но воздух стал плотнее. Холоднее.

Метка под рукавом начала пульсировать, будто билась маленьким ледяным сердцем.

— Что с тобой? — шепнула Агата, заметив, как Марина чуть побледнела.

— Дом… — выдохнула Марина. — Он…

— Не сейчас, — прошипела Агата. — Не сейчас!

Лоррен продолжал:

— Совет уверен, что в ближайшее время Север получит… новую опору. Новую связь с двором. И мы надеемся, что герцог… объявит о своём решении.

Серафина подняла бокал, улыбаясь всем сразу.

Айсвальд не поднял свой сразу. Он смотрел на Лоррена — и в этом взгляде было обещание крови.

Марина почувствовала резкий укол в запястье — будто метка не просто пульсировала, а тянула куда-то. Внутрь дома. К западному крылу.

И в этот момент звук скрежета прошёл по стенам — тонко, почти незаметно. Но Марина услышала. Она всегда слышала такие «почти».

— Милорд… — прошептала она, делая шаг к Айсвальду.

Он повернул голову, встретил её взгляд — и на секунду его лицо стало не ледяным, а настороженным.

— Что? — выдохнул он беззвучно.

Марина не успела ответить.

Воздух ударил холодом так, будто кто-то распахнул дверь в метель прямо в центре зала. Кристаллы мигнули — и свет стал голубым, болезненным, как в тот первый приступ.

По полу побежали белые линии инея — быстро, как сеть молний. Они обвили ножки столов, подолы платьев, ботинки гостей.

— Что это?! — вскрикнула какая-то леди.

Серафина замерла, бокал в руке дрогнул.

— Айсвальд… — прошептала она, и в голосе впервые было не кокетство, а страх.

Айсвальд резко вдохнул. Его пальцы сжались на бокале так, что стекло треснуло.

— Все… назад, — выдохнул он.

Но было поздно.

Иней взметнулся вверх, как волна. Один из гостей — молодой лорд в тонком камзоле — сделал шаг и поскользнулся. Он рухнул, ударившись головой о край стола, и на секунду замер неподвижно.

Марина рванулась вперёд.

— Не трогайте его! — крикнула она слугам, которые бросились к упавшему. — Дайте место!

Она упала на колени рядом с лордом, пальцами нашла пульс. Пульс был… слабый. Очень слабый. Голова — кровь? Нет, кровь мгновенно схватывалась инеем.

— Дыши, — прошептала Марина, наклоняясь. — Дыши же…

И в этот момент по залу прокатился новый удар холода — сильнее. Люди закричали. Кто-то уронил канделябр — он не загорелся, но металл тут же покрылся инеем и стал хрупким.

Марина подняла голову и увидела Айсвальда: он стоял, как центр бури. Вокруг него воздух дрожал, как стекло. Глаза стали почти прозрачными.

Серафина тянулась к нему, но отступала — её мех уже покрывался инеем.

Лоррен смотрел не испуганно — внимательно. Как человек, который получил то, что хотел.

Марина почувствовала, как метка на запястье вспыхнула огненно-холодным светом. И где-то в глубине дома — далеко, за стенами — раздался громкий, довольный щелчок.

Как будто западная дверь открылась полностью.

Марина снова наклонилась к лорду, пытаясь удержать его дыхание.

— Живи, — прошептала она. — Пожалуйста, живи…

И в следующий миг потолочная люстра над залом покрылась инеем, треснула — и один огромный ледяной осколок сорвался вниз прямо над ними.