Доктор-попаданка. Служанка в доме Ледяного дракона

Глава 7. «Ледяная лихорадка»

Ледяной осколок летел сверху без звука — как молчащий приговор.

Марина увидела его краем глаза и успела только одно: резко накрыть собой упавшего лорда, одновременно дёрнув его за плечо в сторону. Тело отозвалось болью в боку, в ребрах, но она не думала о себе — думала о траектории.

Осколок ударил в пол там, где секунду назад была её голова.

Камень треснул. Ледяная крошка взметнулась, куснула лицо. Осколок раскололся на два — один кусок, как нож, пролетел дальше и вонзился в ножку стола. Второй остался лежать, блестя в голубом свете кристаллов.

— Назад! — крикнула Марина, даже не поднимая головы. — Все назад от потолка! Не толпиться!

Слуги и гости метались. Кто-то визжал, кто-то молился, кто-то пытался схватить упавшего лорда за руки — и только делал хуже. Марина вскинула ладонь, как на приёме в травме, когда вокруг собираются слишком заботливые.

— Не трогать голову! — рявкнула она. — У него удар! Отойдите! Дайте воздух!

— Это ужас! — вскрикнула Серафина, отступая от «молний инея», которые ползли по полу. Её мех уже схватился ледяной коркой. — Айсвальд, вы… вы не контролируете свой дом!

— Дом… — выдохнула Марина и подняла взгляд.

Зал действительно был домом, который взбесился.

Иней расползался от центра — от места, где стоял Айсвальд. Кристаллы мигали. Воздух стал плотным, ледяным. Стекло бокалов лопалось с тонким звоном. У кого-то на рукаве мгновенно выросла корка инея, и человек взвизгнул, пытаясь сорвать её, как паутину.

Марина наклонилась к лорду снова. Лицо — бледное, глаза закрыты. Дыхание едва ощутимое.

— Слышишь меня? — прошептала она, прижимая два пальца к шее. Пульс был. Слабый, неровный. — Дыши. Дыши же…

— Марина! — голос Лин прорвался сквозь шум. Она подбежала, лицо белое. — Что делать?!

— К камням! — Марина не оторвала рук от лорда. — В закрытые печи! Нагретые мешочки! Одеяла! Простыни! Всё сухое! И… — она резко подняла взгляд на повара, который стоял у дверей с перекошенным лицом, — вода! Кипячёная! Сразу!

— Вода? — повар рявкнул в ответ, но уже бежал. — На балу? В аду бы ты…

— В аду ты будешь, если гости начнут падать как мухи! — выкрикнула Марина.

Лин сорвалась с места.

Марина обернулась к ближайшему слуге:

— Ты! Вынеси людей из центра зала! Не толкай! По стенам! Понял?!

— Д-да, госпожа…

— Без «госпожа»! Двигайся!

Слуга метнулся. Марина снова посмотрела на лорда.

— Мне нужна шина для шеи, — пробормотала она себе. — Хоть что-то…

Она сорвала с себя шарф — тонкий, праздничный, — и аккуратно подложила под шею лорда, фиксируя голову в нейтральном положении. Пальцы замерзали, но она продолжала.

— Марина! — кто-то схватил её за плечо.

Она резко повернулась — и увидела Торна. Лицо капитана было серое от ярости. Меч в руке уже покрывался инеем.

— Люди падают! — рявкнул он. — Серафина требует вывести её немедленно! Лоррен…

— Плевать, что требует Серафина! — оборвала Марина. — Сейчас главное — не дать никому умереть! Где герцог?!

Торн дернул подбородком в сторону центра.

Марина подняла глаза — и увидела Айсвальда.

Он стоял неподвижно, как столб холода. Плечи напряжены. Взгляд — прозрачный, почти нечеловеческий. Его бокал был в руке, но стекло уже треснуло, и по пальцам полз иней.

Вокруг него люди отступали, как от огня. Только огня здесь не было. Было что-то хуже.

— Он сейчас сорвётся, — выдохнула Марина.

— Он уже… — Торн сглотнул. — Он держится.

— Он держится ценой того, что зал превращается в ледник! — Марина резко поднялась, бок прострелило болью, но она не дала себе согнуться. — Торн, держи людей. Я — к нему.

— Ты не пройдёшь, — Торн схватил её за локоть. — Там…

— Там я уже была! — Марина вырвала руку и побежала.

Иней под ногами скользил. Её каблуки едва не подвели, но она выругалась и сняла туфли на бегу, бросив их под стол. Босиком по холодному камню было адом, но лучше ад, чем падение.

— Айсвальд! — крикнула она, приближаясь. — Слушайте меня!

Он не повернул головы. Но метка на запястье вспыхнула — как будто он всё-таки услышал.

Марина подошла ближе, осторожно, как к пациенту в судорогах: резко — нельзя.

— Айсвальд, — сказала она уже тише, прямо ему в профиль. — Посмотрите на меня.

Взгляд герцога дёрнулся. Не полностью. Но дрогнул.

— Уйди… — выдохнул он, и изо рта вырвался белый пар, слишком густой. — Все… уйдите…

— Они уходят, — сказала Марина, хотя знала: гости не уходят так быстро. — А вы — дышите. Считайте со мной.

Он резко вдохнул. В этот момент по полу ударила новая волна инея. Кто-то закричал.

Марина сделала шаг ближе, подняла руку — и остановилась в сантиметре от его ладони.

— Можно? — спросила она тихо.

Айсвальд повернул голову. Глаза были ледяные — и в них была ярость. Но под яростью — паника.

— Делай… — выдохнул он. — Только… быстро.

Это было не приказом. Это было просьбой, замаскированной под гордость.

Марина резко выдохнула и схватила его за запястье двумя руками, оборачивая ладони тканью рукава, чтобы не примерзнуть. Холод ударил в кости, но она держала.

— Смотри на меня, — повторила она. — Вдох. Выдох. Раз. Два.

Иней на полу дрогнул.

— Ещё, — сказала Марина. — Ты слышишь? Ещё.

— Не… — он сжал челюсть. — Не называй меня так…

— Тогда живи молча, — прошептала Марина. — Потому что если ты сейчас уйдёшь в приступ, они объявят тебя чудовищем. И дом заберут. И… — она скользнула взглядом по Лоррену, который стоял у края зала слишком спокойно, — некоторые очень этого хотят.

Лоррен будто почувствовал взгляд. Улыбнулся едва заметно — и поднял бокал, как будто за здоровье.

Марина почувствовала, как внутри поднимается злость. Она наклонилась ближе к Айсвальду:

— Слышите? — прошептала она. — Он ждёт, что вы сорвётесь. Не дайте ему удовольствия.

Айсвальд резко моргнул. И на секунду в его глазах мелькнул человек — злой, живой.

— Я… не дам, — выдавил он.

Иней вокруг начал медленно оседать. Не исчезать — но переставать расти.

— Вот так, — выдохнула Марина. — Торн!

Торн подбежал, лицо напряжённое.

— Гостей — в боковые комнаты! — крикнула Марина. — Быстро! Кто поскользнулся — в лекарскую! Кто с обмороком — туда же! И… — она кивнула на столы, — уберите стекло! Всё, что может резать! Сейчас!

— Слушаюсь! — Торн рявкнул на своих и развернул людей.

Марина снова посмотрела на Айсвальда.

— Вам нужно уйти отсюда, — сказала она тихо. — В кабинет. В вашу точку контроля. Здесь слишком много раздражителей.

— Я не уйду, — выдохнул он.

— Уйдёте, — отрезала Марина. — Потому что иначе здесь кто-нибудь умрёт. И это будет на вашей совести. Вы этого хотите?

Герцог дёрнул губой.

— Ты… умеешь давить.

— Я умею спасать, — сказала Марина. — Пойдёмте.

Он сделал шаг — и на мгновение пошатнулся. Марина мгновенно подставила плечо, удержала. Кожа его была ледяной, но под ней — дрожь. Не магическая. Физиологическая.

— Вы… трясётесь, — прошептала Марина.

— Замолчи, — выдохнул Айсвальд, но голос сорвался.

— Не буду, — сказала Марина и повела его к выходу из зала, почти силой. — Дышите.

Серафина, стоявшая у двери, бросилась к ним:

— Айсвальд! Это неприемлемо! Совет…

— Совет сейчас может подавиться своим тостом, — холодно сказал Айсвальд — и это было настолько неожиданно, что Серафина на секунду потеряла речь.

Марина воспользовалась этим и увела герцога дальше, в коридор, где воздух был чуть спокойнее.

За спиной снова раздался треск — ещё один осколок упал где-то в зале. Кто-то закричал.

Марина стиснула зубы.

— Лин! — крикнула она. — Ко мне в лекарскую! С камнями и тканью! Быстро!

«Лекарская» давно перестала быть кладовой. Её пространство было маленьким для того, что на них обрушилось. Марина едва успела уложить Айсвальда на кушетку в кабинете — туда, где кристалл светил сильнее, — как в коридоре появились первые пострадавшие: порезы от стекла, обмороженные пальцы, панические обмороки.

— Сюда не тащить всех! — рявкнула Марина, выскакивая из кабинета обратно. — Здесь герцог! Грейм! Где Грейм?!

Грейм появился мгновенно — как будто дом сам его выдал.

— Здесь, — сказал он ровно. — Я уже приказал открыть гостевое крыло под временную лазаретную.

Марина моргнула.

— Вы… — она не ожидала. — Хорошо. Тогда мне нужно: чистые простыни, кипячёная вода, два стола, свет, люди.

— Люди будут, — сказал Грейм. — Вы командуете.

— Тогда я командую, — выдохнула Марина и резко повернулась к слугам: — Ты — к воде. Ты — к тканям. Ты — к камням. И никто не суёт пальцы в раны без обработки! Если я увижу — вылетите из дома!

— Марина! — Лин влетела с мешочками камней. — Вот!

— Молодец, — коротко сказала Марина. — Теперь: в гостевое крыло. Там будем делать сортировку.

— А герцог? — прошептала Лин.

Марина повернулась в сторону кабинета. Дверь была приоткрыта. Айсвальд лежал на кушетке, глаза закрыты, лицо бледное. Его дыхание было рваным, но ровнее. Он не был в приступе полностью. Он был на грани.

Марина зашла на секунду внутрь, закрыла дверь так, чтобы в щель можно было услышать.

— Айсвальд, — сказала она тихо, наклоняясь. — Я сейчас буду в соседнем крыле. Там пострадавшие. Вы слышите?

Он приоткрыл глаза. Взгляд был тяжелый.

— Не… уходи, — выдохнул он.

У Марины внутри что-то сжалось. Он не сказал «приказываю». Он сказал иначе.

— Мне нужно, — сказала она, заставляя себя говорить ровно. — Иначе они умрут. Я вернусь. Но вы — дышите. И не вставайте.

— Ты… — его пальцы дрогнули, будто пытались схватить воздух. — Попроси… Грейма…

— Уже, — сказала Марина. — Я рядом. Слышите? Я рядом, просто… не на расстоянии руки.

Айсвальд моргнул медленно. Потом еле слышно сказал:

— Помоги.

У Марины перехватило горло.

— Помогу, — выдохнула она и быстрым движением положила ему к ступням мешочек с тёплыми камнями. — И вы помогите мне: живите.

Она вышла, чувствуя, что сердце бьётся слишком громко.

— В гостевое крыло! — сказала она Лин так, будто это обычный рабочий день. — Быстро!

Гостевое крыло пахло чужими духами и холодным камнем. Сейчас туда тащили людей на руках, на стульях, на покрывалах.

Марина встала посередине коридора, подняла ладонь.

— Слушайте меня! — крикнула она. — Все, кто ходит и говорит — в правую комнату! Там тепло от камней, вода и одеяла! Те, кто теряет сознание, у кого кровь, у кого не дышит — сюда! В левую!

— Кто вы такая?! — визгнул кто-то из гостей.

— Та, кто не даст вам умереть, — отрезала Марина. — Хотите спорить — спорьте после!

Торн появился рядом, мокрый от инея, злой.

— Рину нашли, — бросил он.

Марина замерла на полшага.

— Где?

— В кладовой за залом, — сказал Торн. — Живая. Связанная. Рот заткнут. На ней перчатки… тонкие. И мешочек трав при ней.

Марина почувствовала, как холодная злость поднялась в груди.

— Кто её связал?

— Она говорит — «не видела». — Торн сжал челюсть. — Но я ей не верю.

— И правильно, — сказала Марина. — Держи её под охраной. И никому из Совета не отдавай. Понял?

— Понял, — сказал Торн. И добавил тише: — Лоррен слишком тихий. Он… будто доволен.

Марина кивнула, не имея времени на политику.

— Сейчас — люди. Потом — Лоррен.

Она повернулась к первому пострадавшему: мужчина с рассечением на лбу, кровь уже схватывалась инеем.

— Снимите ему шапку, — сказала Марина. — Тёплая ткань. Прижать. Не тереть. Лин, держи свет.

Лин дрожала, но держала кристалл-лампу, как спасательный круг.

— Дышите, — сказала Марина мужчине. — Имя?

— Лорд… Равен… — выдавил он.

— Лорд Равен, вы сейчас не лорд, вы пациент, — сказала Марина. — Не теряйте сознание. Смотрите на меня.

Она быстро обработала края раны «Белой слезой» — спиртовой настойкой, которая жгла даже через холод, — наложила повязку. Служанка рядом ахнула.

— Так быстро…

— Быстро — потому что иначе он потеряет кровь и тепло, — сказала Марина. — Следующий!

Следующим принесли женщину, пальцы у неё были белые, как мрамор, синие ногти — обморожение.

— Не растирать! — рявкнула Марина, когда кто-то попытался схватить её руки. — Никакого снега! Камни — через ткань. Медленно согреваем. И чай — тёплый, не горячий!

— Почему не горячий?! — взвыла женщина.

— Потому что горячий убьёт сосуды, — отрезала Марина. — Хотите остаться без пальцев?

Женщина замолчала.

Потом принесли того самого молодого лорда, которого Марина спасала в зале. Его лицо было серым. Дыхание — ниткой.

Марина рухнула на колени рядом, проверила дыхательные пути, пульс.

— Живой, — прошептала она. — Держись…

— Он умрёт? — Лин дрожащим голосом.

— Не умрёт, если мы не будем мешать, — сказала Марина и резко посмотрела на слуг: — Поднять ему ноги. Голову не трогать. Шею — фиксировать. Камни — к ступням. Не на грудь. И… — она огляделась, — мне нужна тишина!

Кто-то из гостей попытался войти в комнату.

— Вон! — Марина даже не оглянулась. — Здесь больница!

Слово «больница» прозвучало странно в этом мире, но оно работало лучше, чем «комната».

Люди отступили.

Марина выдохнула и на секунду позволила себе подумать:я действительно строю здесь больницу. Прямо сейчас. Из ткани, камней и дисциплины.

— Лин, — сказала она быстро, — запоминай. Это — перевязочная. Там — лежачие. Там — чай и согревание. Люди должны мыть руки перед входом. Слышишь?

— Да! — Лин кивнула слишком резко.

— И никакой еды в перевязочной, — продолжила Марина. — Микробы, грязь… Поняла?

Лин не поняла слово «микробы», но уловила тон.

— Поняла!

— Хорошо, — сказала Марина. — Теперь найди ещё двух служанок, которые не падают в обморок при виде крови.

— Я знаю! — Лин выдохнула и побежала.

Марина поднялась, опираясь ладонью о стену — бок болел, но она держалась.

В коридоре показалась Агата. Лицо её было каменным, но глаза — живые. Она увидела, как Марина командует, и на секунду на её лице мелькнуло… уважение. Или признание неизбежного.

— Ты устроила здесь… хаос, — сказала Агата.

— Я устроила здесь порядок в хаосе, — ответила Марина. — Поможете — будет лучше.

Агата стиснула губы.

— Что нужно?

Марина моргнула. Она не ожидала услышать это.

— Списки, — сказала Марина быстро. — Кто из гостей где размещён. Кто с какими жалобами. Мне нужен человек, который будет фиксировать — не словами «плохо», а конкретно: обморок, порез, обморожение, удар.

Агата выдохнула.

— Ты хочешь отчёт.

— Я хочу видеть картину, — сказала Марина. — И хочу поймать того, кто устроил выброс холода именно в момент речи Лоррена.

Агата резко напряглась.

— Ты думаешь, это не случайность?

Марина посмотрела ей в глаза.

— В этом доме уже нет случайностей.

Агата молча кивнула — коротко.

— Будет отчёт, — сказала она. — И будут люди. Только…

— Только что? — Марина прищурилась.

Агата бросила взгляд в сторону зала, где ещё слышались голоса и паника.

— Милорд… плохо, — сказала она тихо. — И если он сорвётся снова — никакой «больницы» не хватит.

Марина почувствовала, как метка под рукавом пульсирует.

— Я иду к нему, — сказала она.

— Оставишь тут всё? — Агата приподняла бровь.

Марина резко повернулась к Торну:

— Торн! Оставь двух людей у дверей. Никого лишнего не пускать. Лин — главная. Агата — списки. И если кто-то начнёт спорить — выгоняй.

Торн кивнул.

— Сделаю.

Марина пошла назад к кабинету, чувствуя, как дом под ногами дрожит тонкой ледяной вибрацией.

Айсвальд был на кушетке, но уже не лежал — сидел, опираясь локтями о колени, голова чуть опущена. В комнате было холоднее, чем в коридоре, хотя кристалл светил ярко.

— Не вставайте, — сказала Марина, закрывая дверь. Голос звучал мягче, чем она хотела.

Айсвальд поднял голову. Глаза были темнее, чем минуту назад, но всё ещё опасные.

— Ты… вернулась, — выдохнул он.

— Вернулась, — сказала Марина и подошла, не слишком близко. — Как вы?

— Как думаешь? — горько усмехнулся Айсвальд.

Марина присела рядом, не касаясь.

— Дыхание ровнее, — сказала она. — Но вас трясёт. И… — она внимательно посмотрела на его пальцы, — у вас спазм.

Айсвальд сжал ладонь в кулак. Пальцы дрогнули.

— Это не спазм, — выдохнул он. — Это… я держу.

— Вы держите магию, — сказала Марина. — А тело платит.

Он резко поднял взгляд.

— Ты не знаешь, что такое держать.

— Я держала людей на грани смерти руками, — сказала Марина тихо. — И знаю, что у любого удержания есть предел. Ваш предел… — она сглотнула, — близко.

Айсвальд молчал секунду. Потом сказал:

— Лоррен улыбался.

— Я видела, — ответила Марина. — И Серафина тоже видела. И все теперь будут говорить, что герцог не контролирует себя.

Айсвальд резко выдохнул.

— Пусть говорят, — сказал он. — Пусть…

И тут его плечи напряглись, лицо побледнело ещё сильнее. Он дернулся, будто внутри него что-то схватило.

Марина вскочила.

— Айсвальд! Дышите!

Он попытался вдохнуть — и не смог сразу. В горле будто стоял лёд.

Марина не думая схватила его за ладони — через ткань — и прижала к тёплому мешочку камней.

— Смотри на меня, — сказала она почти шёпотом. — Раз. Два. Вдох. Выдох.

Он моргнул. Пульс под её пальцами был быстрый, сбивающийся.

— Сердце… — выдохнула Марина. — Вам больно?

— Нет… — выдавил Айсвальд. — Не больно. Холодно. Внутри.

— Это не только магия, — сказала Марина. — Это физиология. Сосуды сжимаются. Сердце работает на пределе. И… — она резко подняла взгляд, — что вы принимаете?

Айсвальд усмехнулся криво.

— Соль льда.

Марина стиснула зубы.

— Прекрасно, — сказала она. — То есть вы сужаете сосуды ещё сильнее. Кто вам это придумал?

— Вейрен, — выдохнул Айсвальд.

— Он вас убивает, — сказала Марина.

— Он… — Айсвальд дернулся. — Он держит меня… чтобы я не взорвался.

— Взорваться можно и от холода, — резко сказала Марина. — Инфаркт, аритмия, остановка… Вы понимаете слова «остановка»?

Айсвальд поднял на неё взгляд. В нём было раздражение — и доверие, которое ему было стыдно показывать.

— Что ты хочешь? — спросил он тихо.

— Я хочу, чтобы вы мне рассказали правду, — сказала Марина. — Про пакт. Про западное крыло. Про то, почему дом реагирует на эмоции и речь Лоррена.

Айсвальд резко отвёл взгляд. Потом выдохнул:

— Это не дом.

— Тогда что?

Он молчал слишком долго.

Марина наклонилась ближе, голос стал мягче, но твёрже:

— Айсвальд, я не могу лечить то, чего не знаю. Я могу только тушить пожары. А сегодня… — она кивнула на дверь, за которой были люди, — сегодня был пожар на балу.

Айсвальд сжал пальцы на мешочке камней так, будто хотел раздавить его.

— Пакт крови, — сказал он наконец. — Старый. Древний. Мой род… когда-то попросил у ледника силу.

Марина замерла.

— У ледника?

— У того, что спит под Севером, — тихо сказал Айсвальд. — Мы дали клятву. Мы дали кровь. И получили… холод. Не просто магию. Связь.

Марина почувствовала, как метка на запястье отозвалась, будто услышала родное слово.

— И теперь связь берёт своё? — спросила Марина.

Айсвальд посмотрел на неё.

— Теперь она хочет обратно, — сказал он. — Или хочет… больше.

— Поэтому дверь в западном крыле, — прошептала Марина.

Айсвальд кивнул едва заметно.

— Там… место печати. Там то, что держит пакт закрытым. И если оно откроется полностью…

— Тогда вы станете не человеком, — сказала Марина тихо.

Айсвальд не возразил.

Марина сглотнула.

— Лоррен знает? — спросила она.

— Совет знает, что у меня есть слабость, — сказал Айсвальд. — Но не знает, какая.

— А Серафина? — Марина сама удивилась, почему спрашивает.

Айсвальд взглянул на неё так, будто уловил лишнюю эмоцию.

— Серафина знает, как улыбаться, — сказал он. — И как держать нож за спиной. Ей не нужна правда. Ей нужен трон рядом со мной.

Марина выдохнула.

— Тогда вам нельзя ехать в столицу, — сказала она.

— Мне придётся, — тихо сказал Айсвальд. — Если я не поеду, они назначат куратора. И куратор зайдёт туда, куда не должен.

Марина почувствовала, как кожа на запястье будто сжалась.

— Нам нужно остановить пакт, — сказала она.

Айсвальд усмехнулся без радости.

— «Нам», — повторил он. — Ты говоришь так, будто ты здесь навсегда.

Марина на секунду замерла. Потом сказала честно:

— Я говорю так, потому что если вы рухнете — этот дом рухнет на всех. И на меня тоже.

Айсвальд смотрел на неё долго. Потом очень тихо спросил:

— Ты можешь… остаться сегодня рядом?

Марина моргнула. Он снова попросил. Не приказал.

— Да, — сказала она. — Но сначала я проверю пострадавших.

— Торн справится, — сказал Айсвальд, и в голосе прозвучала слабость.

Марина покачала головой.

— Торн умеет держать меч. Я умею держать людей. Я вернусь через десять минут. Обещаю.

Айсвальд кивнул едва заметно.

— Только… — он выдохнул, — не исчезай.

Марина почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

— Не исчезну, — сказала она и вышла.

Ночь превратилась в работу. Марина бегала между «маленькой больницей» и кабинетом герцога, распределяя людей, обучая слуг, заставляя Агату вести списки, а повара — кипятить воду так, будто от этого зависел мир.

И от этого зависел мир.

— Вот так держишь повязку, — говорила Марина служанке, чьи руки дрожали. — Не трясёшь. Дышишь. Смотри на меня. Ты справишься.

— Я боюсь крови, — шептала служанка.

— Кровь — честная, — отвечала Марина. — Она просто течёт. Хуже — ложь. Ложь режет тише.

Служанка не понимала, но кивала.

Лин стала её правой рукой. Лин бегала, приносила, записывала, держала свет, удерживала людей от паники.

— Марина! — крикнула Лин ближе к утру. — Лорд, которого вы спасали… он пришёл в себя!

Марина подскочила к кровати. Молодой лорд моргнул, глаза мутные.

— Где… — прошептал он.

— В безопасности, — сказала Марина. — Не шевелиться. Вы ударились головой. Как вас зовут?

— Хейл, — выдавил он.

— Лорд Хейл, — сказала Марина, — вы обязаны мне тем, что вы сейчас не мёртвый. Поэтому вы сделаете одну вещь: скажете, кто стоял рядом с вами в момент, когда вы упали. Кто вас толкнул? Или кто подал руку?

Лорд Хейл моргнул медленно.

— Я… поскользнулся…

Марина наклонилась ближе.

— Я видела, как по полу шла волна инея. Это было не «просто поскользнулся». Это была атака. Вспоминайте.

Лорд Хейл сглотнул.

— Кто-то… в сером… — прошептал он. — Я слышал голос… «за порядок»… и потом… холод.

Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— В сером, — повторила она. — Лоррен.

Лорд Хейл не ответил, но в глазах мелькнуло понимание: он тоже видел, что магистр слишком спокойно стоял в буре.

Марина выпрямилась и резко повернулась к Торну:

— Где Лоррен? Где Серафина?

Торн, стоявший у двери, ответил хрипло:

— В гостевых комнатах. Лоррен требует совета. Серафина требует герцога.

— Конечно, — прошептала Марина.

Она пошла в кабинет к Айсвальду, чувствуя, как усталость наваливается, но злость держит позвоночник.

Айсвальд сидел у кристалла, плащ на плечах, взгляд усталый. Когда Марина вошла, он поднял голову.

— Ты жива, — сказал он тихо.

— Пока да, — ответила Марина. — И ваши люди тоже. Почти все.

Айсвальд чуть сжал челюсть.

— «Почти»?

— Один гость порезался сильно, — сказала Марина. — Не смертельно. Удар головой — стабилизировали. Обморожения — лечим. Паника — тоже лечим. — Она сделала паузу. — А теперь скажите мне: где именно место пакта? Западное крыло — это что? Храм? Комната? Лаборатория?

Айсвальд посмотрел на неё тяжело.

— Комната печати, — сказал он. — Там кость льда. Сердце пакта. Я запечатал её кровью и металлом. И клятвой.

— И теперь кто-то хочет открыть, — сказала Марина.

Айсвальд кивнул.

— Сегодня дверь щёлкнула, — сказал он. — Я почувствовал.

Марина подняла рукав. Метка светилась слабым голубым.

— Я тоже, — сказала она. — Значит, нас двоих тянет туда. И это… плохо.

Айсвальд молчал. Потом выдохнул:

— Ты хочешь знать, как это снять.

— Да, — сказала Марина. — И быстро. Потому что у вас две недели до столицы, и одна буря уже почти убила гостя. Следующая убьёт кого-то важного — и Совет получит повод разорвать вас.

Айсвальд сжал пальцы.

— Снять пакт можно только тем, чем его заключали, — сказал он глухо. — Кровью и… перволёдом.

Марина напряглась.

— Перволёд — это что?

— Это кристалл из запретного ледника, — сказал Айсвальд. — Ледник, который никто не трогает. Потому что он… живой.

Марина почувствовала, как холод пробежал по спине.

— То есть нам нужен артефакт, — сказала она.

— Или ингредиент, — тихо сказал Айсвальд. — Кусок перволёда. Или «Сердце льда». Называют по-разному. Без него печать не переписать.

Марина резко выдохнула.

— Отлично, — сказала она, и в голосе прозвучало больше отчаяния, чем она хотела. — Значит, чтобы выжить, надо лезть в ледник, который никто не трогает, потому что он живой.

Айсвальд посмотрел на неё — и на секунду его лицо стало почти мягким.

— Я не хочу тебя туда тащить, — сказал он тихо.

— Вы думаете, меня кто-то спрашивал, хочу ли я в ваш мир? — огрызнулась Марина, но тут же смягчилась. — Простите. Я устала.

Айсвальд молча поднялся и подошёл ближе. Он снял с плеча плащ и набросил на Марину — резко, грубо, как будто это не жест заботы, а приказ.

— Теплее, — сказал он.

Марина замерла. Ткань пахла им — холодной хвоей и металлом. Плащ был тяжёлый. И это ощущение — будто он накрыл её собой — ударило странно.

— Спасибо, — сказала она тише.

Айсвальд не ответил сразу. Он поднял руку — медленно — и остановил пальцы над её запястьем.

— Можно? — спросил он тихо.

Марина моргнула. Он снова спрашивал.

— Можно, — выдохнула она.

Его пальцы коснулись ткани на её рукаве — не кожи. И всё равно метка вспыхнула. Холод пробежал по нервам, как ток.

Марина вздрогнула.

Айсвальд замер.

— Больно? — спросил он.

— Непривычно, — честно сказала Марина. — Как будто… меня подключили к вашей системе.

Айсвальд выдохнул коротко, почти смех.

— Ты умеешь говорить странно, — сказал он. — Но… да. Это связь.

Марина подняла глаза.

— Тогда вы должны мне доверять, — сказала она. — Потому что я уже внутри этой связи. Хотите вы этого или нет.

Айсвальд смотрел на неё слишком близко. И в этот момент у Марины снова возникло то же ощущение, что на танце: ещё шаг — и это станет чем-то другим. Не разговором. Печатью.

Айсвальд будто тоже это почувствовал. Он резко отступил на полшага.

— Не сейчас, — сказал он глухо.

— Я и не… — Марина выдохнула, чувствуя, как горят щёки. — Я не…

— Я знаю, — перебил Айсвальд. — Но дом не отличит «не» от «да». Понимаешь?

Марина стиснула зубы.

— Понимаю.

За дверью послышались шаги. Торн.

— Милорд, — сказал он, входя без привычного стука, — Рина готова говорить. Но только если вы… если вы сами.

Айсвальд напрягся.

— Где она?

— В караулке, — ответил Торн. — И… — он бросил взгляд на Марину, — у неё нашли перчатки и печать. Не ваша. Не Совета. Другая.

Марина почувствовала, как у неё внутри холодеет.

— Печать? — переспросила она.

Торн кивнул.

— Знак на металле. Как… треснувший круг и крыло. Но не как у Совета. И не как у вас.

Марина посмотрела на Айсвальда.

— Это может быть знак пакта? — спросила она тихо.

Айсвальд побледнел.

— Может быть, — сказал он.

Марина выдохнула.

— Тогда мы не просто боремся с Советом. Мы боремся с тем, кто умеет трогать вашу печать изнутри.

Айсвальд посмотрел на неё так, будто в этот момент принял решение.

— Торн, — сказал он холодно, — готовь людей. Тех, кому доверяешь.

Торн выпрямился.

— Милорд?

— Мы поедем к леднику, — сказал Айсвальд.

Марина резко подняла голову.

— Сейчас?!

— Скоро, — поправил Айсвальд. — Как только я переживу эту ночь и не дам Совету разорвать мой дом. — Он посмотрел на Марину. — Ты со мной.

— Вы уверены? — Марина сама не знала, чего в её голосе больше: страха или решимости.

Айсвальд подошёл ближе — и на этот раз не отступил.

— Я не уверен ни в чём, — сказал он тихо. — Кроме одного: без тебя я уже был бы мёртв. А без перволёда я стану тем, чего боюсь.

Метка на запястье вспыхнула — как согласие.

И где-то далеко, в глубине поместья, снова раздался знакомый довольный щелчок — будто западная дверь улыбнулась тому, что услышала слово «ледник».