Двойная игра для ведьмы

Глава 15

Новые пациенты меня, мягко говоря, удивили.

Все четверо мужчин были больны венерическими заболеваниями, причем разными и в очень запущенной форме. Сифилис, гонорея, трихомониаз и даже хламидиоз.

Как будто они даже не пытались их лечить года два или даже три.

Сифилис уже начал делать своё черное дело и почти добрался до мозга. Как у мужика нос еще не отвалился, вообще непонятно. Он прикрывал лицо тряпкой.

Остальные болезни привели к бесплодию и мужскому бессилию.

Но это еще ладно, хуже, что у них же там такое амбре стояло… просто жесть.

Люди заживо гнили, испытывали адские боли, но не лечились.

Странные тут, однако, жители в городе.

Мэр вон тоже не хотел лечиться, хотя запустил себя прилично…

Удивительно, что эти вообще пришли. Хотя что тут удивительного, учитывая то, что с ними происходило, они на ногах еле держались.

Наверное, терпеть боли уже было невыносимо.

Естественно, я спросила, почему они не лечились, но каждый из них ответил, что не было времени.

А еще я узнала, что они не женаты, не имеют постоянных любовниц и ходят в местный бордель.

Когда я вылечила последнего пациента, то поняла, что с этим надо срочно что-то делать. Потому что есть у меня подозрения, что эти пациенты будут не последними, если мне не поговорить с хозяйкой местного борделя и не вылечить её девушек.

Да и вообще как-то решить эту проблему. Наверняка же в аптеке есть какие-то травки для предохранения от венерических заболеваний. Неужели они на них экономят? Надо бы прозондировать этот вопрос и заехать сначала в аптеку.

Приказав конюху подготовить мне двуколку, я отправилась наверх, чтобы привести себя в порядок для поездки.

А на выходе встретила мрачного инквизитора.

— Привет. Извини, у меня срочные дела, — сказала я и попыталась обойти мужчину, но он заступил мне дорогу, не давая пройти.

— Мои люди доложили мне о том, что капитан Сункар заходил к тебе в личные комнаты и вы были наедине больше пятнадцати минут, — ответил вместо этого Криж таким леденящим душу голосом, что мне даже поежиться захотелось.

Но он не на ту напал.

— А твои люди не сообщили тебе о том, как разъяренная толпа народу попыталась на меня напасть? И единственным, кто мне пришел на помощь, был Роб? — процедила я, чувствуя, как внутри меня вскипает настоящая ярость.

— Мои люди говорили, что у тебя были какие-то недопонимания с жителями, но они контролировали ситуацию и не допустили бы ничего плохого, — ответил Криж, продолжая смотреть на меня обвиняющим взглядом, чем еще сильнее разозлил.

— Где они её контролировали? Я их не видела! Рядом стояла лишь девочка-секретарь, и то она пряталась за моей спиной! И если бы не Роб, который быстро всех разогнал, я не представляю, что бы случилось! — продолжила я наезжать на мужчину.

— Мои люди старались не светиться сильно перед местными и наблюдали со стороны, — продолжал гнуть свою линию Криж. — К тому же, если у тебя не складываются отношения с местным населением и тебе трудно справиться с работой, я могу тебя от этой работы как свою невесту освободить и отправить до свадьбы жить в моё личное поместье.

— И кто же будет работать вместо меня? — в шоке уставилась я на этого домостроевца.

— Мы найдем другую белую ведьму, — спокойно пожал он плечами.

— Тридцать лет не могли найти, а теперь вдруг найдете? — хмыкнула я.

— Если не найдем, то и ладно, — ответил он. — Как-то же люди здесь тридцать лет выживали без белой ведьмы, значит, и дальше смогут выживать. Аптечной лавки и ведьмы в соседнем городе им хватало.

— А тебе не приходило в голову, что они-то как раз и не выживали? Я сама лично спасла людей капитана, которые могли умереть, как и вчерашних тяжелых пациентов? Они бы просто не успели доехать до другого города! — продолжила я чуть ли не орать на мужчину.

— Аника, — с шумом выдохнул Криж, — моя задача состоит не в том, чтобы заботиться о здоровье людей, а в том, чтобы защищать империю от внешних и внутренних врагов, владеющих темной магией.

— А моя задача состоит в том, чтобы как раз заботиться о здоровье людей, — прошипела я куда-то подбородок инквизитору, для этого мне, правда, пришлось встать на цыпочки и даже ухватиться за лацканы его дорожной куртки.

— Ты могла бы это делать в моем поместье. Там проживает много людей, и рядом есть целых две деревеньки. Уверен, там людям тоже требуется помощь целителя. Но при этом не будешь позорить моё имя, — небрежным тоном ответил этот… этот… гад!

— Знаешь что! — процедила я.

— Что? — приподнял он свою бровь, продолжая смотреть на меня надменно.

— Пошел ты! — выплюнула я.

В этот момент инквизитор всё же разозлился наконец-то и, схватив меня за затылок, сжал волосы, зафиксировав голову так, что не вырваться. Наклонившись, процедил сквозь зубы прямо мне в лицо:

— Не надо злить меня, Аника, ты даже не представляешь, какого врага можешь себе нажить в моем лице, если продолжишь в том же духе. Я могу сделать твою жизнь невыносимой.

— Ты уже её сделал невыносимой! — ответила я, чувствуя, как гнев захватывает меня полностью. Я даже уже не могла остановиться, прекрасно осознавая собственную глупость и недальновидность.

— Вот как? — зло хмыкнул мужчина, а затем с такой силой прижался к моим губам, что я даже опешила и не стала сопротивляться, когда его наглый язык ворвался в мой приоткрытый от шока рот и начал вытворять такое… такое…

Я сама не поняла, как начала ему не менее яростно отвечать. Наверное, это какое-то помешательство, не иначе. Потому что не могла я вот это вот всё…

Страсть вперемешку со злостью захватила нас обоих.

Криж затащил меня внутрь квартиры, ногой захлопнув за собой дверь, отрезая от внешнего мира.

— Как же ты достала меня, ведьма! — прорычал он мне в губы, а затем поднял на руки и понес в комнату.

— Это ты меня достал! — сказала я в ответ, пытаясь брыкаться и одновременно целовать этого невозможно сексуального красавчика.

Он скинул меня на постель и, не дав мне откатиться, придавил своим телом, продолжая целовать уже шею и стягивать одежду.

Я тоже решила не отставать от мужчины и начала его раздевать. По крайней мере, пытаться.

Но раздеваться лежа, да еще и в таком неудобном положении, было сложно, поэтому инквизитор плюнул и просто полез ко мне под юбку.

А я вот смогла всё же стянуть с него куртку и даже расстегнуть рубашку, чтобы запустить свои руки ему под одежду. И, почувствовав его горячую кожу, чуть с ума не сошла. Какой же это, оказывается, кайф. Никогда не думала, что просто дотронуться до человека и ощутить его бьющееся сердце под ладонями способно доставить такое сильное удовольствие.

Не просто человека, а бесячьего инквизитора! Который мне уже все нервы вымотал! Гад такой… сексуальный!

Криж кое-как стянул с меня колготки, затем панталоны и, нащупав вход, выдохнул, ощутив влагу.

Он отвлекся от моей груди, которую пытался как минимум съесть, судя по жалящим укусам, и, внимательно посмотрев в глаза, осторожно ввел во влагалище один палец.

Я выдохнула и тут же напряглась, вспомнив, как болезненно было его проникновение в прошлый раз.

Очень надеюсь, что он смог полностью избавить меня от девственной плевы, а то читала я, что бывает, её не сразу растягивают, и для этого требуется несколько раз заняться сексом.

Возможно, и Криж об этом слышал, а может быть, решил на этот раз побыть нежным.

Я всё же не сдержалась, дернулась под давлением его пальцев и неосознанно попыталась отодвинуться.

Надо же, тело запомнило боль, хоть разум и увещевал, что боли уже быть не должно.

Инквизитор замер, не давая мне пошевелиться, и тихо прошептал:

— Тише, девочка, всё хорошо, обещаю, что буду осторожен.

Я всё равно неосознанно продолжала напрягаться и сжала его палец стенками влагалища.

— Расслабься, Ани, прошу, — сказал он, продолжая орудовать своим пальцем у меня внутри, и начал медленно засовывать второй.

Я вновь попыталась убежать от него, но Криж мне не давал, давил чуть сильнее и быстрее, а большим пальцем нашарил клитор и начал его массировать.

Он целовал меня в губы и нежно шептал слова успокоения:

— Ну что ты, малыш, всё хорошо, пожалуйста, пусти меня… Я буду нежным, обещаю….

Постепенно я смогла расслабиться и почувствовала, как медленно от клитора словно волнами начало распространяться возбуждение, концентрируясь в животе.

Вот умом понимаю, что всё это всего лишь физиологические процессы, но страсть настолько охватывает, что мозг отказывается соображать.

— Вот умница, молодец, хорошая девочка, — прошептал Криж, и я ощутила, как его большая головка сначала потерлась о клитор и, размазав влагу, начала медленно в меня входить.

Я опять инстинктивно попыталась сбежать от столь мощного мужского органа, но инквизитор вновь отвлек меня нежными поцелуями и пальцами, ласкающими чувствительные складочки и клитор.

Я застонала ему в губы, ощущая стенками своего влагалища давление от члена, и на автомате сжалась, пытаясь его вытолкнуть из себя, чем привела в восторг мужчину.

— Ани, пожалуйста, не делай так, а то я же сейчас кончу, — прошептал он мне в губы.

— Я п-постараюсь, — выдохнула я, пытаясь расслабиться.

— Вот так-то лучше, — спустя несколько мгновений сказал мужчина и начал медленно двигаться.

Короткими толчками он всё глубже и глубже входил в меня, пока полностью не уперся в дальнюю стенку матки и не замер на пару мгновений, согревая своим дыханием мою шею и давая телу возможность привыкнуть к его габаритам.

Одна его рука держала меня за талию, а пальцы второй не останавливаясь массировали клитор, унося меня всё дальше и дальше в полную нирвану.

Он усилил толчки постепенно, я видела, как вздуваются его вены на висках, как он сжимает зубы, и понимала, как сильно инквизитор сдерживает свою страсть.

А что творилось с его глазами…

Кажется, в это самое мгновение он готов был меня пожирать ими.

И моя женская натура всё сильнее и сильнее кайфовала от понимания того, что я делаю с этим мужчиной, как же я на него влияю, и я сама уже, обхватив ногами его за талию, начала ему подмахивать, полностью расслабившись и отдаваясь в его власть.

Взгляд Крижа просиял от понимания, что я уже не боюсь его, и он начал усиливать свои толчки, внимательно отслеживая каждую мою эмоцию.

Первой не сдержалась я и, всхлипнув, затряслась всем телом, чувствуя, как внутри взрывается сверхновая звезда.

Поняв, что я уже всё, мужчина позволил мне немного успокоиться, а затем задрал мои ноги себе на плечи, навалился всем телом и начал уже с такой силой и скоростью входить, что я только и успевала ловить губами воздух.

Второй оргазм застал меня неожиданно, когда я думала, что вот-вот просто рассыплюсь на осколки.

И в этот же момент я ощутила, как содрогается всем телом Криж.

Он упал на меня и какое-то время не шевелился.

А мне так нравился его тяжелый вес, он казался таким правильным и успокаивающим, что я даже не пыталась его с себя сбросить.

В конце концов мужчина осторожно с меня сполз и начал раздевать уже полностью.

— Что ты делаешь? — хриплым голосом спросила я спустя пару минут, когда поняла, что уже лежу полностью голая, а Криж снимает свою одежду.

— Ты же не думаешь, что на этом мы закончим? — ответил он, завороженно разглядывая моё тело.

— А разве нет? — хмыкнула я, улыбаясь ему в ответ и уже чувствуя, как внутри меня вновь зарождается желание от открывшегося вида на тело мужчины.

Я видела его пару дней назад голым, знала, как он выглядит, но то было другое… я его лечила. И почти не обращала внимания на его проработанные мускулы.

Такое ощущение, будто этот мужчина посещает спортзал и каждой мышце уделяет особое внимание.

Хотя кто его знает? Может, он так и делает?

В любом случае выглядит он от этого шикарно.

Раньше подобное я могла увидеть только на картинке. А сейчас прямо тут, у себя в спальне.

— У тебя красивое тело. Ты специально занимаешься? — хриплым голосом спросила я мужчину, наблюдая за тем, как он аккуратно складывает свои вещи на стул, что стоял рядом с кроватью.

Он повернулся и, улыбнувшись, ответил:

— Это было еще в подростковом возрасте. Есть специальный артефакт, моделирующий тело на этапе взросления. А также программирующий его до старости почти не меняться. Конечно, если я начну поедать пищу огромными порциями и вести амёбный образ жизни или, наоборот, ничего толком не есть и работать где-нибудь на каторге в Астораде, то никакой артефакт меня не спасет. Но его влияния хватает всё же на программирование тела и даже мозга на правильный образ жизни, долгое время не позволяющий запускать в организме механизм старения.

Такой артефакт стоит дорого и доступен не всем. Его используют в основном высшие аристократы. Что девушки, что мужчины. Он моделирует фигуру, делая её идеальной с точки зрения физиологии. Для мужчин свой артефакт, для женщин свой. Каждый настраивается индивидуально и корректируется раз в полгода специально нанятым магом. Если надо, он даже способен изменить черты лица на более миловидные. Убирает различные подростковые проблемы типа прыщиков, пигментации кожи. Способен очистить кожу от любых шрамов, даже самых глубоких и сложных, типа ожогов.

Я присвистнула.

— Ничего себе…

— Да, — кивнул мужчина. — Такие артефакты появились две сотни лет назад. Но стоят они баснословно дорого. Его принято дарить на десятилетие своему ребенку, когда только-только начинается процесс взросления. Он контролирует все гормональные процессы в организме.

— Это очень круто, — ошеломленно сказала я.

— К сожалению, у этого артефакта есть и минусы. — Криж вернулся в постель, лег рядом, накинув на нас обоих одеяло, и притиснулся ко мне, крепко обняв.

— Какие? — прошептала я в губы мужчине, хотя сама уже почти потеряла нить нашего разговора, желая лишь одного: чтобы он вновь поцеловал меня, особенно когда руки мужчины начали блуждать по моему телу.

— Эмоции полностью замораживаются, — продолжил он. — И с десяти и до двадцати лет дети перестают испытывать радость или грусть, отвращение, гнев, горе, стыд и даже вину. Они не улыбаются, не плачут (только если не испытывают физическую боль). Не влюбляются. Не испытывают ревность или разочарование. У некоторых эмоции постепенно возвращаются где-то через два-три года после того, как они снимают артефакт, а некоторым требуется больше времени. Поэтому их учат испытывать правильные эмоции. Учат специально нанятые учителя. Когда надо смеяться, когда презрительно улыбаться, когда снисходительно кивать. Когда грустить, когда обижаться, когда самим испытывать вину. Удивляться…

— Тебя учили? — в шоке уставилась я на мужчину.

— Да, — кивнул он. — Меня учили.

— А когда твои эмоции вернулись?

— В пятнадцать, — ответил мужчина.

Я приподняла бровь от удивления.

— Но почему так рано?

— Артефакт дал сбой в этом плане, но в остальном продолжал работать исправно, поэтому наш придворный маг решил, что снимать мне его не стоит, — спокойно ответил он и добавил: — Однако побочный эффект всё же остался.

— Какой? — нахмурилась я.

— Мои эмоции всегда были притупленные. Я мог грустить, но как будто вполсилы. Злиться, но опять же не настолько, чтобы впадать в ярость. Мог радоваться, не чувствуя ошеломляющего восторга от каких-то достижений. Я так и не смог никого полюбить. Никогда не испытывал этого чувства. Хотя видел, как теряют головы друзья, особенно после двадцати. Влюбляются, женятся. А мне такие эмоции были недоступны. Мне нравились женщины. Но я никогда не терял голову. Даже страсть не ощущалась так сильно, как с тобой…

— Мной? — скептически посмотрела я на мужчину.

— Да, — хмыкнул он, и я четко ощутила в его голосе безрадостные нотки. — Ты что-то сделала со мной такое, отчего мои эмоции стали намного ярче. Примерно в тысячу раз, по моим ощущениям. И это приносит мне сильный дискомфорт. Надо же, — хмыкнул он, — я когда-то презрительно фыркал на состояние друзей, когда они фонтанировали эмоциями, дрались, как берсерки, влюблялись как сумасшедшие или испытывали восторг от достигнутых высот в учебе, карьере, соревнованиях, а сейчас понял, сколько всего потерял. Оказывается, испытывать эмоции — это прекрасно. Но иногда очень больно.

— Звучит так, будто я в этом виновата, — качнула я головой, и на душе стало неприятно.

Я попыталась выскользнуть из рук мужчины, но он не позволил мне, сжав с силой в своих объятиях.

— Так и есть, — ответил он и поцеловал, нагло врываясь в мой рот, будто захватывая и наказывая одновременно за то, что я заставила его эмоции вернуться.

Стало на пару мгновений страшно, но одновременно и приятно по-женски, что я смогла добраться до сердца этого холодного мужчины. Разбудить его чувства.

Он перевернул меня на живот, навалился всем телом, покусывая основание позвоночника, и, нашарив пальцами мой влажный вход, начал вводить свой член.

Я выгнулась ему навстречу, делая доступ для мужчины более удобным.

— Сладкая кошечка, — прошептал он мне куда-то в шею и начал двигаться.

Сначала медленно, но затем всё быстрее и быстрее.

Одной рукой он поднырнул мне под живот, приподняв его, и, нашарив пальцами клитор, начал его теребить, а второй — грудь. Сжал сосок пальцами и тоже начал его крутить.

Я потерялась в ощущениях, стараясь только и делать, что выгибаться навстречу яростным толчкам мужчины. На этот раз он действовал дольше. Секс длился и длился. Криж будто чувствовал, что я вот-вот должна кончить, и приостанавливался, а затем, когда вот-вот подкатившееся возбуждение немного отступало, начинал опять медленно меня трахать, продлевая своё и моё удовольствие.

Он перевернул меня спину, закинул ноги на плечи и продолжил врываться мощными толчками. Его рот терзал мои губы, а руки сжимали груди.

Я пыталась тоже не отставать и трогать мужчину, где удавалось достать.

Он опять не дал мне кончить и вновь сменил позу, когда я уже почти подошла к пику.

На этот раз он перевернулся, лег на спину и заставил меня самой прыгать на нем.

Я же, словно податливая глина в руках мастера, готова была выполнять все его команды.

Мои мысли были где-то далеко. Я не помнила о своей злости на этого мужчину. Мне хотелось только взорваться от оргазма побыстрее и в то же время продлить это удовольствие на более долгий срок.

Когда я опять решила, что вот-вот кончу, Криж остановил меня, заставил слезть и, поставив на четвереньки, уже совсем не стал сдерживаться, словно бешеный вколачиваясь в меня.

Я же, не владея собой, начала кричать, сама не понимая, что взрываюсь от оргазма, только уже не одного, а нескольких.

Он тоже кончил в этот момент, и мы оба, уставшие и потные, повалились на постель, пытаясь отдышаться после такого сексуального марафона.

Мысли в моей голове не дали мне покоя, и я, очнувшись, спросила мужчину:

— Не боишься, что рассказал мне про свои эмоции, которые стали ярче?

— Нет, — самодовольно ответил мужчина, лениво повернув голову и посмотрев на меня, будто сытый кот, объевшийся сливок. — Да и с чего мне бояться?

Я опять начала закипать: надо же, думала, что меня после такого жесткого траха будет сложно разозлить, но нет, Криж одним своим взглядом умел это делать, отправляя всю мою накопленную годами мудрость и благоразумие к чертовой бабушке.

— Ну, например, пойду сейчас к капитану Сункару и попрошу его на мне жениться. Очень быстро! Потому что ты стал слишком эмоционально неустойчив и я тебя боюсь! Уверена, он войдет в моё положение, и мы быстренько отправимся с ним порталом в столицу, чтобы пожениться.

В ответ Криж лишь хмыкнул, резко, будто опасный хищник, перекатился и навис сверху, словно туча грозовая, упершись локтями по бокам от моей головы, еще и умудрившись мои же руки поднять вверх и удерживать их над моей головой.

Когда успел-то, блин?

— Во-первых, — прошептал он, приближаясь к моим губам и смотря в глаза, — ты этого не сделаешь, потому что уже не раз ему отказывала, ну а во-вторых, даже если и решишься на такой безумный шаг, то Роб тебе откажет.

— С чего это? Думаешь, побоится нарушить приказ императора? — процедила я, распаляясь еще сильнее оттого, что вновь ощутила закручивающееся возбуждение внизу живота.

— И это тоже, — ответил он, согревая своим дыханием мои губы. — Но и не только. Роб не будет рисковать женщиной, что заменила ему мать, вырастила его. И не будет рисковать своим племянником. Он ведь еще совсем ребенок. Каких-то десять лет мальчишке.

— Что? — нахмурилась я. — Ты ему угрожал?

— Не я, — ответил Криж, серьезно смотря мне в глаза. — Но Роб слишком хорошо знает императора и прекрасно понимает, что мой отец умеет быть жестоким и за нарушение приказа может наказать не только его, но и всех дорогих для него людей. Император уже не раз и даже не два так делал. Все знают, как он скор на расправу. И становиться на его пути чревато серьезными последствиями.

— Он настолько жестокий, — в шоке уставилась я на мужчину, — что готов воевать с женщинами и с детьми?

— Однажды одна женщина с ребенком убила мою мать и чуть не убила меня, — ответил инквизитор, продолжая нависать надо мной. — С тех пор император Аякс Десятый перестал делить своих подданных на женщин, мужчин и даже детей. Они все для него стали одинаковыми.

Он все же поцеловал меня, только этот поцелуй отдавал горечью и безысходностью.

— А ты сам? — выдохнула я, пытаясь заглянуть в глаза мужчине. — Неужели ты, как его сын, не имеешь права решать, с кем тебе жить? С кем растить детей? Вот так просто будешь выполнять приказ отца?

— Мне нравится его решение. — Криж потерся об мой нос своим носом. — Я думаю, что из тебя получится отличная жена и мать, вот только вытрахаю из твоей головы всякие глупые мысли….