Двуликая жена. Доказательство любви

Глава 20

Дорога до поместья матери заняла почти весь день. Карета мерно покачивалась, за окнами проплывали живописные пейзажи. Поля, перелески, деревушки с серыми каменными домиками, но я ничего не замечала. Перед глазами стояла одна картина: Лусиан на крыльце, а рядом с ним Элеонора в своем траурном платье, с этой её хищной улыбкой.

Я заставила себя думать о другом. О матери, которая действительно больна, ведь письмо было написано её рукой. Хоть и торопливо, неровно, с кляксами, чего за ней обычно не водилось. О том, что нужно будет продержаться несколько дней и вернуться. О том, что я обещала Лусиану верить ему, и я верила. Правда верила!

Но червь сомнения все равно точил душу.

Уиндем-Холл встретил меня холодным фасадом. Дом, где прошло мое детство, сейчас казался чужим, почти враждебным. Из парадной двери выбежала Элси. Я отправила её сюда раньше, оставив в Грейсток-Холле распоряжения для прислуги через Гроува.

-Миледи!-воскликнула она, помогая мне выйти из кареты.-Хорошо, что мы решили приехать! Леди Уиндем очень плоха, доктор сказал, у неё лёгочная лихорадка.

-Лёгочная лихорадка?-я похолодела. В письме говорилось только о простуде.

Мы быстро прошли в дом. В холле пахло лекарствами и сыростью. Камины здесь топили реже, чем в Грейсток-Холле, экономя на дровах. Мать лежала в своей спальне на втором этаже, бледная, с лихорадочным румянцем на щеках. При моём появлении она открыла глаза и слабо улыбнулась.

-Фрея,-прошептала она.-Ты приехала. Доченька.

Я подошла, взяла её за руку. Горячую, сухую, и сердце мое сжалось от жалости. Какой бы ни была наша мать, какой бы холодной ни казалась, сейчас она была просто больной женщиной, моей матерью.

-Я здесь, мама,-сказала я тихо.-Я никуда не уйду, пока тебе не станет лучше.

Она кивнула и закрыла глаза, проваливаясь в беспокойную дремоту.

Первые два дня прошли в хлопотах у постели больной. Я поила мать отварами, меняла компрессы, следила, чтобы сиделка выполняла все предписания доктора. Изабеллы в доме не было. Мне сказали, что она уехала в Лондон по каким-то своим делам, и я вздохнула с облегчением. Встреча с ней сейчас, когда нервы были на пределе, стала бы лишним испытанием.

Но на третий день, когда мать пошла на поправку и даже смогла посидеть в кресле у камина, Изабелла появилась. Я услышала её голос в холле ещё до того, как увидела. Звонкий, раздающий распоряжения слугам.

-Фрея!-воскликнула она, входя в комнату и заключая меня в объятия, от которых я едва успела уклониться.-Дорогая, как я рада тебя видеть! Как матушка?

Я коротко ответила, наблюдая за ней. Изабелла была одета по последней моде, в ярко-синем платье, которое совсем не подходило для дома, где лежит больная. От неё пахло духами и городом. И в её глазах горел тот знакомый огонек, который я научилась распознавать. Огонек интриги.

-Ты, должно быть, устала,-сказала она, усаживаясь на диван и жестом предлагая мне сесть рядом.-Столько дней у постели, без отдыха. Бедняжка. Но теперь я здесь, я все возьму на себя. Ты можешь отдохнуть.

-Я не устала,-ответила я, оставаясь стоять.-И я предпочитаю сама заботиться о матери.

Изабелла улыбнулась,той самой сладкой улыбкой, которая всегда предвещала беду.

-Как хочешь, дорогая. Но, может быть, ты все же захочешь отлучиться на несколько часов? В Лондон, например? Я слышала, ты ищешь какого-то врача для своего… Мужа.

Я замерла. Откуда она знает? Я никому не говорила о своих поисках, кроме Себастьяна, который уехал в Лондон как раз по этому делу.

-Не понимаю, о чём ты,-сказала я как можно равнодушнее.

-О, не притворяйся,-Изабелла рассмеялась, и в этом смехе не было ничего доброго.-Я знаю всё, Фрея. Я знаю, что ты ищешь способы продлить жизнь этому… Этому больному человеку. И я даже знаю, кто может тебе помочь.

Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри закипает гнев. Она играет со мной. Как кошка с мышкой.

-Зачем тебе помогать мне?-спросила я прямо.

-А кто сказал, что я помогаю тебе?- усмехнулась она.-Я просто даю тебе информацию. А уж как ты ею распорядишься… В Лондоне есть один индийский врач. Хаким, кажется так это называется. Он лечит странные нервные расстройства, такие, от которых наши доктора отказываются. Многие считают его шарлатаном, но некоторые клянутся, что он творит чудеса.

Я молчала, переваривая информацию. Это могла быть ловушка. Но это могло быть и правдой.

-Где его найти?-спросила я, решив, что даже рискованная информация лучше, чем ничего.

Изабелла назвала адрес. Где-то в районе доков, где селились иностранцы и торговцы. И улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня похолодела спина.

-Но, дорогая, прежде чем ты побежишь спасать своего мужа, может, заглянешь кое-куда со мной? Есть одно место, где тебе непременно нужно побывать….

Это была ловушка. Я поняла это, как только мы вошли в тот дом. Какой-то салон, где собирались «друзья семьи». На деле же это было просто сборище сплетников и интриганов, которые с жадностью набросились на новости о графе Грейстоке и его молодой жене.

-Леди Грейсток!-воскликнула какая-то дама в чудовищном тюрбане.-Как поживает ваш супруг? Мы слышали, он совсем плох?

-Дорогая, какие ужасные слухи ходят о нём,-подхватила другая.-Говорят, он невменяем?

-А правда, что его собираются лишить опеки над имуществом?

Вопросы сыпались со всех сторон, и я понимала, что Изабелла привела меня сюда намеренно. Чтобы я сорвалась, наговорила глупостей, подтвердила слухи своим гневом или слезами.

Я глубоко вздохнула и улыбнулась самой спокойной улыбкой, на которую была способна.

-Мой муж здоров настолько, насколько это возможно для человека, который управляет одним из крупнейших поместий в Англии,-сказала я ровно.-А слухи… Что ж, слухи всегда были любимым развлечением тех, кому нечем занять свой ум.

Тишина повисла в комнате. Дамы переглянулись. Изабелла побледнела от злости.

-Вы, кажется, защищаете его с большим пылом,-прошипела одна из старух.-Уж не потому ли, что боитесь остаться нищей, если его признают безумным?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

-Я защищаю своего мужа, потому что люблю его. А любовь, как известно, не нуждается в оправданиях.

И, повернувшись к Изабелле, добавила ледяным тоном:

-Проводи меня к выходу, сестра. Мне нужно в Лондон.

Доктор Сингх, индийский хаким, принимал в маленьком домике недалеко от доков. Район был бедным, шумным, пахло рыбой, специями и чем-то ещё, чему я не знала названия. Элси, которую я взяла с собой для приличия, испуганно жалась ко мне, но я шла вперед, не обращая внимания на косые взгляды прохожих.

Доктор оказался невысоким смуглым человеком с усталыми глазами и длинной седой бородой. Он говорил на ломаном английском, но смотрел так проницательно, что мне стало не по себе.

-Ваш муж, леди,- сказал он, выслушав мой сбивчивый рассказ.-Он совсем не спит?

-Почти,-ответила я.-Иногда ему удается задремать на час-другой, но обычно он просто лежит с открытыми глазами.

-И вы говорите, его отец умер от той же болезни?

-Да. В страшных мучениях, как мне сказали.

Доктор Сингх задумался. Потом подошел к полке, уставленной пузырьками и коробочками, и начал что-то перебирать.

-Я слышал о такой болезни,-произнес он медленно.-У нас, в Индии, это называют «иссушение жизненного огня мозга». Когда огонь, который должен гореть ровно, разгорается слишком сильно и сжигает сам себя. Человек не может спать, потому что его мозг не знает покоя. Он горит, леди. Буквально горит изнутри.

У меня перехватило дыхание. Это описание совпадало со всем, что я знала о состоянии Лусиана.

-Вы можете помочь?-спросила я, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.-Пожалуйста! Я заплачу любые деньги.

Доктор покачал головой.

-Не в деньгах дело, леди. Я не могу обещать исцеления. Такие болезни не исцеляются. Но я могу попытаться… Затушить огонь. Хотя бы на время. Дать мозгу отдых. Если ваш муж иногда засыпает сам, значит, огонь ещё не всепожирающий. Значит, есть надежда.

Он начал объяснять. Травы, которые нужно заваривать особым способом. Масла для массажа головы, которые успокаивают и охлаждают. Теплое молоко со специями перед сном. Строгий режим. Никаких волнений, никаких тревог, только покой.

-Но самое главное, леди,-сказал он напоследок, глядя мне прямо в глаза. — Самое главное — это вы. Ваше присутствие. Ваше спокойствие. Если вы будете рядом, если он будет чувствовать вашу любовь, это поможет больше, чем все травы мира.

Я заплакала. Прямо там, в этой убогой комнате, пахнущей чужими травами и далекими странами. От облегчения. От надежды. От страха, что это не сработает.

Доктор Сингх дал мне сверток с травами и бутылочку масла. И адрес. Если понадобится еще, можно написать ему, он будет в Лондоне до конца года.

-Берегите его, леди, — сказал он на прощание.-Такая любовь, как ваша, редко встречается. Она стоит больше, чем все лекарства мира.

Я вышла на улицу, сжимая в руках драгоценный сверток. Элси с тревогой заглядывала мне в лицо.

-Миледи, вы плачете? Вам плохо?

-Мне хорошо, Элси,-ответила я, вытирая слезы.-Мне очень хорошо. Мы едем домой. Сегодня же.

-Но уже поздно, миледи. Солнце садится. В такой час ехать через весь Лондон, а потом за город… Это небезопасно.

Я посмотрела на небо. Она была права. Серые сумерки уже опускались на город, фонарщики зажигали редкие фонари, и район доков становился все более мрачным и пустынным.

-Тогда переночуем в гостинице, — решила я.-В той же, где останавливались вчера. А утром сразу в путь.

Мы сели в наемный экипаж, и я назвала адрес. Карета тронулась, увозя нас прочь от этого странного, чужого района с его запахами и звуками. Я прижимала к груди сверток с травами и думала о Лусиане. О том, как я расскажу ему о своей находке. О том, как мы вместе будем бороться.

За окнами кареты сгущалась темнота. Экипаж выбрался из узких улочек доков на более широкую дорогу, и я уже начала узнавать места. Мы приближались к центру, к знакомым улицам, где было безопасно и светло.

Я даже не заметила, когда что-то пошло не так.

Сначала мне показалось, что кучер свернул не туда. Потом, что улица стала слишком тихой, слишком темной для того времени вечера. Я выглянула в окно и увидела не фонари и экипажи, а глухую стену какого-то склада и пустырь, заросший бурьяном.

-Элси,-начала я, но договорить не успела.

Карета резко остановилась. Дверца распахнулась, и чьи-то руки. Грубые, сильные, они вцепились в меня, вытаскивая наружу. Я закричала, но крик оборвался, потому что мне зажали рот тряпкой, пропитанной чем-то сладким и тошнотворным.

Сознание уплывало. Я видела испуганное лицо Элси, которую тоже тащили куда-то в темноту. Видела силуэты мужчин. Их было трое или четверо? И смутно различимый экипаж без опознавательных знаков.

А потом осталась только темнота. Густая, липкая, без единого проблеска света.

Последняя мысль, мелькнувшая в угасающем сознании, была о нем.

Лусиан.

Я обещала ему вернуться…