Двуликая жена. Доказательство любви

Эпилог 2. Долгожданный сын

Два года спустя

Весна в тот год пришла рано. Снег сошел ещё в марте, а к апрелю сады Грейсток-Холла стояли в белом цвету, и аромат яблонь был таким густым, что кружил голову. Амелия, которой исполнилось два года и три месяца, носилась по дорожкам с визгом, от которого взлетали птицы, а нянька едва поспевала за ней.

-Мама! Мама, смотри!-кричала она, показывая на первый одуванчик, пробившийся сквозь прошлогоднюю листву.

Я сидела на скамье у фонтана, положив руки на живот, который уже начал округляться. Да, округляться. Потому что через несколько месяцев, в конце лета, в Грейсток-Холле ожидалось новое пополнение.

-Вижу, милая,-ответила я, улыбаясь. — Это одуванчик. Он говорит нам о том, что лето скоро придет.

-Лето!-Амелия подпрыгнула от восторга.-А папа придет? Папа любит лето!

-Папа придет,-я погладила её по головке, пушистой, светло-каштановой, как у отца.-Папа скоро закончит работу и придет к нам.

Лусиан работал теперь меньше, чем раньше. Доктор Сингх настоял на том, чтобы он ограничил часы в кабинете, больше гулял и отдыхал. И он слушался, не всегда охотно, но слушался. Ради меня. Ради Амелии. Ради того, кто ещё только готовился появиться на свет.

Я узнала о новой беременности ранней весной, когда тошнота, уже знакомая по Амелии, вернулась, чтобы напомнить о себе. Лусиан заметил раньше, чем я сказала. Он всегда замечал.

-Ты бледна,-сказал он однажды утром, когда я отставила нетронутый завтрак.-И ты не ешь. Что случилось?

Я посмотрела на него. Он стоял у окна, залитый утренним светом, и в его глазах была тревога, та самая, которая появлялась каждый раз, когда он думал, что мне плохо.

-Ничего страшного,-ответила я.-Просто… я думаю, что скоро у Амелии появится брат или сестра.

Он замер. Я видела, как до него доходит смысл сказанного, как лицо его меняется. От тревоги к удивлению, от удивления к неверию, от неверия к такой светлой, такой открытой радости, что у меня защипало в глазах.

-Фрея,-прошептал он.-Ты серьезно?

-Серьезно,-кивнула я.-Доктор Сингх подтвердил вчера.

Он подошел и опустился передо мной на колени, положив голову мне на колени, как делал всегда, когда ему нужно было успокоиться.

-Ещё один,-сказал он, и голос его дрожал.-Ещё один ребенок. Наш с тобой ребёнок.

-Наш,-я гладила его по волосам, чувствуя, как его плечи вздрагивают.-Ты рад?

-Я боюсь,-признался он.-Боюсь, что не справлюсь. Что болезнь… Что я не смогу быть для них тем, кем должен.

-Ты справляешься с Амелией,- возразила я.-Ты лучший отец, которого я знаю.

-Потому что ты рядом,-он поднял голову и посмотрел на меня.-Ты всегда рядом. Если бы не ты…

-Если бы не ты,-перебила я,-меня бы здесь не было. Мы спасли друг друга, Лусиан. И мы спасем ещё одну маленькую жизнь. Вместе.

Он кивнул и прижался лицом к моему животу, шепча что-то, чего я не могла разобрать. Но я знала, что это были слова благодарности. И обещания.

Лето в тот год было теплым, почти жарким. Амелия, которой исполнилось два с половиной, проводила дни в саду, собирая цветы и принося их мне с важным видом.

-Это для братика,-говорила она, кладя букетик мне на колени.

-А почему ты думаешь, что это братик?-спрашивала я.

-Потому что девочек уже есть,- рассуждала она серьезно.-Я. А теперь нужен мальчик. Чтобы защищать.

Лусиан, сидевший рядом, рассмеялся, тем редким, светлым смехом, который я так любила.

-Кто научил тебя защищать?-спросил он.

-Папа,-ответила Амелия без тени сомнения.-Папа защищает маму. И меня. И братика.

Он взял её на руки и поцеловал в макушку.

-Правильно,-сказал он.-Папа защищает. А когда братик вырастет, он будет защищать тебя.

-А я буду защищать его!-заявила Амелия.-Я же старшая!

Мы рассмеялись оба, и этот смех, легкий, беззаботный, разнесся по саду, заставляя улыбаться даже Гроува, который вышел на террасу с подносом лимонада.

Роды начались в конце августа, в самую жару. Я лежала в спальне, где окна были распахнуты настежь, и ветер приносил запах скошенной травы и увядающих роз. Лусиан был рядом, как и в прошлый раз, держал меня за руку, вытирал пот со лба, шептал слова, которых я не слышала, но чувствовала каждым нервом.

-Ты справишься,-говорил он.-Ты сильная. Ты справишься.

-Я знаю,-выдыхала я между схватками.-Я знаю.

Доктор Сингх приехал за день до родов и остался в гостевой комнате, чтобы быть под рукой. Теперь он сидел в кресле у окна, наблюдая, и его спокойствие передавалось мне.

-Все идет хорошо, леди,-сказал он.-Ваш сын торопится.

-Мой сын?-я открыла глаза.-Вы знаете, что это мальчик?

-Догадываюсь,-улыбнулся он.-По тому, как он толкается.

Лусиан сжал мою руку.

-Сын,-прошептал он.-У нас будет сын.

-У нас будет сын,-повторила я, и боль отступила, уступая место чему-то большему, чему-то такому светлому, что я не могла подобрать названия.

Наш сын родился на закате. Солнце садилось за лесом, окрашивая небо в розовые и золотые тона, когда его первый крик разнесся по спальне. Доктор Сингх положил его мне на грудь, и я смотрела на это маленькое, красное, сморщенное лицо и не могла поверить, что мы создали его. Мы. Лусиан и я.

-Он прекрасен,-сказал муж, и его голос дрожал.-Он прекрасен, Фрея.

-Как ты и ты любимый,-ответила я.-Как ты.

Мы назвали его Томасом — в честь отца Лусиана, того самого, который оставил титул младшему сыну, потому что верил в него. Лусиан долго сомневался, но я настояла.

-Твой отец поверил в тебя,-сказала я.-Пусть его имя продолжает жить.

-Он был бы рад,-ответил Лусиан, держа сына на руках.-Он был бы очень рад.

Томас рос спокойным, серьезным ребенком. Он спал лучше сестры. Гораздо лучше, и это было для нас с Лусианом неожиданным облегчением. Доктор Сингх, навещавший нас раз в три месяца, говорил, что мальчик здоров и крепок, и что беспокоиться не о чем.

-Он похож на вас, милорд,-сказал он однажды, глядя, как Томас, сидя на ковре, с серьезным видом перебирает игрушки.-Те же глаза. То же выражение лица.

-Это хорошо?-спросил Лусиан с легкой тревогой.

-Это прекрасно,-ответил доктор.-У него будет сильный характер. И добрая душа. Как у отца.

Лусиан покраснел. Я видела это, хоть он и отвернулся к окну.

-Вы слишком добры ко мне, доктор, — сказал он.

-Я говорю правду, милорд. Это единственное лекарство, которое я прописываю.

Амелия обожала брата. Она могла часами сидеть рядом с ним, рассказывая ему истории, которые сама придумывала, или просто держать его за руку, пока он спит.

-Он маленький,-говорила она.-Но он скоро вырастет. И будет защищать меня.

-Ты уже говорила это,-улыбалась я.

-Потому что это правда,-отвечала она с важным видом.-Папа так сказал.

Лусиан, услышав это, рассмеялся и подхватил ее на руки.

-Папа много чего говорит,-сказал он.-Но главное, что я говорю, это то,что я люблю вас. Всех.

-И меня?-спросила Амелия.

-И тебя.

-И Томаса?

-И Томаса.

-И маму?

-И маму больше всех.

Амелия задумалась.

-А меня больше всех?-спросила она.

-Тебя столько же, сколько Томаса,-серьезно ответил Лусиан.-Потому что вы оба мои дети. И я люблю вас одинаково.

-А маму больше,-констатировала Амелия.-Это справедливо. Мама же мама.

Лусиан посмотрел на меня, и в его глазах было столько любви, что у меня перехватило дыхание.

-Да,-сказал он.-Мама же мама.

Когда Амелии исполнилось шесть лет, к ней пригласили гувернантку. Мисс Элизабет Хейл, невысокую женщину с добрыми глазами и мягким голосом, которая когда-то училась в школе для благородных девиц, а теперь передавала свои знания другим. Амелия встретила её с любопытством, смешанным с некоторым недоверием.

-Вы будете учить меня читать?- спросила она, рассматривая новую наставницу.

-Читать, писать, говорить по-французски, танцевать и многому другому,-ответила мисс Хейл.-Если вы, конечно, захотите учиться.

-Я хочу!-заявила Амелия. - Я хочу быть умной, как мама.

Лусиан, стоявший в дверях, усмехнулся.

-Твоя мама,-самая умная женщина, которую я знаю,-сказал он.-Равняться на неё достойная цель.

Амелия кивнула с серьезным видом и повернулась к гувернантке.

Тогда начнем,-сказала она.

Томас, которому только что исполнилось три, сидел на полу и смотрел на сестру с восхищением.

-Я тоже хочу учиться,-сказал он.

-Ты ещё мал, — ответила Амелия с покровительственной ноткой.-Когда подрастешь, я сама буду тебя учить.

-Обещаешь?-спросил Томас.

-Обещаю,-торжественно произнесла Амелия.

Мы с Лусианом переглянулись и не сдержали улыбок.

Шли годы. Амелия занималась с гувернанткой, осваивая французский, музыку и рисование. Томас, когда ему исполнилось пять, начал заниматься с учителем, которого Лусиан пригласил из Лондона. Молодым человеком с университетским образованием, который должен был подготовить мальчика к будущей карьере.

-Он рано начал, -заметила я однажды, глядя, как Томас старательно выводит буквы в своей тетради.

-Он хочет быть похожим на отца, — ответил Лусиан.-И я не могу ему в этом отказать.

-Ты хороший отец,-я прижалась к нему.

-Я стараюсь,-он поцеловал меня в висок.-Я стараюсь быть достойным вас.

Лусиан всё ещё плохо спал. Это не изменилось и вряд ли когда-нибудь изменится. Но он научился жить с этим. Он работал, управлял поместьем, гулял с детьми, читал им на ночь. И каждую ночь, когда он просыпался, я просыпалась вместе с ним, чтобы пошептать слова утешения, чтобы просто быть рядом.

Доктор Сингх приезжал реже. Теперь раз в полгода. Он осматривал Лусиана, менял травы, давал новые рекомендации.

-Он держится, -говорил доктор.-Лучше, чем я ожидал. Гораздо лучше.

-Это благодаря вам,-отвечала я.

-Это благодаря вам, леди,-качал головой он.-Я только дал ему травы. Вы дали ему жизнь.

Однажды, когда дети уже спали, а мы сидели в библиотеке, Лусиан взял меня за руку и долго молчал, глядя на огонь.

-О чем ты думаешь? -спросила я.

-О том, как все изменилось,-ответил он.-Помнишь, какой я был, когда мы поженились? Холодный, замкнутый, уверенный, что не имею права на счастье.

-Я помню,-я придвинулась ближе.-Я тоже была другой.

-Ты была…-он запнулся, подбирая слова.-Ты была моим светом. С самого начала. Просто я был слишком слеп, чтобы это увидеть.

-Ты увидел,-возразила я.-Ты увидел, когда я пришла к тебе с бинтами. Ты увидел, когда я сказала, что люблю тебя.

-Я боялся,-признался он.-Боялся, что это пройдет. Что ты одумаешься. Что проснешься однажды утром и поймешь, что ошиблась.

-Я не ошиблась,-я сжала его руку.-Ни разу.

Он повернулся ко мне, и в его глазах блестели слезы.

-Знаю,-прошептал он.-Теперь знаю.

В ту ночь он спал дольше обычного. Я лежала рядом, слушая его ровное дыхание, и думала о том, как много мы прошли. Как много нам ещё предстоит пройти. Болезнь не отступила, она была с нами всегда, напоминая о себе бессонными ночами, приступами слабости, редкими, но пугающими провалами памяти. Но мы научились жить с этим. Мы научились не бояться.

Утром, когда Лусиан проснулся, а солнце уже заливало спальню золотым светом, я сказала ему то, что думала уже давно.

-Лусиан,-позвала я.

-Мм?

-Я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось, эти годы - самые счастливые в моей жизни.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха. Только любовь.

-Мои тоже,-сказал он.-Мои тоже.

В дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь ответа, ворвались Амелия и Томас.

-Папа! Мама! — кричали они хором. — Вставайте! Солнце уже высоко!

Лусиан рассмеялся и раскинул руки, принимая детей в объятия.

-Хорошо, хорошо,-сказал он.-Мы встаем. Мы всегда встаем. Вместе.

Я смотрела на них - на мужа, на дочь, на сына,-и чувствовала, как сердце переполняется чем-то таким огромным, что не помещается в груди. Это было счастье. Простое, обычное, настоящее счастье.

Мы справились. Мы победили. Не болезнь, нет. Но страх. Сомнения. Одиночество. Мы нашли друг друга и больше никогда не отпустим.

За окном вставало солнце, начинался новый день, и я знала впереди у нас ещё много таких дней. Сколько - не важно. Важно, что они будут наши.