Двуликая жена. Доказательство любви

Глава 22

Сознание возвращалось медленно, тяжелыми, вязкими толчками. Сначала была темнота. Густая, липкая, без единого проблеска света. Потом появились запахи: сырости, плесени, и ещё чего-то сладковато-тошнотворного, отчего желудок сжимался в тугой узел. А ещё были звуки капающей воды где-то далеко, скрип половиц над головой, и приглушенные голоса, которых я не могла разобрать.

Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжелыми, словно к ним привязали свинцовые гири. Тело не слушалось. Руки и ноги казались чужими, налитыми свинцом. Я лежала на чем-то жестком и холодном, и каждый вдох давался с трудом.

Первая мысль была о Лусиане. Вторая о том, что я должна вернуться к нему.

Я заставила себя открыть глаза. Надо мной был низкий потолок из темных досок, покрытых паутиной. Свет проникал сквозь узкое, зарешеченное окно под самым потолком. Серый, унылый он, не позволявлял понять, день сейчас или вечер. Я лежала на топчане, укрытая тонким, пропахшим сыростью одеялом. В комнате, больше похожей на каморку, не было ничего, кроме этого топчана, табурета у двери и закопченной масляной лампы на полу.

Я попыталась сесть и тут же пожалела об этом. Голова закружилась с такой силой, что перед глазами поплыли разноцветные круги. К горлу подступила тошнота. Острая, неудержимая, и я едва успела повернуться на бок, чтобы меня не вырвало прямо на топчан.

Тошнота прошла не сразу. Я лежала, прижимаясь лбом к холодным доскам пола, и пыталась вспомнить, что случилось. Экипаж. Темная улица. Грубые руки, сжимающие мои плечи. Тряпка, пропитанная чем-то сладким, прижатая к лицу. И темнота. А потом провал и пустота, из которой я никак не могла выбраться.

А дальше - это. Каморка. Запахи. Тошнота.

Тошнота.

Я замерла, прислушиваясь к своему телу. Это была не просто слабость после дурмана. Это было что-то другое. Более глубокое, более постоянное. Я чувствовала это уже несколько дней, ещё в Уиндем-Холле, но списывала на усталость и тревогу за мать. Легкая тошнота по утрам, странная чувствительность к запахам, головокружения. Теперь же, после всего, что случилось, эти симптомы стали ярче, острее.

Я села на топчане, стараясь двигаться медленно, и прижала ладони к животу. Там, внутри, ещё невидимая, ещё неощутимая, но уже живущая своей жизнью, могла зарождаться новая жизнь. Его жизнь. Наша жизнь.

-О Господи! - прошептала я, и слезы, которые я сдерживала с момента пробуждения, наконец хлынули из глаз.

Я не знала наверняка. Я не могла знать. Но каждая клеточка моего тела подсказывала мне, что это правда. Что в ту ночь, ту самую первую ночь, когда мы наконец стали мужем и женой, когда он отдал мне всю свою боль и всю свою любовь, мы создали нечто большее, чем просто союз.

Я должна была вернуться. Я должна была рассказать ему. И если враги рассчитывали, что я исчезну, сломаюсь, сдамся, то они ошибались. Теперь у меня было за что бороться вдвойне!

Сколько я пробыла в этой каморке? День, два, три? Я потеряла счет времени. Мне приносили еду. Скудную, безвкусную, но я всё равно почти не могла есть. Тошнота усиливалась с каждым часом, и я лежала на топчане, свернувшись калачиком, и думала о Лусиане. О его лице, когда я расскажу ему. О его руках, лежащих на моём животе. О его улыбке. Той самой, редкой, которая появлялась только для меня.

Иногда я слышала голоса за дверью. Мужские, грубые. Они говорили о деньгах, о том, что «заказчик» обещал платить до суда, а потом, ещё больше. Я не слышала имен, но и так знала. Изабелла. Эдгар. Они заплатили, чтобы меня убрали с дороги. Чтобы Лусиан остался один. Чтобы суд прошел без меня, без моего свидетельства, без моей защиты.

Я молилась. Я молилась о том, чтобы он не сломался. Чтобы он верил в меня, даже когда все будут говорить, что я предала его. Чтобы он знал: я приду к нему. Сквозь стены, сквозь расстояния, сквозь темноту.

На третий день или на четвертый?Тошнота стала невыносимой. Я лежала на полу, потому что так было легче, прижимаясь щекой к холодным доскам, и чувствовала, как желудок выворачивает наизнанку. Слезы текли по щекам, смешиваясь с горечью во рту.

-Миледи?-тихий, испуганный голос раздался снаружи.

Я замерла. Элси. Это была Элси.

-Элси!-крикнула я, насколько хватило сил.-Ты здесь?

-Я здесь, миледи. Меня тоже заперли. В соседней комнате. Они сказали, что нас выпустят, когда… когда все кончится.-Она всхлипнула.-Я так боялась за вас. Вы живы?

-Жива,-ответила я, прижимаясь губами к щели в двери, чтобы меня было слышно.-Элси, сколько дней прошло? Какой сегодня день?

-Четвертый день, миледи. Или пятый? Я сбилась со счета. Они приносят еду, когда темнеет, а когда светло не знаю.

Четвертый или пятый. Суд должен был состояться через неделю после того, как я уехала из Грейсток-Холла. Значит, оставалось два или три дня. Я должна выбраться. Должна успеть.

-Элси,-сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.-Ты видела, кто нас держит? Ты знаешь, где мы?

-В каком-то доме, миледи. На окраине Лондона, кажется. Я слышала колокола церкви Святого Павла, когда меня вели. Но это было давно. Потом они завязали мне глаза, и я не знаю, куда меня везли.

Церковь Святого Павла. Значит, мы были в Лондоне. Где-то в Лондоне. Но где?

-Элси, послушай меня,- сказала я.-Ты должна попытаться привлечь внимание. Стучать в стены, кричать, когда услышишь, что кто-то проходит мимо. Нам нужно выбраться. Мне нужно быть на суде.

-Я попробую, миледи. Но здесь так глухо, и эти люди… Они боятся, что я позову на помощь. Они сказали, что убьют меня, если я буду кричать.

Я закрыла глаза. Страх за неё, за себя, за ребенка, который мог расти во мне… Всё смешалось в один тугой комок.

-Тогда не кричи,-сказала я.-Но если услышишь кого-то чужого — не связанного с ними, тогда кричи. Обещай мне.

-Обещаю, миледи.

Часы тянулись бесконечно. Тошнота отступила, оставив после себя только слабость и пустоту. Я лежала на топчане, перебирая в памяти все, что знала о Лусиане, о нашей любви, о нашей борьбе. Я вспоминала его руки, когда перевязывала раны. Его голос, шепчущий моё имя. Его глаза, полные той нежности, которую он так долго прятал.

Я не заметила, как уснула. Сон был тяжелым, без сновидений, но когда я открыла глаза, что-то изменилось. В воздухе витал новый запах. Запах табака и ещё чего-то знакомого, того, что не могло быть здесь.

-Леди Грейсток,-раздался голос за дверью. Тихий и настойчивый.-Вы здесь?

Я села на топчане, и сердце моё бешено заколотилось. Этот голос. Я узнала этот голос.

-Лорд Элмвуд?-прошептала я, не веря своим ушам.

-Слава Богу,-голос Себастьяна был полон облегчения.-Отойдите от двери, леди Грейсток. Я сейчас.

Раздался глухой удар, потом ещё один. Дверь затрещала, но не поддалась. Себастьян выругался,тихо, но с чувством.

-Там засов снаружи,-сказал он.-Сейчас.

Послушался ещё один удар, более сильный и отчаянный. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге, тяжело дыша, с разбитыми костяшками пальцев, стоял Себастьян. Его плащ был в пыли, волосы растрепаны, лицо мрачное, но глаза горели тем огнем, который я так хорошо знала.

-Вы целы?-спросил он, входя в каморку и оглядываясь с откровенным презрением.-Эти мерзавцы… Они что-то сделали с вами?

Я попыталась встать, но ноги подкосились. Себастьян подхватил меня под локоть, удерживая.

-Я цела,-ответила я, чувствуя, как слезы снова подступают к горлу.-Но Элси… Она в соседней комнате. Её тоже нужно…

-Я уже нашел её.-Он кивнул в сторону коридора.-Мои люди освобождают ее сейчас. Нам нужно спешить. Суд состоится через два часа.

-Два часа?- у меня перехватило дыхание.-Но мы не успеем…

-Успеем,-твердо сказал Себастьян. — Карета ждет. Я объясню всё по дороге.П сейчас нам надо спешить….

Карета мчалась по лондонским улицам, подпрыгивая на булыжной мостовой. Элси сидела напротив, всё ещё бледная и испуганная, но живая. Себастьян устроился рядом со мной и начал рассказывать.

-Я начал подозревать неладное, когда вы не вернулись в Грейсток-Холл, а письма от вас перестали приходить,-говорил он, глядя в окно, словно высматривая погоню.-Лусиан, конечно, волновался, но я не хотел тревожить его раньше времени. Я отправил человека в Уиндем-Холл, чтобы узнать, все ли в порядке. Человек вернулся с новостью: вы уехали в Лондон и пропали.

Я слушала, сжимая руки на коленях. Тошнота отступила, но слабость оставалась.

-Я начал искать,-продолжил Себастьян.-Это было нелегко. Изабелла и Эдгар хорошо заплатили, чтобы вас спрятали. Но у меня есть свои люди, свои связи. Вчера вечером мне сообщили, что в районе доков видели экипаж без опознавательных знаков, который въехал в один из заброшенных складов. Я не мог ждать. Я собрал своих людей и поехал.

-Но как вы узнали, что это именно я? — спросила я.

-Я не знал,-честно ответил он.-Но выбора не было. Если бы это оказались не вы, я бы продолжил искать. К счастью, один из моих людей заметил, что у входа в склад стоит карета, похожая на ту, которую наняла леди Элеонора для своего багажа. А когда мы подошли ближе, услышали голос Элси. Она кричала, как вы ей велели.

-Элси,-я посмотрела на горничную с благодарностью, а потом обернулась к Себастьяну.-Вы нас спасли, милорд.

-Я только сделал то, что должен был,- покачал головой Себастьян.-Леди Грейсток, Лусиан… Он в ужасном состоянии. Эти дни без вас… Элеонора делала всё, чтобы убедить его, что вы сбежали. Он не верит ей, но болезнь берет своё. Он почти не спит, почти не ест. Если бы не суд, который заставил его подняться, он бы, наверное, слег окончательно.

Я почувствовала, как сердце сжимается от боли. Люсиан там, один, больной, измученный, а я здесь, и ничем не могу помочь, кроме как можно склей оказаться с ним рядом.

-Мы успеем?-спросила я, и голос мой дрогнул.

-Успеем,-повторил Себастьян, и в его голосе была сталь.-Я обещаю вам.

Здание суда было серым, мрачным, величественным. Толпа зевак и зрителей собралась у входа, ожидая начала процесса. Слухи о деле графа Грейстока облетели весь Лондон, и каждый хотел увидеть, как падет один из самых гордых и богатых аристократов.

Себастьян провел нас через черный вход, где нас уже ждали его люди. Элси осталась в карете. Она была слишком слаба, чтобы идти, да и её присутствие в зале суда только привлекло бы лишнее внимание.

-Вы готовы?-спросил Себастьян, глядя на меня.

Я посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Бледное лицо, растрепанные волосы, платье в пятнах и складках после нескольких дней в заточении. Я выглядела как человек, который прошел через ад. И, возможно, так оно и было.

-Я готова,-сказала я твердо.-Ведите меня к нему.

Мы вошли в зал. Свет падал из высоких окон, освещая ряды скамей, заполненных любопытными взглядами. В первом ряду я увидела их. Изабеллу и Эдгара. Моя сестра сидела с видом оскорбленной невинности, а Эдгар с надменной улыбкой на губах. Рядом с ними находились адвокаты, свидетели и подкупленные врачи.

А в центре зала, у скамьи подсудимых, стоял он.Лусиан. Мой Люсиан!

Он был бледен, как полотно. Тени под глазами стали черными провалами, лицо осунулось, плечи ссутулились. Он опирался рукой на спинку скамьи, и я видела, как дрожат его пальцы. Но он стоял. Он не сломался.

Рядом с ним, чуть позади, стояла Элеонора. Её рука лежала на его локте, и она что-то шептала ему на ухо. Судья что-то говорил, но я не слышала. Я видела только его.

-Лусиан!-крикнула я, и мой голос прозвенел под высокими сводами зала.

Все головы повернулись ко мне. Изабелла побледнела. Эдгар вскочил с места. Элеонора отшатнулась от Лусиана, словно ужаленная. А он… Он медленно повернулся, и его глаза встретились с моими.

В них было недоверие. Надежда. Боль. Любовь.

-Фрея?-прошептал он, и моё имя прозвучало так, будто он молился.

Я пошла к нему. Сквозь ряды, сквозь взгляды, сквозь шепот, поднимающийся в зале. Я шла и не могла остановиться, пока не оказалась рядом. Он протянул руку, и я вцепилась в неё, чувствуя, как его дрожь передается мне.

-Я здесь,-сказала я тихо, чтобы только он мог слышать.-Я вернулась. Как и обещала.

Он смотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. Те самые, которые он никогда бы не позволил себе пролить прилюдно.

-Я знал,- хрипло прошептал он.- Я знал, что ты вернешься.

В зале воцарилась тишина. Судья, пожилой мужчина с пронзительным взглядом, смотрел на нас поверх очков.

-Леди Грейсток,-произнес он.-Вы явились. Мы уже начали без вас, полагая, что вы не намерены присутствовать.

-Я была задержана,-ответила я, поворачиваясь к нему и стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.-Похищена людьми, которые хотели, чтобы я не явилась в суд. Чтобы мой муж остался без защиты. Но я здесь. И я готова свидетельствовать.

Шепот в зале усилился. Изабелла что-то прошипела Эдгару, но тот лишь смотрел на меня с ненавистью, смешанной со страхом.

-Тогда мы продолжим,- строго сказал судья.-Прошу всех занять свои места.

Я взяла Лусиана за руку и сжала ее. Он ответил тем же. Элеонора отступила в тень, и я наконец смогла дышать.

Наша битва только начиналась. Но теперь мы были вместе. И этого было достаточно, чтобы противостоять чему угодно!