Этика греха

Глава 10

К машине он нёс её на руках. Кофта и верх белья так и остались валяться на полянке. О том, как выглядит со стороны, Ева не думала. Сил банально не осталось. Все потаённые ресурсы организма уходили на то, чтобы согреться.

Они очутились на заднем сиденье. Влад полностью раздел её и завернул в колючий плед. Следом сам вылез из мокрых джинсов и забрался к ней под одеяло, устроил на своих бёдрах, накрыл их с головой и горячо зашептал на ухо:

— Ты как?

— Ненавижу тебя.

— Это ожидаемо, — он улыбнулся и коснулся щеки ледяными губами. — А в остальном? Теплее становится?

Ева молча уткнулась носом ему в шею. Её ладони Влад устроил у себя под мышками, а ступни обхватил руками, стал растирать.

— Чай будешь?

Машина тронулась с места, их медленно начало покачивать из стороны в сторону.

Продрогшее тело понемногу обретало чувствительность. Она невольно прижалась теснее и задышала более размерено.

— Да, буду, — ответила после недолгих раздумий.

Влад чуть отодвинул её от себя, скинул плед с их макушек и ловко наполнил дымящимся напитком крышку термоса.

Ева поднесла краешек к посиневшим губам, сделала обжигающий глоток и улыбнулась.

— С такими друзьями, как ты, и врагов не надо.

— Ты мне льстишь, — он подмигнул и тоже потянулся к чаю, отпил прямо из её рук.

— Одыбали? — с лёгким весельем спросил водитель, тот самый Сергей, который из-за «близорукости» протаранил её «Мазду» на перекрёстке.

— Полный порядок, — Влад сместил руки со спины и смял в ладонях упругие ягодицы. — Добавь обогрев сидений, хочу конкретно так подрумяниться.

— Смотри, не спали окорочка, — добродушно пошутил Сергей и включил что-то на приборной панели. — Расскажешь, куда вляпался на сей раз?

— Ты ж меня знаешь: то в пионеры вступлю, то в дерьмо, то в партию. Нынче вот депутату одному шелудивому дорогу перешёл.

— Это которому?

— Да обоим сразу. Как их по фамилии-то? Ну братья с постными рожами, отец их за глаза Приправычами называет.

— Всё, понял! Завьяловы они, Егор и Демид, солевые магнаты. И чего не поделили?

— Да я хэзэ. Договаривались на встречу с одним, приехал другой, а уж кто меня Башкирову сдал — ума не приложу. Примчали под конец сходки на трёх «Геликах» и ну давай меня по трассе шпынять.

— «Хонда» всё?

— Не, у старого моста бросил недалеко от того места, где ты нас подобрал. Сгоняй завтра, забери.

— А реку вы, выходит, вплавь пересекали?

— Ну мост-то тютю.

Машина свернула в уже знакомый двор.

— Серый, заедь за нами завтра в восемь утра, подкинешь до универа.

— Как скажешь, шеф. Спокойной ночи.

— И тебе, приятель.

Влад посмотрел на сонную Еву, плотнее закутал её в плед и повёл в квартиру. Сам чинно вышагивал в трусах и носках, хлюпая на каждом шагу мокрыми насквозь конверсами. Ей хотелось отвесить комментарий на тему того, как повезло соседям иметь под боком такого клоуна: то в трусах домой заявится, то под звуки погони и перестрелки; но язык отказывался повиноваться. Она лишь улыбнулась своим мыслям, прямо в пледе рухнула на диван и отключилась через минуту.

Отношения с Владом Крицким сражали наповал, в буквальном смысле.

Утро началось со звонка будильника. Ева открыла глаза, с неимоверным усилием оторвала голову от подушки и попыталась понять, что именно издаёт тренькающие звуки.

Влад дотянулся до тумбочки и заставил мобильный замолчать.

— Ты будешь вставать? — спросил, зарываясь лицом в простынь.

Спать он любил на животе, как и она, только на дух не переносил подушки. Они всегда оказывались на полу.

— Какой смысл? У меня ни одежды, ни телефона, ни уважительной причины, которой я могла бы оправдать трёхдневные прогулы.

— Можем скататься к тебе домой, — он повернул голову на другой бок, чтобы она видела лицо, однако глаза так и не открыл. — Заберёшь всё, что нужно.

«И перееду к тебе?» — хотелось спросить, только к чему понапрасну любопытствовать. Что дадут ей ответы? Уверенность в завтрашнем дне — ха, не смешите. За последние 72 часа они дважды уходили от погони, и оба раза запомнились так надолго, что, даже полностью утратив память, она без труда сможет восстановить всю цепочку событий.

— Ев, так мы едем в универ?

— Да, — она решительно поднялась с постели.

Ей срочно необходимо было что-то привычное, понятное. Та самая рутина, которую она кляла последними словами, потому как вывалившееся на голову разнообразие событий оказалось вовсе не таким приятным.

Сергея они вызвали к 7:30, а уже в начале девятого стояли под дверью квартиры мужа.

Ева изображала внешнюю невозмутимость, хотя внутри всё бурлило, как в ведьмовском котле.

Костя открыл почти сразу. Она машинально глянула на ноги мужа: одна ступня уже упакована в дорогой кожаный ботинок, вторая всё ещё в домашнем шлёпанце. Значит, они едва успели застать его дома.

Супруг напрягся в один момент. На лице виднелись следы вчерашней стычки с Владом: нос распух, верхняя губа полнее нижней и в двух местах рассечена, на щеке кровоподтёк и небольшое рассечение. Сочувствия Ева не испытывала, лишь злорадство.

— Что-то забыла? — весьма любезно спросил Булатов.

— Двинуть тебе по яйцам, — Влад, не дожидаясь приглашения, шагнул в прихожую.

— А с тобой, сопляк, никто не заговаривал, так что будь добр — помалкивай.

— Так и с тобой, старпёр, никому беседы вести не надобно.

Оба нахохлились словно бойцовские петухи. Костя пошёл багровыми пятнами, Влад сцепил кулаки и заскрипел зубами. Ева вышла из-за спины последнего и молча направилась в спальню. Вынула из шкафа чемодан, наспех побросала вещи вместе с плечиками, опустошила несколько ящиков в комоде, сгребла в пакет всё с туалетного столика, прихватила несколько тюбиков из ванной, потом вернулась в коридор, забрала из чашки для мелочей ключи от своей «Мазды» и только тогда решилась посмотреть мужу в глаза.

Костя с Владом нарочито пялились в разные стороны. Не разговаривали (да о чём?!). Очевидно, Булатов ещё вчера сообразил, что он не соперник рослому и накаченному юнцу, поэтому сегодня избегал прямой конфронтации.

— Где мой телефон? — спросила Ева. Вежливо, как ей показалось, однако муж вскинул голову и сощурился так, словно она плюнула ему в лицо.

— Там же, где ты его оставила, — ответил холодно.

Она заглянула на кухню. Костя последовал за ней, Влад, конечно, тоже. Тесная и уютная комнатка, какой Ева запомнила её, всего за несколько дней превратилась в клоповник. Дух стоял такой, что впору вызывать пожарных, — всё насквозь пропахло табачным дымом. На столе стояла початая бутылка водки, рядом несколько грязных стаканов, заветренные кругляши колбасы на доске, открытая банка солёных огурчиков и пустая тара из-под консервов. Раковина доверху забита испачканной посудой, на плите тошнотворные рыжие лужицы чего-то пригоревшего.

Она увидела телефон рядом с сахарницей, попыталась взять его, но Костя опередил — перегнулся через её плечо и сцапал смартфон.

— Руки от неё убрал, бля, — Влад тут же набычился.

Костя вскинул ладони в примирительном жесте и отодвинулся. В правой он держал телефон жены.

— Можем мы поговорить? — обратился он к Еве.

— Ты уже поговорил, долбоеб, — Влад цедил каждое слово и разве что пол не вспахивал мыском обуви от ярости на манер племенного быка.

Ева молчала. Ей тоже хотелось расстаться цивилизованно, без взаимных упрёков и бесконечного списка обид, но то, как повёл себя Костя вчера…

— Ты сам лишил себя права со мной общаться, когда поднял руку, — она старалась говорить твёрдо, однако к концу фразы голос начал срываться. К глазам подступили слёзы. — Верни телефон.

Супруг, вопреки ожиданиям, не стал противиться. Подал ей мобильный.

— Я хотел бы извиниться за вчерашнее.

— В жопу себе извинись, — рыкнул Влад.

— В русском языке не существует слова «извиниться», Кость. Оно означает «извиняю самого себя» и теряет всякий смысл. Мне жаль, что всё закончилось именно так. Больше мне добавить нечего.

Ева потеснила обоих мужчин, взяла в прихожей туго набитый чемодан в половину себя весом и покатила за ручку, заставляя подпрыгнуть на пороге.

В университете Ева первым делом направилась к ректору. В приёмной улыбнулась приветливой секретарше Саше и с ходу положила на стол начальнику заявление об увольнении.

— Я бы предпочла уйти по собственному желанию, — с места в карьер начала она, — но если вы настаиваете на неполном служебном соответствии, я с лёгкостью приму эту формулировку.

— Право же, Ева Александровна, — Иван Борисович, солидный мужчина с мощными брылями и крупной залысиной на макушке, мельком изучил бумагу и поднялся из-за стола. — К чему такая формальность? Давайте спокойно всё обсудим. Я слышал, вы в последние дни приболели…

— Прогуляла, — внесла ясность преподаватель.

— Пускай так, всем нам случается иногда… э-э, подустать. Жаль, конечно, что не предупредили об отгулах… Да что мы стоим? Присаживайтесь! — он радушно указал рукой на стул с мягкой обивкой.

Ева села с абсолютно ровной спиной.

— Иван Борисович, просто подпишите заявление.

— Всему своё время, Ева Александровна. Вначале объясните мне причину столь кардинального решения. Вы недовольны зарплатой? Нагрузкой? Конфликт со студентом?

На последнем слове она вскинула голову, чем выдала себя с потрохами.

— Значит, дело в студенте. Фамилия? Курс? Причина конфликта?

— Я с ним сплю, — неожиданно для себя самой брякнула Ева.

— Спите? С кем?

— Не имеет значения. Подписывайте заявление.

Иван Борисович с минуту молчал, так и эдак разглядывая её со всех сторон, затем молвил:

— Я вижу, что вы переутомились, Ева Александровна, а потому мы поступим следующим образом: до конца учебного года я отправлю вас в неоплачиваемый отпуск, следом пойдёте на заслуженный отдых. А двадцатого августа мы вновь встретимся и решим этот вопрос. Такое временное решение вас устраивает?

Ева сверкнула глазами. Неожиданная догадка заползла в мысли наподобие смертоносной гадюки.

— Он уже звонил вам?

— Кто? — ректор бездарно изобразил удивление.

— Вы прекрасно знаете, кто. Звонил? Потому что прийти бы не смог, не успел…

— Ева Александровна, миленькая, окститесь. Никто не звонил и не приходил, мне просто жаль терять такого педагога. Что я за руководитель такой, если стану разбрасываться ценными кадрами налево и направо…

— Понятно.

Не дослушав, она встала и направилась к двери. Ожидала ли она чего-то подобного? Разумеется. Крицкий обожал контроль, он даже в сексе вёл себя так, будто она всецело принадлежала ему. Нет, он не доминировал, но зорко следил за всем: хорошо ли ей, достигла ли она оргазма, чётко дозировал боль и наслаждение. Ему нравилось быть главным, и это начинало раздражать.

Ева вошла в аудиторию спустя пять минут после звонка, извинилась за опоздание и с ходу начала лекцию, а мысли продолжали кружить вокруг создавшейся ситуации.

На этой неделе у неё не было занятий с третьекурсниками, но она не сомневалась, что увидится с Владом гораздо раньше вечера. И точно. Не успел лекционный зал опустеть, дверь приоткрылась и вошёл Крицкий. Быстро огляделся, ловко провернул ключ в замке, швырнул сумку на первый попавшийся стол и с видом оголодавшего дикаря двинулся на неё.

Поднял со стула, усадил на стол, раздвинул ноги, встал между ними и попытался поцеловать. Ева отвернулась.

— Бунт? — коротко спросил и принялся вылизывать шею.

Она упёрлась руками в столешницу и силилась решиться на что-то одно. Либо оттолкнуть его и высказать недовольство, либо поддаться бешеной пульсации крови и рёву гормонов.

Приняв, наконец, решение, она отпихнула его и спрыгнула со стола.

— Довольно.

— О, да ты злая, — Влад прищурился и так развязно облизнулся, что у неё подогнулись колени. — Хочешь по-плохому, да?

Ева закатила глаза.

— Ты другими категориями умеешь мыслить? Не всё всегда сводится к сексу.

Договорить она не успела. Влад уцепил её за локоток, рванул к себе, а потом в секунду заломил руку за спину и заставил развернуться спиной. Тут же повалил на стол. Одной рукой удерживал за поясницу, второй прижимал шею, вынуждая вжаться щекой в полированное дерево.

— Мне можешь не рассказывать, что и когда НЕ сводится к сексу. У тебя сейчас зрачки шире некуда и дышишь ты так, будто изголодалась по хорошему траху. Да?

Он задрал юбку и до боли сжал попку прямо через тонкую ткань капроновых колготок. Ева прикусила губу, чтобы не застонать.

— Так ты скажешь мне, на что злишься?

Влад и здесь оставался собой. Не разорвал колготки, а аккуратно стянул до коленей.

— Зачем ты звонил ректору? Я не просила! — она подняла голову и обернулась.

— Ах, вот оно что, — он опустился на корточки позади неё, оставил укус на одной ягодице, потом на второй, прижался лицом посредине и выпустил струю горячего воздуха. — Ты хочешь просить меня, так?

— Нет, я…

Соображалось уже с трудом.

— Договаривай, Ева Александровна, — он сдвинул бельё в сторону и потёр её двумя пальцами.

— Я не хочу, чтобы ты решал мои проблемы.

— Так делают все мужики, если они таковыми являются.

— Да нет же, чёрт побери! Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

— Я понимаю, что ты недовольна. Сейчас мы это исправим.

Он толкнулся в неё пальцами. Раз и другой, и третий. Потом расстегнул ширинку и прижался горячей головкой ко входу.

— Затолкай в рот костяшки пальцев, — велел, — не хочу, чтобы весь универ тебя слышал.

Она в который раз подчинилась. Влад рывком заполнил её собой и для поддержки ухватился за бёдра. Стал ритмично двигаться, то погружаясь почти болезненно, то полностью покидая её тело.

— Знаешь, почему я хотел, чтобы ты осталась в универе?

— Да, уже знаю.

— И ты права. Единственное желание, когда вижу тебя у доски, наклонить и хорошенько выебать.

Он так и поступил. Ласкал её пальцами и брал с каким-то особенным ожесточением. Спокойно лежать и терпеть это сумасшествие не получалось. Она то двигалась ему навстречу, то замирала в предвкушении взрыва и всё это время выла в кулак, мечтая поскорее шагнуть за край.

Дверь кабинета дёрнулась. Ева подняла голову. Влад лишь добавил усердия. Расстегнул на ней пиджак, просунул ладонь между пуговицами и ухватил за грудь.

— Издашь хоть звук, и все поймут, что тебя тут…

Она воспользовалась моментом и вывернулась в его хватке. Запрыгнула на стол к нему лицом, совсем не эротично, а очень даже неловко и смешно, спустила с ноги колготки, обвилась вокруг его талии и направила в себя.

— Мне уже всё равно, — шепнула ему в губы, — только не останавливайся. Дай мне кончить.

Они столкнулись лбами. Неотрывно глядя ей в глаза, Влад продолжил вбиваться в её тело. Подтянул ближе к краю стола и двигался уже на всю длину. Резко, одуряюще приятно. Шлепки и влажные звуки были громче любых надрывных стонов.

Ева гладила себя рукой всё быстрее, но окончательно потерялась в водовороте ощущений, когда Влад протолкнул ей в рот язык, а она начала посасывать его, вспоминая, как делала то же самое с его членом.

В дверь постучали. Она замычала. Лицо исказила гримаса невысказанного мучения, словно ей с трудом удавалось пережить этот миг эйфории. Влад подхватил её на руки и начал опускать на себя. Ещё быстрее и ещё. Потом оторвался от губ и простонал на ухо:

— Какая ты охуенная.

В дверь аудитории ударили чем-то тяжёлым. Оба невольно повернули головы ко входу. Ева медленно сползла вдоль мужского тела, выпрямилась, успела одёрнуть юбку — как и Влад застегнуть брюки — и тут в помещение ввалились люди в сине-серой пятнистой униформе с нашивками «ОМОН».

— Всем лежать! Мордой в пол! Руки на затылок! При малейшем сопротивлении открываю огонь на поражение!

Ева растерянно замерла. Влад сделал шаг вперёд, и ближайший к нему боец что есть мочи зарядил кулаком в лицо.

— Мордой в пол я сказал! — гнусавым голосом приказал боец и зыркнул на преподавателя из прорезей балаклавы.

Ева мгновенно упала на пол, прижалась щекой к линолеуму и сложила руки на затылке.

Другой омоновец, с более чётким выговором и лёгкой картавостью подошёл к Владу и приподнял его голову за волосы. Задал вопрос:

— Ты, сука, Крицкий Владислав Николаевич 2003 года рождения, уроженец города Тольятти?

— Я, — подтвердил тот.

— Ты задержан в соответствии со статьёй 91 УПК РФ по подозрению в совершении преступления, предусмотренного статьёй 276 УК РФ.

В соответствии со статьёй 46 УПК РФ, у тебя есть право на защиту и право не свидетельствовать против себя. Тебе, сучонок, ясны твои права?

— Да, — буркнул Влад.

— А ты Булатова Ева Александровна, 1989 года рождения, уроженка города Нижнеудинска Иркутской области? — картавый приблизился к Еве.

— Д-да, — холодея от ужаса, пролепетала она.

— Тебе предъявляется обвинение в соучастии в совершении преступления, предусмотренного статьёй 276 Уголовного кодекса Российской Федерации «Шпионаж».

По имеющимся данным ты принимала участие в противоправном деянии, направленном на хищение сведений, составляющих государственную тайну Российской Федерации, с целью их передачи представителям иностранных государств или организаций.

Учитывая твою роль в совершении данного преступления, а именно пособничество противоправным деяниям, твои действия квалифицируются как соучастие в шпионаже.

Разъясню твои права: у тебя есть право на защиту, право не свидетельствовать против себя, право давать показания на родном языке, право на помощь защитника.

О задержании будет составлен протокол в установленном законом порядке. Тебе ясны твои права, Ева Александровна?

Она пролепетала согласие.

Картавый выдохнул, сплюнул прямо на пол и велел своим подчинённым:

— Обоих в наручники и грузите в автобус.