Этика греха

Глава 3

Нахимовская улица встретила Еву серой рябью панельных пятиэтажек. Грязные стены домов и разбитая дорога создавали гнетущую атмосферу. Но спортивный клуб «Вымпел» выглядел здесь чужеродным элементом — двухэтажное здание с массивными дверями и двумя громилами-охранниками.

Ева остановилась у входа, чувствуя, как колотится сердце. Охранники смотрели на неё с безразличием, словно она была пустым местом.

— Здравствуйте, — произнесла она, стараясь говорить уверенно, и протянула цветастый пригласительный.

Правый охранник, бугай с бритой головой и татуировками на руках, лишь кивнул и молча открыл дверь. Ева шагнула внутрь, чувствуя, как холодный воздух кондиционера обволакивает её.

Звуки ликования встретили с порога. Ева шла по коридору, ориентируясь на голоса и грохот аплодисментов. Наконец очутилась в огромном зале.

Толпа болельщиков кричала, свистела, топала ногами. В центре зала возвышался ринг, окружённый живой стеной людей. Ева замерла, наблюдая за происходящим.

— Давай, Вадька! Вмажь ему! — ревело людское скопище.

— Синемордый, ты куда? Лови момент!

На ринге двое бойцов кружили друг против друга. Парень в синих шортах и белой майке двигался легко и грациозно, словно танцор. Его противник — загорелый шатен в чёрной форме — был мощнее и увереннее.

Бойцы кружили между собой, словно хищники. Каждый их шаг, каждый удар сопровождался криками и аплодисментами. «Белая майка» провёл серию мощных ударов, но соперник, словно ртуть, ускользнул от них, ответив точной подсечкой.

— Эй, ты! — прорычал «синие трусы», его голос был низким и угрожающим. — Думаешь, можешь играть со мной?

— А почему бы и нет? — усмехнулся парень в чёрном, его глаза сверкали азартом. Ева с лёгким изумлением признала в задире Влада. Любопытно, что она теперь она узнавала его по голосу, хотя и не могла сказать, чем так запоминалась его манера речи. — Ты же сам напросился!

Внезапно синий боец рванулся вперёд, его движения были молниеносными. Серия хуков, джебов, апперкотов — всё слилось в единый поток. Влад блокировал удары, но пропустил коварную подсечку и рухнул на канвас [в контексте единоборств канвас — специальное покрытие, которым застилается ринг или площадка для проведения боёв и тренировок. Это прочное, износостойкое покрытие, которое обеспечивает хорошее сцепление с поверхностью и безопасность спортсменов].

— Вставай, не сдавайся! — кричали болельщики.

Крицкий поднялся, его лицо исказила гримаса ярости. Он ринулся в атаку, нанося тяжёлые удары. Бойцы сцепились в клинче [клинч — это специальная техника в единоборствах, при которой боец плотно прижимается к противнику и обхватывает его руками для сдерживания его действий], их тела сплелись в единый клубок.

— Так его! — ревела толпа. — Покажи, кто здесь главный!

Ева наблюдала за боем, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Она видела, как бойцы ломают друг другу технику, как читают движения противника, как работают на пределе возможностей.

В решающий момент Влад провёл сокрушительный удар правой, отправив соперника в нокаут. Зал взорвался аплодисментами, а Крицкий поднял руки в победном жесте.

Рефери объявил победителя и вздёрнул его за руку, болельщики взорвались овациями. Громче всех надрывались девушки, одна из них разорвала на себе майку и подскочила к канатам, тряся обнажёнными прелестями размера, наверное, третьего, которые украшала надпись чёрным маркером «Криз».

Крицкий по достоинству оценил выходку раскрепощённой девицы, ухмыльнулся и смял в ладонях упругие полушария. Девица закатила глаза от удовольствия, а Ева от нежелания понять, что она, преподаватель основ этико-эстетической культуры иркутского госуниверситета с десятилетним стажем, забыла в столь злачном месте.

И тут он поднял голову и как-то сразу выхватил её взглядом из толпы. Усмешка превратилась в оскал. Он поднырнул под канатами и, не обращая внимания на хлопки по спине и плечам, позабыв о своей подружке с разрисованной грудью, двинулся к Еве пружинистой походкой. Так, наверное, мог бы вышагивать лев по территории своего прайда. Грациозно и со знаем, что всё здесь принадлежит ему.

Она подавила желание скрестить руки на груди. От такого хотелось обороняться, но показывать этого не следовало.

— Привет, — он подошёл почти вплотную, в нос ударил крепкий запах пота и сигарет. Не самое приятное сочетание.

Ева отступила на шаг.

— Привет, — она мельком взглянула на его лицо и тут же отвела глаза. Ткнула себя пальцем в кончик брови. — У тебя кровь — вот здесь и здесь, — она показала на уголок губ.

— Значит, мне срочно нужна медицинская помощь, — он снова нарушил её личное пространство, — поиграем в больничку?

— Зачем я здесь? — она с трудом удержала себя на месте.

— Тебе не говорили, что отвечать вопросом на вопрос — невежливо?

— А шантажировать людей и пользоваться превосходством в физической силе — вежливо? Или у вас в мажорской школе так было принято?

Влад засмеялся, легко и непринуждённо. Резкие черты лица сгладились, обнажая всю прелесть юношеской природы. В который раз её посетила идея, не страдает ли он раздвоением личности. Слишком уж броскими казались контрасты его настроений.

— Туше, — он сверкнул зубами. — В моей мажорской школе, как ты выразилась, учили подчиняться приказам. Ать-два, левой-правой, сесть-встать-упор лёжа принять.

Мимо прошла небольшая группа зрителей, двое парней — по виду совершенные головорезы — обогнули Еву с обеих сторон и хлопнули победителя сегодняшнего боя по плечам.

— Красава, Владос!

— Держи мазу, Криз!

Влад не отреагировал. Ева спросила невозмутимо:

— Школа с военным уклоном?

— Суворовское военное училище. Так и будем стоять в коридоре или поднимемся ко мне в кабинет?

Он жестом поманил её за собой, пересёк широкий холл, поднялся по лестнице на второй этаж и свернул в тёмный коридор. Гомон толпы всё отдалялся, а вот сердце Евы, наоборот, набирало обороты. Тревожный внутренний голосок нашёптывал, что она делает большую глупость, раз молча следует за Крицким.

— Выдыхай уже, — попросил, придерживая для дамы дверь. — Есть я тебя не собираюсь, во всяком случае с порога.

— Звучит не очень обнадёживающе, — она держалась подчёркнуто холодно и замерла по центру комнаты.

— Располагайся, я пока приму душ, — он широким жестом обвёл комнату и оттянул на груди чёрную майку, будто намекая, что её следует сменить.

Ева попыталась возразить, но он и слушать не стал, развернулся на носках и скрылся за неприметной дверью. От нечего делать она принялась разглядывать интерьер.

Кабинет встретил тяжёлым запахом дорогого табака и кожи. Полумрак разгонял тусклый свет торшеров в углах.

В центре возвышался массивный стол из тёмного дерева, инкрустированный позолотой. На нём — ни пылинки, только ультрасовременный ноутбук да пара дорогих ручек, небрежно брошенных рядом. Была здесь и хрустальная пепельница, наполовину заполненная окурками от тонких сигарет.

Стены украшали картины в массивных рамах — копии известных шедевров. На одной из стен — огромный плазменный экран, на котором крутились кадры из какого-то блокбастера.

В углу примостился бар с бутылками элитных напитков. Каждая этикетка кричала о своей эксклюзивности.

Мягкий диванчик у окна завален брендовыми журналами и пустыми пачками от сигарет. На кофейном столике — россыпь дорогих безделушек и пара недопитых бокалов.

Всё в этом кабинете кричало о богатстве и вседозволенности, но внимательный взгляд замечал следы истинной натуры владельца — книги, аккуратно расставленные в глубине шкафа, несколько научных изданий, спрятанных за модными каталогами, и едва заметная полка с виниловыми пластинками классической музыки.

— Любопытство — не порок, а источник знаний, так вроде говорят?

Она вздрогнула от неожиданности и отошла от книжного шкафа, который разглядывала с почти неприличным вниманием. Обернулась на голос и ощутила неловкость. Крицкий не счёл нужным одеться полностью и стоял у стола с голым торсом. Небрежно промакивал волосы полотенцем и выглядел как-то нарочито сексуально, словно позировал для обложки таблоида.

— Давай я спрошу ещё раз, зачем я здесь?

— Составить мне компанию, — Влад вскинул бровь. — Выпьешь что-нибудь?

— Нет, я бы не хотела задерживаться.

— Муж ждёт? — Крицкий швырнул полотенце прямо на пол и подошёл к бару, налил что-то в стаканы, бросил несколько кубиков льда.

— Тебя это совершенно не касается, — Ева спешно вернулась на центр комнаты, обходя хозяина кабинета по широкой дуге.

Влад снова встал слишком близко, подал ей стакан с салфеткой у донышка.

— Ты права, не касается. Что с ответами на мои сообщения?

Она взяла стакан, на миг закрыла глаза, испытывая необъяснимое раздражение. Ей не нравился этот разговор, как и навязанная молодым оболтусом роль добычи, которую планомерно загоняют в угол.

— Какими сообщениями?

— Давно замужем?

— Может, ответишь взаимностью? — спросила, не подумав.

Влад усмехнулся, залпом опрокинул в себя алкоголь, покатал на языке кубик льда.

— Ты хочешь от меня взаимности? — спросил двусмысленно и до того красноречиво посмотрел на её губы, что Ева смутилась.

— Я имела в виду, это твоё замечание насчёт игры, в которой ты якобы ломать меня не хочешь… Объясни, во что конкретно мы играем, — она старалась говорить твёрдо. — Я хотела бы иметь чёткие представления.

— Тогда пропадёт интерес и само желание играть, — сказал насмешливо и плюхнулся на диван, широко расставив ноги.

Она так и осталась стоять со стаканом, к которому не притронулась.

— У меня оно и не возникало…

— Да ладно, — перебил Влад. — Думаешь, я слепой или туповат?

Он поискал на диване пачку, в которой ещё оставались сигареты, выдернул её зубами, потом оглядел кофейный столик в поисках зажигалки. — Будешь?

— Не курю, спасибо.

— Не пьёшь, не куришь, как же ты развлекаешься? — пробурчал и с наслаждением затянулся, выпустил струю дыма в потолок. — Так что с моими вопросами?

Ева перестала таращиться в окно и перевела взгляд на полуголого разгильдяя.

— Какой же ты надоедливый, — прикрыла веки для успокоения и монотонно принялась перечислять. — Между романтикой и экстримом предпочту второе. Самый большой страх? Попасться на удочку к малолетнему раздолбаю, который изнывает от скуки. А стоп-слово «Влад». Доволен?

Ей отчаянно захотелось присесть, ноги перестали удерживать вес тела.

Крицкий словно считал её желание, смахнул с дивана весь мусор вместе с подушками и указал рукой на кожаное сиденье.

Ева, находясь в какой-то прострации, села. Машинально сделала глоток из стакана, поморщилась от крепости.

Влад смотрел на неё неотрывно, подмечал каждый вдох и с такой откровенностью раздевал глазами, что только за ширмой можно было бы укрыться от этих взглядов.

— Ответами не очень доволен. Ты поэтому так напряжена, тебя раздражает сама ситуация?

— Какой ты догадливый, — Ева отставила стакан на столик и презрительно прищурилась. — Тебе бы понравилось плясать под чужую дудку?

— Ты очень односторонне выворачиваешь факты. Я не заставлял тебя приезжать сюда, а пригласил…

— Вынудил.

— Нет, Ева Александровна, я всего лишь прислал приглашение. Принять его — твоё желание. Тебе хочется примерить на себя роль жертвы, потому что я предложил тебе её тогда в машине. И я вовсе не против, будь жертвой, убеждай себя, что всё делаешь под давлением, что тебя пугают мои угрозы, что ты в них веришь. Быть может, так тебе легче заглушить совесть. У меня только одна просьба: будь собой. Эта зашуганная овечка мне не слишком нравится.

В его словах был резон, но признаться — означало бы выдать себя с головой.

— То есть я могу сейчас встать и уйти?

— Я похож на рабовладельца? — Влад пошёл к бару за новой порцией алкоголя. — Только рассчитайся вначале.

— Рассчитаться? — она так и знала, что стоит ожидать подвоха.

— Один поцелуй по твоей инициативе, — он вытряхнул кубики льда прямо на стол с бутылками и налил в стакан минеральной воды. Оглянулся через плечо, считывая её реакцию.

— Тогда мне придётся задержаться, — Ева хмыкнула. — Целовать тебя у меня нет ни малейшего желания.

— Врушка, — Влад вернулся на диван и сел боком, к ней лицом. — Тогда давай сыграем в пять вопросов. Отвечать можно только честно. Я первым начну. Давно ты замужем?

Ей заочно не нравилась эта затея, однако замечание по поводу зашуганной овечки задело за живое. Неужели она и впрямь дрожит перед этим позёром? Не велика ли честь?

— Три года.

— Ты всем довольна в своей жизни?

— А разве можно быть довольным всем? Всегда есть какие-то минусы, чаще всего крошечные, но раздражающие.

— Перечисли три наиболее важных, — он будто невзначай положил руку на спинку дивана и кончиками пальцев провёл по рукаву блузки. Не прикосновение, но намёк на него.

— Рутина, однообразие, спад чувств — это первое, что пришло на ум.

— Любимая поза… для сна? — он нарочно сделал паузу, надеясь смутить. И снова на ум пришло упоминание овечки, потому в ней заговорил дух противоречия. Краснеть она не стала.

— Быстрее всего засыпаю на животе.

— Помнишь переписку, которую я тебе всучил в качестве теста? — Ева кивнула, посмотрела на его руку, которая вплотную приблизилась к плечу. — Там упоминались три категории порно-фильмов. Я хоть с одной угадал?

— С самой последней, которой не существует.

— Как там было? Красивые мужики, которые стонут, да?

— Вроде того, — она попыталась сосчитать количество вопросов, но Влад сбил с мысли.

— Ева, распусти волосы.

— Это не вопрос.

— Похуй, распусти.

Почему её так наэлектризовывали ругательства? В повседневной речи она никогда не пользовалась непечатными выражениями и не любила, когда кто-то прибегал к языку мата в общении с ней. Но из его уст эти слова приобретали некий будоражащий оттенок.

Она подняла руки к затылку, вынула из волос шпильки и позволила прядям рассыпаться по плечам. Влад придвинулся ближе.

— Тебе больше идёт с распущенными. Этот пучок сзади делает тебя строже. Задавай свои пять вопросов.

— Ты поспорил на меня?

— Нет, — Крицкий облизнул болячку в углу рта и добавил, — меня невозможно взять на слабо. Я делаю лишь то, чего хочу сам.

— Тогда откуда этот чрезмерный интерес ко мне?

— А ты в зеркало себя видела? Ты одеваешься, говоришь и ходишь как чертовски горячая фантазия. Я с первого дня в универе тебя заметил, но решился подступиться только сейчас.

Она обдумала его ответ и заготовила следующий вопрос. Влад поймал небольшой локон возле её щеки и накрутил на палец.

— Как ты сделал те видео?

— Купил у одного хакера, специализирующегося на нейросетях. С твоих фоток в ВК сняли все параметры, создали трёхмерную модель, то же проделали и со мной, потом пошептали всякие контрол-шифт словечки, добавили сценарий и вуаля. Тебе понравилось видео?

— Я слишком ненатурально охаю там и чересчур часто… Как это в литературе называется? Срываюсь в пучину блаженства.

— Да, тут я переборщил, — Влад натянуто улыбнулся и снова придвинулся. Теперь уже его рука спокойно могла обхватить её плечи. — А на самом деле каков твой предел?

— Второй раз для меня почти недостижим.

Ева не смогла бы назвать момент, когда окончательно расслабилась и поддалась магии его голоса и волнительной близости, но это случилось. Его запах — никакого парфюма, только естественный аромат кожи, тонкий шлейф сигаретного дыма и лёгкая нотка геля для душа — полностью окутывал её.

— А смогла бы сделать это у меня на глазах? — спросил едва слышно и в интонациях угадывалась провокация.

— Сделать что? — она нарочно тянула время, чтобы взвесить все за и против положительного ответа.

— Получить удовольствие от своих ласк. Без моего участия, но у меня на глазах.

— Я должна буду полностью раздеться?

— Как хочешь, я буду только наблюдать. По крайней мере сегодня.

Она встретила его взгляд, болезненно жгучий, исполненный какого-то лютого голода и поняла, что ей нравится. Нравится его жажда, его стремление вытеснить её из зоны комфорта.

— А ты будешь?.. — она выразительно посмотрела на его пресс.

— А ты хочешь?

— Нет.

— Жестокая, — он усмехнулся и облизнул губы. — Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим, да?

— Мы же играем. Сегодня по моим правилам.

— Хорошо, — Влад решил пойти на уступки, — я не прикасаюсь ни к тебе, ни к себе, лишь смотрю. И вот ещё что: твоё стоп-слово «Ева», моё «Влад», так будет лучше. Я всё-таки хочу услышать своё имя, срывающееся с твоих губ во время…

Она накрыла его рот пальчиком, заглушая окончание фразы.

— Тш-ш, не порти мне настроение.

Влад затих. Она прикрыла глаза, настраиваясь на нужную волну, но никак не могла отделаться от мысли, что преступает черту дозволенного. Это ведь совершенно неправильно, постыдно, порочно…

— Ева, просто начни раздеваться, — подсказал шёпот Крицкого. — Растворись в моменте, не думай.

Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. Глаза предпочла держать закрытыми. Затем ещё несколько застёжек покинули петли. Распахнула края, давая обзор на сочную грудь в прозрачном чёрном бюстье. Влад резко втянул ртом воздух. Она улыбнулась, запрокинула голову — под затылком оказалась его рука — и повела ладонью от шеи к груди, покружила вокруг мягких холмиков, чуть придавила правый, затем левый, прогнулась в пояснице и неспешно спустила чёрную сеточку, обнажая съёжившийся сосок.

Влад наклонился и подул на него. Ева вздрогнула от неожиданности, запустила свободную руку в свои волосы на макушке и робко простонала.

— Я не прикасался, — словно оправдался он и срывающимся голосом попросил, — продолжай, красивая, продолжай.

Она потёрла тугой комочек между пальцами, немного оттянула и переключилась на другую грудь. Влад повторил свой трюк с холодным воздухом изо рта. Ева простонала уже глубже.

— Блядь, с ума сводишь.

Она открыла глаза, увидела его лицо прямо перед собой и коварно улыбнулась. Одновременно двумя руками сжала грудь и выгнулась ещё сильнее. Правую ладонь опустила к рёбрам и впалому животу. Пальчиком покружила вокруг пупка и резко нырнула под пояс костюмных брюк.

— Ев, сними хотя бы брюки, — единым духом выпалил Влад.

— Добавь волшебное слово, — она игриво закусила нижнюю губу и вздрогнула, когда подушечка её пальца коснулась клитора.

— А ну живо блядь, — со смешком выговорил он, и оба расхохотались. Затем склонился и прошептал на ушко, — пожалуйста, сними их.

Впору праздновать ещё одну маленькую победу. Ева изогнулась, расстёгивая пуговицу и молнию и полностью сняла брюки. Залезла с ногами на диван, широко развела в стороны и вернула руку под полупрозрачную ткань трусиков.

— Вставь в себя пальчики, я хочу послушать, какая ты мокрая.

Она тяжело задышала через приоткрытый рот, вновь запрокинула голову, устроив затылок на его руке, и томительно нежно погрузила в себя два пальца.

— Можно я сдвину бельё? — Влад говорил очень отрывисто, словно вот-вот был готов сорваться и наплевать на все правила игры.

— Да-а, — выдала со стоном и начала двигать кистью.

Он прижался рукой к её телу. Предплечье накрыло сосок, запястье легло в опасной близости с центром удовольствия, а пальцы будто нечаянно коснулись кожи на бедре. Сдвинул в сторону мешающую обзору ткань и несколько раз провёл запястьем круговую линию.

Ева начала задыхаться и ускорила движения пальцев.

— Не убирай руку, — попросила в отчаянии и приподняла бёдра, чтобы самой прижаться к его запястью. — Продолжай. Я скоро кончу.

— Открой рот шире, — он уже почти рычал и неотрывно следил за её резкими движениями. Провёл двумя пальцами по влажным складочкам, собирая соки. Она вздрогнула от ощущений.

Влад положил пальцы ей на язык и коротко велел:

— Соси.

Она жадно обхватила его губами и стала слизывать свой вкус с его пальцев. Глаза в глаза. Сумасшествие, пряное и такое острое, что хотелось кричать.

— Ты всё ещё против, чтобы я дрочил? Потому что я блядь сейчас взорвусь и отымею тебя.

— Ай, — её лицо исказила мука нестерпимого удовольствия, — Вла-а-ад, я…

Не дожидаясь разрешения, он спустил резинку спортивных штанов, вынул перевозбуждённый член и резко задвигал рукой, той самой, которую она облизывала.

Ева забилась в конвульсиях. Влад, не прекращая своего занятия, припал губами к её соску и целиком вобрал в рот, мычал и постанывал, продлевая её сладкую агонию, а когда она пришла в себя, то встала на четвереньки и потянулась губами к головке.

Влад зашипел, едва кончик языка коснулся нежной плоти. Ускорил движения рукой. Ева сомкнула губы и попыталась подстроиться под его ритм. На вкус он был чуть солоноватый и невероятно приятный, как бархат с лёгким оттенком горького шоколада.

Он убрал ладонь, сместил на затылок и начал двигать бёдрами.

— Убери зубки, — попросил на выдохе. — Да, вот так. У тебя охеренный ротик. Гладь язычком, я близко. Проглотишь?

Она подняла взгляд и качнула головой.

— А надо, Ева. Я пиздец как хочу кончить тебе в рот.

Она промычала в знак протеста, и эта вибрация голосовых связок начисто сорвала все планки. Влад выскользнул, поднял к себе строптивую девицу, впился жгучим поцелуем ей в губы, а член просунул между ладными бёдрами и, скользя вдоль влажной ткани трусиков, в несколько ритмичных движений достиг разрядки.

Ева едва ли оставалась в здравом уме. Влад так гортанно рычал ей в рот, наглаживая её язык своим, что теперь этот чисто животный звук будет преследовать её во всех эротических снах и фантазиях. Она буквально повисла на его плечах и почувствовала, как медленно стекает его сперма по внутренней стороне бёдер.

Как выяснилось, играть по правилам они оба не умеют. Что ж, так даже интереснее.