Этика греха

Глава 6

— Домой тебе теперь нельзя, — безапелляционно заявил Влад на обратном пути в город.

— То есть как нельзя?

— Вот так, мы здорово наследили. Тачку мою они уже явно пробили, да и камеры в кабинете чётко засняли наши лица. Ты остаёшься со мной.

Ева с изумлением посмотрела на разгильдяя.

— У меня своя жизнь. Семья, работа, — она даже слов не могла подобрать от возмущения.

— У тебя не будет жизни, семьи или работы, если они заявятся к тебе в поисках меня, — Крицкий ударил ладонью по рулю, словно ставя точку в разговоре.

— Кто «они»?

— Мои кредиторы.

— Так, понятно, — она глубоко вдохнула. — И эти кредиторы как-то связаны с криминалом?

— Они и есть криминал. Охотники за головами. Я задолжал им крупную сумму…

— Да, я видела про долг в 26 миллионов.

— Ну значит должна понимать, что они мне не просто пальчиком хотят погрозить.

— Что ты делал в том доме? — Ева старательно изображала спокойствие, которого не было и в помине.

— Похищал базу данных одного теневого букмекера.

— Для чего?

— Чтобы выменять её на долг. Это же очевидно.

Она покачала головой. Во что же она вляпалась по глупости?

— И что дальше? Ты свяжешься с этим… теневым букмекером, потребуешь списать долг в обмен на флешку, а потом?

— Нет, сейчас мы заляжем на дно на пару дней. Из города уезжать не станем, мне не с руки, но их заставим думать, что мы свалили.

— Какова вероятность, что они придут ко мне домой или к моей семье?

— Переживаешь за муженька? Не боись, его они не тронут. Может, зададут пару неудобных вопросов, в морду дадут, если вздумает хамить, но убивать не станут, у нас не Бразилия и даже не Пакистан. 90-е давно миновали.

— А к родителям?..

— Нет, об этом вообще можешь не беспокоиться, — Влад взял её за руку, поднёс к лицу и поцеловал ледяные пальчики.

Ева готова была поспорить, но запас сил стремительно таял. Она лишь вяло уточнила:

— Где мы будем отсиживаться?

— Есть у меня одна квартира, о которой никто не знает. Не дворец, но со всеми удобствами.

Словно в каком-то низкопробном боевике они оставили спорткар на парковке у торгового центра где-то на окраине. Влад сделал пару звонков непонятного содержания:

— Лёха, здаров. Да, всё путём. Слутошил базу, ща эта гнида попрыгает по чужим залупам. Да брось, отморозь так и воспитывают. Нашёл кого жалеть. Помнишь преподшу, которую ты пробивал? Отправь пару человек по домашнему адресу, пускай приглянут за хатой. Нет, трогать не надо, только наблюдение. Всё, буду должен.

И снова набрал чей-то номер.

— Серый, дрыхнешь? Поднимай жопу. Забери у шопика на Тимирязева мою Audi. Нет, она не в хлам. Полностью на ходу, даже царапин нет. Окно с пассажирской стороны только того… Камень словил неудачно. Короче, сейчас мне просто захотелось с девчонкой под фонарями погулять. Ага, бляха, романтика из задницы лезет, скоро пердеть радугой начну, вот там и обхохочешься. Давай мухой. Если мою малышку хоть одной наклейкой испортят, я твоей сракой её отполирую, усёк?

Ева слушала и мрачнела. Преподшей, которую пробивали, была, несомненно, она. Интересная ситуация получается. Влад её изучал какое-то время. Знал, где она живёт. Что ещё?

Влад убрал мобильник в карман, взял её руку, попытался переплести пальцы. Она стала противиться.

— Ты следил за мной?

— Наводил кое-какие справки, — он пожал плечами, будто то было обычным делом. — Хотел узнать, какая ты вне стен универа.

— И какая? — в её голосе сквозил гнев.

— Да абсолютно такая же: строгая, принципиальная и крышесносная. Я не просил шарить у тебя в ящиках с нижним бельём, если что. Просто разузнать, где живёшь и как проводишь свободное время. Думал, может случайно пересечёмся где-нибудь в ресторане или ночном клубе.

Он остановился у подъезда жилого дома, встал перед ней и нежно приподнял лицо за подбородок. Посмотрел прямо в глаза.

— Мне извиниться за стремление узнать тебя получше?

Ева только диву давалась сменам его образов. Десять минут назад он изъяснялся на диком диалекте дворовой шпаны, ещё раньше — напропалую матерился, вбиваясь в её тело, а сейчас переключился на литературный слог.

— У тебя не раздвоение личности, нет? — поделилась она частью своих размышлений. — В тебе столько всего понамешано. Какой ты настоящий?

— С тобой, — он коснулся её губами, — с тобой настоящий. Пойдём покажу тебе нашу берлогу на ближайшие пару дней.

Он кивком головы указал на подъездную дверь и, всё так же держа за руку, повёл внутрь.

Ева подумала, зашло бы это так далеко, найди она в себе силы отказаться от того пригласительного на бой без правил? И поняла, что не желает знать ответ.

Однокомнатная квартира в типовом панельном доме встретила гостью стерильной чистотой и неожиданным контрастом роскоши с обшарпанными стенами подъезда.

При входе в квартиру взгляд невольно цеплялся за безупречный порядок. Паркет сиял полированным блеском, отражая свет дорогой люстры с хрустальными подвесками. Прихожая поражала воображение дизайнерским шкафом-купе с зеркальными дверцами и кожаной банкеткой, на которой аккуратно лежали дорогие мужские туфли.

Гостиная-спальня представляла собой образец минималистичной роскоши. Диван из белоснежной кожи казался произведением искусства, а журнальный столик из массива дерева с инкрустацией выглядел как экспонат музея. На стенах висели абстрактные картины современных художников, а в углу примостился стильный камин с искусственной топкой, создающий уютную атмосферу.

Техника в квартире не многим была по карману: огромный плазменный телевизор с изогнутым экраном, аудиосистема премиум-класса, робот-пылесос, который, судя по всему, был главным помощником в поддержании идеального порядка. Рабочий уголок с макбуком последней модели и затейливым креслом говорил о том, что хозяин не чурается работы.

Кухня представляла собой образец технологичности. Встраиваемая техника от ведущих производителей сверкала хромом и стеклом. Холодильник, занимавший почти всю стену, был набит под завязку отборными продуктами: премиальный сыр, икра, экзотические фрукты, дорогие вина в специальном шкафу. Столешница из искусственного камня блестела безукоризненной чистотой, а посуда от известных брендов хранилась в идеально организованных шкафчиках.

Ванная комната не отставала в роскоши: душевая кабина с массажным режимом, двойная раковина, унитаз с подогревом сиденья и автоматическим сливом. Полотенца из египетского хлопка аккуратно сложены на полках, а на зеркальной поверхности расставлены флаконы элитных парфюмов и косметики.

Всё в этой квартире кричало о достатке владельца, но в то же время создавалось впечатление, что здесь живёт не просто богатый человек, а педант, ценящий порядок и комфорт. Ни пылинки, ни соринки — всё на своих местах, каждая вещь знает своё место в этом маленьком королевстве роскоши.

Еве вспомнились его слова о тайном убежище, которое никому не знакомо. Что ж, служба доставки явно протоптала сюда не одну дорожку.

Душ они принимали вместе. Поначалу она пробовала воспротивиться, но пара очень откровенных поглаживаний начисто отбила охоту спорить. Она поддалась его рукам и губам, а потом и сама с удовольствием изучала молодое подтянутое тело.

Широкие плечи плавно переходили в сильные руки. Мускулистую грудь украшала впечатляющая татуировка — оскалившаяся морда тигра размером с обеденную тарелку. Чёрные полосы на морде хищника выглядели как следы угольной пыли, а жёлтые глаза сверкали, словно два янтарных камня, следя за каждым движением наблюдателя.

Ева отклонилась от струи воды и спросила, поглаживая рисунок:

— Почему тигр?

— Мы всем курсом набили такие после окончания суворовского училища, — он погладил её щёку большим пальцем и до того нежно провёл по губам, что у Евы ноги подкосило. — Я учился в Уссурийске.

Она сделала для себя мысленную пометку, что знает теперь, где он закалил характер и научился быть лидером, и вновь принялась за своё исследование.

Пресс напоминал идеально выточенные кубики мрамора, а талия казалась слишком узкой для такой массивной фигуры. Даже в расслабленной позе чувствовалась скрытая сила, подобная сжатой пружине. Ноги выглядели как колонны Парфенона, способные выдержать вес целого мира.

Его кожа имела оттенок кофе с молоком, словно впитавшего в себя лучи южного солнца. Непослушные волосы, сейчас абсолютно чёрные и отяжелевшие от воды, подчёркивали черты лица. Густые тёмные брови, нос с горбинкой, средней полноты губы и чуть раскосые глаза в обрамлении пушистых чёрных ресниц по отдельности не могли считаться эталоном красоты, однако, складываясь в общую картину, производили приятное впечатление. В глазах читалась уверенность полководца, готового вести за собой армии, и это подкупало больше всего остального. Рядом с ним она не чувствовала себя тёткой почти на пятнадцать лет старше. Наоборот, это он производил впечатление мудрого мужчины, который всегда готов подставить плечо и взять на себя ответственность за все решения.

Несмотря на явную физическую мощь, в его движениях не было ни капли грубости — только грация тигра, вышедшего на охоту. Он двигался с той особенной пластикой, которая появляется у людей, прошедших серьёзную военную подготовку.

В душе они провели немногим больше десяти минут, потом Влад укутал её в полотенце и отнёс в зал.

В разложенном виде диван из белой кожи представлял собой кровать колоссальных размеров. Они вместе расправили постельное бельё, и Ева на предельной скорости уткнулась лицом в подушку. Закрыла глаза. Принюхалась к новому запаху: смесь его парфюма и тонкая нотка чего-то цветочного, наверняка какой-нибудь дорогущий кондиционер для белья.

Влад лёг рядом, перетащил её на свою грудь, обнял крепко, зарылся носом в волосы на макушке.

— Не сосчитать, сколько раз я мечтал об этом, — признался шёпотом, — засыпать и просыпаться рядом с тобой… кайф.

Еву пробрало от этих слов, однако с ответом она не нашлась. Просто обняла его рукой, поцеловала полосатую морду нарисованного тигра и медленно провалилась в сон.

Следующие два дня сплелись в неразрывный клубок веселья и удовольствия. Она и сама не понимала причин своего состояния. Ей, наверное, стоило переживать обо всём случившемся, подбирать слова, которыми станет оправдываться перед мужем за своё исчезновение на двое суток. Не лишним будет задуматься, как она объяснит свои прогулы на работе, правда? Вот только эти мысли не шли. При виде Влада любая мозговая активность снижалась до нуля, и на сцену вваливались такие правители как похоть, озорство, юношеская ненасытность, дурачество.

Во что превратятся эти два дня она поняла уже в первую ночь, когда Влад разбудил её настойчивыми поцелуями. Оба лежали на боку лицом друг к другу, и она чувствовала его руки и губы везде. Методично и терпеливо он распалял её около получаса, потом закинул её ногу на своё бедро и медленно взял. С чувством, неторопливо, вкладывая частичку заботы в каждое своё движение. И ей безумно понравилась эта нежная версия Влада. Он не матерился, не рычал, но нашёптывал на ушко, какое она блаженство, как ему нравится растягивать её изнутри и что каждый её стон сводит его с ума.

Утром он брал её сзади, намотав волосы на кулак, — ни следа томительных ласк, лишь агрессивная потребность обладать и лютый голод, который передавался и ей. После завтрака она нашла у себя на теле пять засосов и бессчётное число едва заметных синяков.

До обеда они сидели на полу рядом с разложенным диваном, смотрели старые советские комедии и болтали о всякой ерунде.

— Твоя первая любовь? — спросила Ева. Она сидела у него между ног, прижималась спиной к широкой груди и честно могла признаться, что находится на вершине блаженства. Нагота уже не смущала обоих.

— Не знаю, про ту ли любовь ты спрашиваешь, но отвечу. Я всегда считал себя выше этих глупых романтических соплей. Деньги, статус, дорогие тачки — вот что по-настоящему важно было для меня в то время. Девчонки вешались на меня гроздьями, но я лишь насмехался над их наивными чувствами.

Её я увидел в школе, самой обычной школе, куда меня перевел отец перед тем как отправить в суворовское. Мол, я должен был понюхать настоящую жизнь, — после частной гимназии и впрямь было нелишним хлебнуть простой жизни и волчьих законов обычного общеобразовательного учреждения.

В общем, она не была красавицей в привычном смысле — просто девчонка в джинсах и футболке с книгой в руках. Но в её глазах было что-то особенное, что зацепило меня.

Она не обращала на меня внимания, общалась с другими одноклассниками, помогала отстающим. Я пытался привлечь её внимание — дарил подарки, приглашал на вечеринки. Она отказывала.

Однажды я увидел, как она кормит бездомных кошек во дворе. В этот момент что-то внутри меня надломилось. Я понял, что влюбился по-настоящему. Не в статус или внешность, а в душу.

— И чем всё закончилось?

— Отец пнул меня ногой под зад из дома, больше я с той девчонкой не встречался. А какие впечатления оставил у тебя первый секс?

Ева расхохоталась.

— Кто о чём, а грязный о бане, — она шлёпнула его по ноге, словно наказывая за зацикленность.

— Детка, мне 22 года, я держу в объятиях самую сексуальную преподшу во всём городе, как думаешь, мне интересно рассуждать с тобой о поэзии девятнадцатого века?

— Ладно, преподша ответит. Я волновалась, как ненормальная в свой первый раз. Боже, какое же это было смешное и одновременно трогательное время! Постоянно проверяла, правильно ли я делаю, не слишком ли я… э-э-э… активная или громкая. Мне хотелось выглядеть раскованной, но получалось… не очень.

— Сколько тебе было?

— Двадцать один.

— Чёрт, да ты кремень. Дотерпела до такого возраста.

— Не хотелось размениваться на кого попало.

— А есть что-то, чего ты раньше не делала, но хотела бы попробовать?

— Хитрый лис, вон как издалека зашёл, — Ева вывернулась в его объятиях, встала на колени к нему лицом и с намёком положила его руку себе пониже спины. — Вот это не пробовала.

Влад прищурился, жадно смял её попку в ладони.

— Ты никогда не…

— Нет.

— И нахер ты это сказала? — он провёл ребром ладони между ягодицами и досадливо зарычал. — Я сейчас буду думать только о том, как хочу поскорее очутиться здесь, — он постучал пальцем по сокровенному местечку.

— Ты ругаешься, когда капризничаешь, ведь так? — она широко улыбнулась, подметив эту немаловажную деталь.

— И когда меня заводят, — с угрозой протянул Влад. — Давай найдём твоему рту более правильное применение.

Он облизал её губы, потом завалился спиной поперёк дивана, увлёк её за собой, а следом всё поменял местами. Она оказалась прижата животом к его животу, колени расставлены по обеим сторонам от его груди, а перед лицом гордо дыбилась его плоть. Ева обхватила член рукой, провела по всей длине и охнула, когда язык Влада прошёлся вдоль складочек.

Он шлёпнул её по попке и велел:

— Чего тормозим, Ева Александровна? Покажи, как глубоко можешь меня взять.

И она старалась заглотить как можно дальше. Помогала себе рукой, дразнила его язычком и крепко сжимала губами, постанывая от столь же умелых ответных ласк.

— Ещё, — взмолилась, ощутив приближение горячей волны, — Влад, ещё совсем немного.

Он с утроенной энергией принялся целовать её там, кончик языка кружил над клитором в безумном ритме и сразу два пальца скользили вдоль стеночек, рождая потрясающую симфонию.

— Проглоти меня, слышишь? Хочу испачкать твой хорошенький ротик.

Ева согласна была на всё, лишь бы эта нескончаемая пытка удовольствием достигла апогея. Она расслабила горло и как можно глубже впустила его внутрь. И тут яркая нега превратилась в ураган ощущений.

Влад вынул из неё пальцы и растер влагу между ягодицами, а потом надавил на тугое колечко чуть выше. Осторожно, не спеша. Бёдрами он толкался в её рот, и это окончательно срывало все барьеры. Такая порочность, что оставаться в сознании было выше её сил. Жадно посасывая головку, она почувствовала самый кончик пальца в узком отверстии и сорвалась на беззвучный крик.

Её стоны и мычание подтолкнули Влада к развязке. Проворчав что-то невнятное, он яростно привлёк к себе её бёдра и стал ритмично двигаться, всё наращивая темп. А потом его вкус оказался на языке. Солоноватый, чуть неприятный. Она попыталась проглотить, но быстро отказалась от этой идеи, отстранилась и лишь гладила его рукой, надеясь, что…

— Я ведь ничего тебе не обломала? — спросила с лёгким чувством вины.

— Нет, моя прелесть. Пальчики у тебя просто золото. С такими нежными руками ты бы могла сделать блестящую карьеру в хирургии.

Ева улыбнулась, осторожно перекинула ногу через его голову и подползла к лицу.

— А тебе с твоими талантливыми губами, видимо, светит яркая музыкальная карьера?

— Ты забываешь о наличии бесподобного пениса и гениального языка — так что мне прямой путь в порно-актеры.

Они ещё долго потешались над этой шуткой.