Жемчуг в Саду (ЛП)

Глава 13. Сплетенные корни

Ренгоку проводит удивительную ночь. До восхода солнца он и его прекрасный гость просто лежат в кровати, любуясь друг на друга и разговаривая обо всем на свете. Их действия абсолютно платонические, единственные вольности, которые они себе позволяют — это легкие касания волос, лиц и кончиков пальцев собеседника. И тем не менее, Узуй настаивает на том, чтобы оплатить все потраченное время Ренгоку по самым высоким расценкам. «Это было лучшее свидание в моей жизни, я не могу недооценить его», — отвечает мужчина на возражение Кеджуро.

Узуй — последний клиент, покидающий Сад Греха в то утро. Ренгоку провожает его до выхода, с тоской останавливаясь в дверном проеме, словно перед невидимой преградой. Как же ему хочется уйти отсюда вслед за красивым и ярким мужчиной навстречу восходящему солнцу, ветру и свободе. Узуй замечает печальное выражение лица юноши, и оно трогает его. «Все будет хорошо. Я вернусь через пару дней, и мы все повторим. Или я могу пригласить тебя на ужин, если ты не против?»

«Это было бы чудесно! Я так давно не выходил отсюда. Но мне нельзя самостоятельно покидать бордель. Только с Музаном, или с клиентом, заказавшим сопровождение», — смущаясь, поясняет Ренгоку.

Жалость и сочувствие на мгновение мелькают в единственном светлом глазу Узуя, но мужчина быстро справляется со своими эмоциями. «Я все решу. Ты только дождись меня, и через пару дней я отведу тебя в милый ресторан и побалую чем-нибудь вкусным».

Печальное выражение покидает лицо Ренгоку, уступая место улыбке, и он признается: «Я уже начинаю считать минуты до следующей встречи с тобой. Так что береги себя и не ввязывайся снова во что-то противозаконное».

«Не обещаю. Нарушать закон так волнующе. Но не так волнующе, как быть с тобой».

«Все, уходи отсюда и прекрати меня смущать», — выталкивает за порог своего гостя покрасневший парень.

Узуй делает пару шагов, затем оборачивается и машет рукой на прощание. Его улыбка — последнее, что видит Ренгоку, прежде чем закрытая дверь разделяет их.

Поднимаясь в спальню после завтрака, юноша не может перестать напевать песню про вишни. Отныне, не только свою семью будет он вспоминать, услышав эту песенку, но и самую лучшую ночь в жизни. Честно говоря, Ренгоку не уверен, что клиент снова появится и выполнит свое обещание, но эти воспоминания теперь навечно будут с ним.

Он не хочет себя обманывать. Даже если ему очень повезет, то, возможно, Узуй навестит его еще пару раз, а затем потеряет к нему интерес. Ну что он может предложить этому мужчине кроме своего искалеченного тела? К тому же, он далеко не самый привлекательный из Цветов. Даже если дать волю фантазии и представить, что Узуй серьезно увлекся им, Музан никогда не позволит ему ответить клиенту взаимностью.

Но к чему все эти размышления? Ренгоку безумно счастлив уже только потому, что судьба подарила ему шанс провести ночь с самым ослепительным мужчиной на свете, и этого уже достаточно его слишком одинокому сердцу.

Несмотря на грустные мысли, Ренгоку не перестает петь. Он тихо мурлыкает песенку себе под нос, вернувшись в спальню и подойдя к окну, чтобы посмотреть на ту улицу, по которой ушел человек, заполонивший его мысли. Легкая улыбка, блуждающая по его лицу, не остается незамеченной Танджиро, лежащим в постели рядом с Зеницу. В это время в комнату возвращается посвежевший после душа Иноске и плюхается в кровать, устроившись на животе поперек ног своих юных друзей.

«Смотрите, концерт еще продолжается, — говорит Танджиро, — Похоже, у кого-то был удачный вечер».

«Ммм, вполне возможно», — отвечает Ренгоку с улыбкой.

«Спорим, он всю ночь развлекался с тем красавчиком с повязкой на глазу?» — ухмыляется Иноске.

Стоящий у окна парень замирает. Если Иноске заметил его чрезмерное внимание к Узую, нет никакой гарантии, что его увлечение клиентом получится скрыть от проницательного Музана. Ренгоку задергивает шторы, чтобы утреннее солнце не помешало Цветам выспаться, и решает ничего не говорить, но покрасневшие щеки отвечают за него.

«О, значит это правда!» — подводит итог Иноске, подмигивая Танджиро, который фыркает ему в ответ.

«Ничего подобного», — пытается уйти от опасной темы Ренгоку.

Танджиро, Иноске и Зеницу переглядываются, чувствуя вину, за то, что сбили радостный настрой друга. Они понимают, в чем может быть причина того, что Ренгоку отказывается обсуждать с ними прошедшую ночь, и от этого всем находящимся в комнате становится крайне неловко.

Даже вошедшие в комнату Сабито и Гию ощущают царящее там напряжение. Парни лишь молча смотрят на понурившихся мальчишек и Ренгоку, уставившегося в окно с безучастным выражением лица, а затем, с удивлением взглянув друг на друга, так же в тишине подходят к шкафу, чтобы сложить свои вещи.

Атмосфера в обычно веселой и уютной комнате становится настолько невыносимо унылой, что Цветам кажется, будто она накрывает их, как удушливая волна, не давая вздохнуть полной грудью. Первым не выдерживает чувствительный Зеницу: «Черт возьми, как мы докатились до такого, что даже перед собственными братьями не можем признаться в том, что у каждого из нас есть свой интерес?»

Взгляды всех парней устремляются на громкого мальчика, не понимая, что он имеет в виду. Зеницу продолжает, закатив глаза от их беспросветной глупости: «Хотя романы в Саду Греха запрещены, давай будем честны друг перед другом, у каждого из нас есть кто-то, кто ему небезразличен. У меня есть невеста…»

«Что?..» — пытается возмутиться брат новоявленной невесты.

«Подожди, Танджиро, не сейчас, — перебивает его блондин, сопровождая свою речь нетерпеливым взмахом руки, — Сабито и Гию давно любят друг друга, Ренгоку без ума от своего вчерашнего таинственного красавчика, а между этими двумя вообще непонятно что происходит», — заканчивает он, указывая кивком головы на Танджиро и Иноске.

Гию удивленно моргает: «Так ты тоже все знаешь?»

«Конечно, — ворчит Зеницу, — Все Цветы знают о вас, мы просто никогда не обсуждали эту тему. Мы все слишком близки, мы даже спим в одной постели, так давайте же раз и навсегда уясним, что ни один из нас не побежит к Музану, чтобы раскрыть чужие тайны. Зачем же нам тогда создавать эти ненужные секреты? Давайте просто верить друг другу. Если нельзя верить собственной семье, так кому же тогда можно?»

Тишина еще несколько секунд висит в воздухе, но затем ее разбивает облегченный вздох Танджиро, положившего голову на плечо взволнованного белокурого мальчика. «Зеницу, ты так хорошо это сказал. Лично я клянусь, что никогда не буду ничего скрывать от вас».

Сабито прыгает в кровать рядом с Танджиро и говорит: «Отличная идея. Больше никаких тайн».

Все еще стоящий у окна Ренгоку с недоверием смотрит на друзей, но их открытые добрые лица заставляют его поверить, что они никогда не расскажут про него и Узуя. Плечи Кеджуро облегченно расслабляются, и он опускается на кровать, пытаясь обнять всех, до кого может дотянуться. В процессе совместных объятий Танджиро и Зеницу едва не оказываются раздавленными могучими телами Сабито и Ренгоку, но это мелочи по сравнению с тем, что все запертые в золотой клетке богатого публичного дома парни в эту секунду становятся немного свободнее.

«Я люблю вас, ребята, — голосом, полным восторга, говорит Танджиро, — Я абсолютно серьезно».

«Моя милая принцесса», — воркует Иноске и ползет к нему, чтобы лечь сверху и по привычке уткнуться носом в шею Танджиро.

Ренгоку рад, что именно из-за него они затеяли этот непростой разговор и все прояснили. «Я тоже люблю вас, мои мальчики» — с трепетом произносит он.

Остальные Цветы молчат, но им и не нужно ничего говорить. Их ответ можно прочесть по вновь вернувшимся в комнату спокойствию и умиротворению.

И лишь Зеницу не может сдержать свое любопытство и спрашивает Ренгоку: «Так может теперь ты расскажешь нам о госте, который провел с тобой целую ночь?»

Парень непроизвольно отстраняется, опустив глаза в пол и залившись румянцем.

«Что, он настолько хорош?» — интересуется Сабито, понимающе ухмыляясь.

«Сложно сказать, я видел его первый раз в жизни», — со смущенной улыбкой отвечает Ренгоку.

«И что? Танджиро начал сходить с ума по этому самоуверенному индюку Иноске сразу же, как только заметил его», — напоминает Зеницу.

Упомянутый индюк скатывается с Танджиро, желая показать светловолосому мальчику всю мощь горного короля, но затем замечает, как краснеет лежащий рядом с ним друг. Поэтому, быстро простив Зеницу, Иноске предпочитает спрятать пылающее лицо Танджиро у себя на груди, заботливо положив свою голову поверх его.

Глядя на вопросительные лица Цветов, Ренгоку решает продолжить: «Я бы не возражал, если бы он пришел увидеть меня еще раз».

«Кеджуро немного не договаривает, — заговорщически сдвинув брови, сообщает Иноске, — Он был так поглощен своим красавцем, что даже не заметил меня, ошивающегося в прихожей. И я успел услышать, что клиент пригласил его на ужин».

«Да ты что?!» — восклицает Зеницу.

«И наш Турнесол сразу же согласился», — добавляет Иноске.

Танджиро радостно вскрикивает, а Гию кивает в знак поддержки.

«А когда? И куда вы пойдете?» — не сдается неугомонный Зеницу.

Ренгоку выдерживает паузу, заправляя волосы за уши, и отвечает, не поднимая взгляд: «Он сказал — послезавтра днем, в какое-нибудь милое место».

«Как же тебе повезло! — Зеницу бросается обнимать своего покровителя, — Ты давно заслуживаешь повод выйти наружу и хорошо провести время».

«Как его зовут?» — спрашивает Танджиро.

«Узуй Тенген».

«Он очень красив», — замечает Гию.

Зеницу сворачивается клубочком возле Ренгоку, положив голову ему на колени. «Он богат?»

«Я не знаю, но похоже, что да. Знаешь, он не такой, как другие наши посетители, он не любит рассказывать о своем бизнесе и о том, как много денег он ему приносит. Наверное впервые я говорил с кем-то из клиентов на темы, интересующие меня. И это было очень увлекательно».

«Ты заслуживаешь счастья, Кеджуро», — кивая головой, произносит Сабито.

Ренгоку лишь отмахивается от него. «Да нет, что ты, это всего лишь легкое увлечение. Я имею в виду для него… Пусть он мне и очень нравится, но ему то какой ко мне интерес? Он ведь может и не прийти послезавтра, и я не буду его за это винить. Он такой невероятно красивый, он может заполучить любого достойного парня, зачем ему тратить время и деньги на никчемную шлюху? Понимаете, о чем я?»

Удивительно, но первым за этот вопрос реагирует Зеницу. Он жалобно стонет, заставляя Ренгоку взглянуть на лежащего у него на коленях мальчика, вопросительно подняв бровь. Зеницу объясняет: «Я хорошо понимаю, что ты чувствуешь. Когда-нибудь я встречусь с Незуко и сделаю ей предложение…»

Танджиро приподнимается, не веря своим ушам: «Что ты ей сделаешь?»

«Если она захочет стать моей женой, между нами не должно быть секретов, — продолжает Зеницу, игнорируя заданный ему вопрос, — и мне, вероятно, придется рассказать ей о работе здесь. Какая девушка захочет иметь мужа, которого трахали сотни мужчин? Ей будет стыдно даже стоять рядом с таким человеком. Так что поверь мне, я знаю, что ты чувствуешь».

Ренгоку тяжело вздыхает, а затем наклоняется, чтобы убрать челку со лба своего любимца и погладить его по волосам. Да, все они здесь в одной лодке. Даже счастливчики, вроде Сабито с Гию и Танджиро с Иноске, нашедшие свою любовь в стенах Сада Греха, столкнутся с трудностями на воле. Хорошо сидеть и мечтать о свободной жизни, но, возможно, таким не умеющим выживать самостоятельно проституткам, как они, лучше жить здесь, довольствуясь лишь изредка выпадающими на их долю крупицами счастья?

Танджиро кладет руку ему на предплечье и слегка встряхивает старшего товарища, пытаясь вывести из мрачного оцепенения. «Эй, мы же не знаем, что ждет нас в будущем! Давайте просто стремиться каждый день проживать как можно счастливее! А теперь мне надо решить один вопрос, — говорит он, уставившись на Зеницу с суровым выражением лица, — С чего это вдруг кое-кто решил жениться на моей сестре, отправив ей всего одно письмо?»

Зеницу так резко садится, что едва не ударяет головой склонившегося над ним Ренгоку. Мальчик лишь раздосадованно шипит, не зная, что сказать. В конце концов, он тычет пальцем Танджиро в грудь со словами: «Может я и спешу, но посмотри на себя! Ты тут уже несколько месяцев, а между тобой и Иноске до сих пор ничего существенного не произошло. Ты только и делаешь, что пялишься на него, мечтая, чтобы его язык оказался у тебя во рту!»

Танджиро возмущенно открывает и закрывает рот, а Иноске смеется и призывно облизывает губы, придвигаясь ближе к белокурому юноше. «Конечно, знаешь какие вещи я могу им творить? Хочешь испытать на себе?»

«Фу! Отвали, извращенец!» — кричит Зеницу, отталкивая своего бесстыдного друга.

Иноске пользуется этой возможностью, чтобы повалить Зеницу на кровать и усесться сверху, пока другой мальчик отчаянно кричит и пытается освободиться. Как пара родителей, уставших от проделок своих несмышленых детей, Гию стаскивает с кровати за ворот ночной рубашки Иноске, а Ренгоку поднимает и удерживает пытающегося пнуть соперника Зеницу.

«На сегодня хватит, маленькие засранцы, — невозмутимо говорит Гию, — Живо в постель, уже давно пора спать».

«Он сам…» — пытается что-то возразить Иноске, но Ренгоку прерывает его.

«Еще одно слово, и я лягу между вами двумя вместо Танджиро. А то он слишком добр, чтобы утихомирить вас».

«Только не это!» — кричит черноволосый мальчик.

Иноске отталкивает Гию и бросается на свое место на матрасе, чем пользуется Танджиро, сразу же обнимая надувшегося юношу и шепча ему что-то успокаивающее, пока тот не начинает хихикать в ответ.

Видя, что обидчик сдался, Зеницу следует его примеру, укладываясь с другой стороны.

Старшие Цветы вздыхают с облегчением. Наконец-то дети угомонились, теперь и взрослые могут спокойно лечь спать.

Чуть позже днем, во время обеда, Танджиро никак не может усидеть на месте, его взгляд судорожно мечется от собственной тарелки супа к лицу Иноске и обратно. Всего лишь час назад он проснулся с чужим бедром между своих ног, но на сей раз это была сознательная провокация его черноволосого друга. Иноске не спал и смотрел на него с дьявольски соблазнительной ухмылкой. Танджиро в смятении лежал, стараясь не шевелиться, потому что боялся не сдержаться и застонать от любого мельчайшего движения в своей промежности. Не хватало только, чтобы Сабито отругал их второй раз.

Иноске заметил его вопросительный взгляд и сказал: «Когда я проснулся, моя нога уже была там. И я решил не убирать ее, вдруг тебе понравится».

«Ты — злобное чудовище», — прошептал Танджиро в ответ.

«Признайся, что тебе нравится».

«Нет, мне просто жарко…»

Иноске лишь фыркнул в ответ и, высунув руки из-под одеяла, взъерошил волосы друга.

И сейчас проблема Танджиро заключается в том, что он никак не может избавиться от напряжения и желания, вызванного этим поступком Иноске. Его легкая эрекция так и не прошла, и это заставляет его просто сходить с ума. Танджиро до сих пор удивляется, как можно после ночей, наполненных сексом, чувствовать себя таким голодным и неудовлетворенным. Но он полагает, что причина кроется в том, что его мог бы удовлетворить только один человек, которого он непрерывно хочет с того момента, как только увидел.

И сейчас он смотрит на красивое лицо этого человека, и не может думать ни о чем другом, как о том, чтобы этот самодовольный парень обратил на него внимание и заметил, что с ним происходит. Но Иноске лишь беззаботно рассказывает какую-то шутку, а его зеленые глаза сияют, освещенные ярким дневным светом, струящимся из окна.

Вторая причина, по которой Танджиро сейчас так тяжело, заключается в том, что кроме секса он хочет от Иноске любви. Вот почему он до сих пор оттягивал момент их сближения. Он сам так влюблен в своего дикого принца и мечтает хотя бы о небольшой взаимности. Он понимает, что небезразличен мальчику, но что именно тот к нему испытывает? Танджиро боится спросить.

Он тяжело вздыхает над своим супом. Почему он такой трус? Почему он не может просто признаться Иноске, что любит его, как советовали Сабито и Гию, но при этом готов затащить прекрасного юношу в самый темный угол и залезть ему в штаны?

Возможно, он сам уже стал профессиональной шлюхой, которой легче отдать кому-то свое тело, но не душу. Скорее всего, Иноске чувствует то же. Или же этот избалованный вниманием богатых мужчин мальчик просто не знает, что такое настоящая бескорыстная любовь. Его бросил отец, Музан подобрал лишь для того, чтобы сделать своим Цветком, и хотя у него есть друзья, но все равно, они не претендуют на его сердце так, как Танджиро. Значит он единственный, кто может показать Иноске, что значит любить, поэтому ему нельзя сдаваться.

Но раз Иноске не знает любви, он не знает и как принимать ее. Танджиро не хочет отпугнуть его своей несвоевременной откровенностью. Что ж, раз этот мальчик так хорошо разбирается в сексе, а Танджиро до безумия хочет его, не будет ли лучше отложить свои чувства и выпустить на волю инстинкты? Кто знает, возможно, если он пустит Иноске в свое тело, тот сможет взамен впустить его в свою душу? Итак, решено!

Когда все Цветы заканчивают обед и поднимаются в свою комнату, Танджиро хватает Иноске за руку, вынуждая замедлиться и отделиться от группы, а затем затаскивает в небольшой тупиковый коридор, в который выходят двери двух гостевых комнат. Озадаченный парень с вопросительным выражением смотрит на своего похитителя.

«После того, что произошло сегодня в постели, я…» — Танджиро пытается объясниться, но не находит слов. Черт, это так глупо! Он с легкостью заводит интимные разговоры с клиентами как Гипсофила, но в присутствии своего черноволосого принца превращается в какой-то заикающийся беспорядок.

«Ты пытаешься сказать мне, что наконец-то готов хорошенько порезвиться?» — спрашивает Иноске, самодовольно ухмыляясь. Он прикладывает большой палец к подбородку Танджиро и гладит его. «Если хочешь, давай сделаем это прямо сейчас».

Лицо Танджиро краснеет, но он находит в себе силы ответить: «Тогда почему мы до сих пор стоим здесь?»

Иноске смеется глубоким грудным смехом и крепко прижимает сгорающего от желания юношу к себе, целуя в щеку. Близость этого худощавого тела и нежный поцелуй моментально зажигают огонь в крови Танджиро, и вздувшийся бугорок в его штанах становится крепче и ощутимее.

«Мне нравится ход твоих мыслей. Пойдем, покажу тебе одно местечко в подвале. Там всегда гудят трубы, и никто нас не услышит. Только для начала заберем кое-что отсюда», — говорит Иноске, открывая соседнюю дверь.

Мальчик проскальзывает в комнату, а через секунду возвращается, пряча что-то в свернутом полотенце, а затем кивает Танджиро головой, призывая следовать за ним.

До этого момента Танджиро ни разу не был в подвале, который в Саду Греха использовали в качестве котельной. Иноске прав — котел урчит довольно громко, по трубам несутся потоки бурлящей воды, и это идеальное место, чтобы не скрывать свои эмоции. Любой шум, исходящий отсюда, невозможно услышать с первого этажа.

Хотя, конечно, внешний вид подвала далек от романтики. Мрачные серые каменные стены, узкие окошки с толстыми стеклами, едва пропускающие тусклый дневной свет, а вместо мягкого уютного ложа любви — старый затасканный матрас, брошенный на голый грязный пол.

У Танджиро мелькает мысль спросить, как часто Иноске бывал здесь раньше, но, подумав, он решает, что не хочет знать. «Жарковато», — говорит он, вытирая капли пота со лба.

«Ничего, ты же не собираешься оставаться в одежде», — отвечает Иноске. Мысли Танджиро сразу возвращаются к тому долгожданному событию, которое вот-вот должно произойти, и убогая обстановка сразу перестает пугать его.

«Верно».

Иноске отпускает его руку и начинает методично раздеваться. Танджиро не может отвести взгляд от его потрясающей фигуры, нежной фарфоровой кожи и длинных черных волос, едва прикрывающих это великолепие. Он хотел бы, чтобы их первый раз был не здесь, а в их собственном доме, в благоухающей свежестью постели, где он бы мог поклоняться прекрасному юноше часами. Но это невозможно, даже их сегодняшнее уединение — шанс, созданный из золота, и его ни в коем случае нельзя упустить.

Он так же быстро снимает рубашку, брюки и белье, пытаясь найти наиболее чистое место, куда можно было бы положить их, а затем опускается на матрас, садясь на пятки, чтобы как можно меньше касаться неприятной пыльной ткани обнаженным телом. Иноске несколько секунд стоит перед ним, любуясь своим смущенным партнером, а затем по-мальчишески задорно прыгает к нему на матрас и заползает Танджиро за спину, обнимая его и уютно утыкаясь носом в затылок, как делал уже сотни раз до этого. Привычное ощущение теплого дыхания на шее немного успокаивает нервы Танджиро, помогая обрести уверенность.

«Расслабься, — шепчет ему в ухо черноволосый мальчик, — Это всего лишь я. Я не кусаюсь… Хотя, ты можешь меня об этом попросить».

«Прости, я до сих пор не могу поверить, что это происходит наяву. Я столько раз представлял, как мы делаем это…» — признается Танджиро.

«Правда?» Руки Иноске скользят вниз и вверх по слегка запотевшему телу Танджиро. Его пальцы легко пробегают по ребрам, на мгновение охватывают талию, а затем спускаются ниже, сжимая гладкую и теплую кожу на бедрах, прежде чем пуститься в обратный путь. «Ты такой не один, принцесса. Мысли о тебе подарили мне много приятных минут».

«Ты фантазировал о нас?» — растерянно спрашивает Танджиро.

«Конечно. Ты так красив, как я мог удержаться?»

Танджиро тает и уплывает куда-то от этих слов, сказанным вкрадчивым голосом дикого сексуального мальчика. Он встает на колени и наклоняет голову набок, предоставляя еще больше доступа к своему телу пытливым розовым губам и цепким пальцам.

«Расскажи мне, — просит юноша, растворяясь под натиском влажных поцелуев на его шее и затылке, — Расскажи мне о своих фантазиях».

Эта просьба совсем не смущает Иноске, ему нравится ощущать, как партнер дрожит от возбуждения под его руками, и это льстит ему больше любых комплиментов. Он нежно мурлычет в ухо Танджиро: «Я часто думал, что вхожу в тебя и ощущаю, как моему члену горячо и сладко внутри. Я представлял, какое выражение будет на твоем милом личике, когда я начну трахать тебя, как никто другой в жизни. И я всегда хотел узнать, как же мне самому будет хорошо, когда я кончу, лежа на тебе».

Черт, это так сексуально, что член Танджиро уже горит и пульсирует. Он закусывает нижнюю губу, пытаясь обрести над собой контроль, но это бесполезно. Как можно держать себя в руках, когда тот, кого он любит, стоит настолько близко, что он может ощутить, как твердые соски Иноске касаются его спины при каждом вздохе мальчика? Как можно не стонать, когда его дыхание обдувает влажную от пота мочку уха при каждом грязном и непристойном слове о мечтах, главная роль в которых принадлежит Танджиро?

Стоящий за его спиной искуситель едва слышно смеется. «Посмотри на себя. Ты уже готов, а я еще даже не касался тебя там. Ты так сильно хочешь своего горного короля?»

Танджиро тоже смеется в ответ, кивая головой, но его смех превращается в стон, как только второй мальчик протягивает руку и начинает гладить его член.

«Ин-Иноске, — выгибаясь, едва может пробормотать Танджиро, — Я больше не могу, сделай уже это, умоляю…»

Его фразу прерывает особенно громкий стон, когда тонкие пальцы Иноске находят сладкое и чувствительное место под головкой его пениса. Такая реакция заставляет умелого мальчика гордо улыбнуться. Он доволен, что Танджиро хорошо с ним, и он сделает все, чтобы показать ему, что такое настоящий секс, который не подарит ему ни один, даже самый искушенный клиент.

«Ты хочешь, чтобы я вошел в тебя?» — на всякий случай спрашивает Иноске. То, что их гости предпочитали запихивать в них свои члены, не убедившись в готовности другого партнера принять их, еще не означало, что он сам тоже стал таким же эгоистичным ублюдком.

«Пожалуйста, — просит Танджиро хриплым голосом, — Прошу, быстрее».

Возбужденный парень еще сильнее прижимается к телу Иноске, желая близости, но черноволосый мальчик не может устоять, чтобы лишний раз не поцеловать его уязвимое мягкое тело. Поцелуи — это так нежно, так интимно, он хотел бы зацеловать всю свою разгоряченную принцессу, но он не может заставлять ее страдать. Танджиро уже давно пора получить разрядку.

«Твой рыцарь сделает все, чтобы тебе понравилось», — усмехается Иноске, все еще не в силах оторвать взгляд от сливочно-белой кожи перед ним.

«Мне понравится, если ты уже наконец возьмешь масло!» — немного раздраженно фыркает Танджиро.

Его нетерпение заводит Иноске, и он поднимается с матраса, чтобы вытащить завернутую в полотенце баночку с маслом, которую они стащили из комнаты для приема посетителей. Затем он возвращается к Танджиро и смазывает руки, собираясь подготовить своего партнера. Он несколько раз просто проводит кончиками пальцев по его входу и не может сдержать смех, слыша разочарованный стон мальчика.

«Как у тебя хватает совести издеваться над человеком в таком состоянии?» — спрашивает Танджиро.

«Ничего не могу с собой поделать, такой уж я. Потерпи еще немного, и я дам тебе то, что ты хочешь».

«Тебе лучше поторопиться, иначе я передумаю и брошу тебя на этот матрас, а потом оттрахаю так, что в следующий раз ты будешь гораздо расторопнее!»

«А я бы и не возражал».

«Иноске!»

«Хорошо, расслабься, — эмоциональная угроза Танджиро возбуждает его еще больше, — Внутри моей принцессы спят демоны, мне это нравится».

Танджиро легонько вскрикивает, когда палец Иноске входит в него. Обычно юноша сам подготавливал себя, потому что никто из клиентов не стал бы утомляться таким занятием, поэтому он не ожидал, что даже этот момент в руках Иноске окажется райским наслаждением. Танджиро впитывает в себя новые ощущения, уносясь ввысь от уверенных движений внутри себя, смешанных с поцелуями, которыми Иноске покрывает его спину и шею.

«Иноске! Иноске… ты… ты… потрясающий», — задыхаясь, произносит Танджиро.

«Верно, и никогда не забывай об этом», — отвечает довольный собой юноша, вынимая пальцы. «А теперь… если ты готов, повернись ко мне. Я хочу видеть твое лицо».

Танджиро поворачивается и ложится спиной на заботливо подстеленное Иноске полотенце. Если сначала ему было противно прикасаться к этому грязному матрасу, то сейчас Танджиро уже плевать. Хоть на голой земле, лишь бы скорее почувствовать того, кого он любит, внутри себя.

Иноске едва успевает намазать маслом свой член, прежде чем рука Танджиро находит его в отчаянной попытке ускорить их единение. Он никогда не видел мужчину, который бы так сильно хотел его, и это заставляет снова разгореться искру в его груди.

«Сосредоточься, — просит он сам себя, — Нельзя разочаровать Танджиро. Может быть, если ему будет хорошо… он останется со мной».

Если Танджиро когда-нибудь уйдет отсюда, вернется к семье, как Иноске будет жить без него? Без самого доброго и удивительного человека в его жизни, дарящего ему столько заботы и внимания, сколько у него не было и за всю жизнь. Наконец-то и Иноске выпал шанс что-то подарить ему в ответ, и он не может все испортить. Лучше смерть, чем снова оказаться в одиночестве.

Он помогает Танджиро, пронзая его одним плавным скользящим движением. Иноске судорожно выдыхает, понимая, что они наконец сделали это. Его завораживают ритмично расширяющиеся от дыхания ребра партнера, и ему кажется, что он видит, как трепещет точка пульса на его шее. Иноске словно впервые замечает, насколько красиво тело под ним, и его взволнованное сердце начинает биться чаще.

Танджиро нетерпеливо извивается. От стоящей в подвале жары его кожа покрыта мелкими бисеринками пота, и Иноске хочется слизать каждую из них. «Двигайся, пожалуйста…» — выводит его из ступора хриплый голос.

«Дай мне немного насладиться покоем. Или ты всегда так нетерпелив, когда в тебе член?» — не может удержаться и не подразнить его Иноске.

«Ты такой идиот. Я не могу терпеть, потому что это твой член. Я мечтал об этом моменте с тех пор, как впервые увидел тебя».

Это искреннее признание подстегивает Иноске. Он начинает движение, сначала бережно и осторожно, но постепенно выстраивая подходящий им обоим ритм. К сожалению, Иноске понимает, что это не продлится долго. Ему так неимоверно хорошо, а самое главное, что он понимает, что впервые в жизни у него есть свой собственный партнер, человек, ради которого он пойдет на все. Несмотря на колоссальный сексуальный опыт, Иноске чувствует, что лишается девственности лишь сейчас, в эту самую минуту, когда понимает, что этого человека он выбрал сам и готов отдаться ему полностью. И то, что Танджиро ждал этой близости с первого момента их встречи, означает лишь то, что теперь Иноске подарит ему всего себя, без остатка. Он готов остаться уязвимым, незащищенным, лишь бы не лишиться его, своего самого близкого человека.

Они прижимаются друг к другу так крепко, как только могут, их тела вспотели, и легко скользят, добавляя дополнительную стимуляцию члену Танджиро, зажатому между их плоскими животами. Они дышат так тяжело, словно сражаются за каждый вздох, бедра Танджиро подаются навстречу каждому толчку Иноске, а его руки в беспорядке мечутся по спине партнера, пока мертвой хваткой не цепляются за длинные черные волосы, предвещая скорый конец.

Иноске тоже уже на грани. Каждый напряженный стон Танджиро заставляет его работать усерднее, и он чувствует, что уже почти подошел к освобождению. Внезапно мальчик под ним протягивает руки и охватывает его лицо, заставляя взглянуть себе в глаза. И хотя глаза Танджиро полны слез, Иноске понимает, что этот юноша счастлив, как никогда раньше. И именно осознание того, что он сам способен осчастливить кого-то, оказывается тем финальным штрихом, заставляющим Иноске с криком кончить. Но он не останавливается и двигается до тех пор, пока не чувствует горячую жидкость, излившуюся между их животами.

Черноволосый парень готов поклясться, что выпал из мироздания на минуту или две. У него кружится голова, в ушах звенит, а его громкое дыхание наверное не смогут перекрыть и гудящие трубы. Он ощущает влагу на своих щеках и понимает, что тоже не смог удержаться от восторженных слез.

Когда Иноске чувствует, что может шевелиться, он немного приподнимается, убирая волосы с запотевшего лица Танджиро. «Лучший секс в моей жизни», — шепчет Иноске, глядя на своего отдыхающего партнера.

«Нннееет, — невнятно отвечает Танджиро, все еще качаясь на волнах блаженства, — Это ты лучший».

Иноске смеется и роняет голову на грудь своего любовника, вдыхая его терпкий мускусный аромат.