Грешная жизнь моего мужа

Глава 24

Он не хотел так на них глазеть. Правда, не хотел.

Лева понимал, что это даже неприлично — вот так пялиться на людей, но почему-то не мог отвести глаз. Все смотрел на то, как Злата обнимает Летту, как гладит её по волосам, целует, шепчет что-то ласковое… И смотрит так, как мама Левы не смотрела на него никогда. Как на самое дорогое, даже драгоценное. Как на того, за кого готов отдать жизнь. С абсолютной любовью.

Он смотрел и понимал, что, оказывается, бывает и так. Бывают такие мамы, которые любят, заботятся, волнуются.

Завидовал ли он?.. Если это безумно горькое чувство, что сейчас расползлось, кажется, по всему телу, можно было назвать завистью — то да, он завидовал. Но разве это так плохо — хотеть, чтобы у него тоже была мама, которая его любит?..

Лева сделал над собой усилие и все же отвёл глаза в сторону. Упёрся взглядом в высокую отцовскую фигуру. Тот тоже смотрел на Злату и Летту. На него внимания он даже не обратил. И вот что странно: в его глазах светилось при этом столь знакомое Леве чувство… Отец тоже ощущал себя… ненужным.

Лева отступил. Он хорошо понимал, что он здесь — лишний. Хорошо понимал свое место — отец ещё в прошлый раз ясно дал понять, что Лева не должен соваться в его семью…

Но Лева ничего не мог поделать с надеждой, которая, вопреки всему, вопреки всем разочарованиям, загорелась в груди, когда он понял, что встретил во дворе… сестру. Он так глупо в очередной раз понадеялся, что, может быть, сумеет с ней подружиться…

Летта была другая, не как все. Лева понял, что напугал её тем, что ей рассказал, но она не накричала на него, не оттолкнула. Она была одной из немногих, кто смотрел на него не как на пустое место. Она, казалось, сама не понимала, что ей чувствовать, но зато Лева понял, что и для неё он тоже — лишний.

Он все пытался найти кого-то, для кого будет важным и нужным, но, наверно, такого человека просто не было.

Однажды Лева спросил папу, каким было его детство. Отец редко ему что-то рассказывал, словно пытался отделить Леву, исключить из своей жизни, как нечто, что её портит. Но в тот раз папа поведал ему, что когда-то давно играл на скрипке.

И Лева попросил научить его тоже. Ему очень хотелось иметь с папой что-то общее…

Отец согласился очень неохотно. Учил нечасто, только когда хватало времени. Но у Левы обнаружился талант к инструменту, а может, он просто так сильно хотел научиться…

Чтобы папа его заметил, чтобы им гордился. Но папе было неинтересно. А Лева все равно старался и нередко засыпал с подаренной скрипкой в обнимку, потому что, по сути, это была его единственная связь с отцом…

Лева последний раз скользнул взглядом по отцу, который так на него и не посмотрел, и развернулся, чтобы уйти.

Но неожиданно его окликнула Летта.

— Лева, стой!

Он автоматически замер. Осторожно повернулся…

Летта обратилась к маме:

— Мама, можно Лева с нами пообедает?

Он опустил взгляд, совсем неуверенный в том, что ему стоит тут оставаться. К чему травить душу, глядя на чужое счастье? Лева ведь уже знал, что ему здесь места никогда не будет.

— Лева! — донёсся до него голос отца, который только теперь, похоже, его увидел. — Ты как вообще тут оказался?

Лева невольно сжал кулаки. Отец говорил недовольно, с хорошо заметным упреком. Ну да, он ведь уже предупреждал Леву, чтобы больше тут не появлялся…

Лева не успел открыть рот, не успел придумать, что ответить, когда за него вступилась Летта.

— Лева меня спас!

Она стала быстро, захлёбываясь словами, рассказывать о том, что случилось. Лева не вмешивался, просто стоял, просто… слушал то, что она говорила.

По её рассказу он получался каким-то героем.

Хотя Лева всего лишь проявил внимательность. Когда шёл к дому, услышал позади шум и обернулся. Увидел, как Летта куда-то бежит и явно сама не понимает, куда.

Лева не был уверен, что у неё есть телефон, что она сможет кому-то позвонить, если заблудится.

Лева знал, что дети, у которых есть крутые телефоны, обычно с ними не расстаются и не выпускают из рук, а у Летты в руках был только маленький рюкзачок.

Он побежал за ней, следуя какому-то инстинкту, предчувствию. Не преследовал, просто хотел убедиться, что все будет в порядке.

И в итоге обнаружил, что она стоит посреди чужого двора и плачет.

Это был его шанс хоть ненадолго стать ей нужным.

— У Левы злая мама, она его обижает, — продолжала говорить, между тем, Летта.

И сделала то, чего Лева никак не ожидал. Повернулась к их отцу и спросила:

— Папа, как ты мог не заметить?

Лева вздрогнул. Страх сжал горло, охватил душу. Лева боялся посмотреть на отца, боялся увидеть его реакцию…

И ещё больше — её отсутствие. Безразличие…

Он столько раз хотел рассказать папе, как ему плохо!

Что мама хорошо его кормит и одевает только тогда, когда приходит папа. Что она очень много пьёт и часто забывает о его существовании. Что он больше всего на свете хотел бы жить с папой…

Он хотел ему сказать, но боялся. Мама грозилась выгнать его из дома, отдать в приют, если он скажет папе хоть слово. И Лева не сомневался, что она так и сделает. Он боялся маму и одновременно — цеплялся за неё, потому что больше у него никого и не было…

Лева пришёл тогда, к папиному дому, в надежде, что тот сам заметит его у перехода. Увидит, как он играет и поймёт, как ему плохо. Это был его молчаливый крик о помощи…

Но нашла его в итоге Злата. И в тот день Лева окончательно понял, что не было смысла ничего рассказывать папе, потому что ему все равно. Он никогда не возьмёт его к себе. Он тоже его не любит.

И вот теперь отец смотрел на него и Леве казалось, что впервые тот видит его… видит по-настоящему. Смотрит на него, а не сквозь.

— Как это понимать? — выдохнул отец.

И тут же спохватился:

— Хотя это лучше не здесь обсуждать. Я заберу Леву и со всем разберусь…

Он сделал к нему шаг. Лева сглотнул. Отец снова отделяет его, вычеркивает из своей обычной жизни, отгораживает от жены и дочери, как какого-то заразного.

Так, наверно, было нужно. Но почему все равно так больно?..

Летта посмотрела на Злату, коротко вскрикнула:

— Мам!

Всего одно слово, но Злата все поняла. Тоже шагнула к Леве…

— Не трогай мальчика, Влад. Дети голодные, усталые! Пусть сначала поедят, а потом… все остальное.

Лева неловко почесал плечо. Нашёл в себе силы сказать…

— Я лучше пойду.

Летта замотала головой:

— Нет, не пущу!

Метнулась к нему, взяла за руку. От тепла её ладони дрогнуло сердце, но Лева не был этому рад. Он не хотел снова на что-то надеяться. Жизнь гораздо проще, если от неё не ждать ничего хорошего.

— Я ничего не понимаю, — донёсся до него растерянный голос отца.

— Все потом, — твёрдо повторила Злата.

И Лева позволил завести себя в уже знакомую квартиру.

Шагнул через порог, понимая — пути назад нет. Либо отец поможет ему, либо…

Мать его убьёт.