И пеплом стали звезды

Глава 11

— Что здесь происходит? — моя интуиция буквально вопила о подставе, но я не понимала, чего именно мне бояться. Холодная дрожь пробежала по спине, провоцируя на действия. Я оглядела внимательно стол, полковника, закрытую дверь отсека, снова сидящего и улыбающегося как-то странно мужчину. И запнулась об его неактивный коммуникатор. — Почему вы не записываете наш разговор?

Он должен был активировать запись флагманского компьютера сразу, как зашел сюда. На крайний случай — записывать беседу на личное устройство. Но не сделал ни того, ни другого. А я, хоть и хвасталась перед Улье знанием протокола, совсем не обратила на это внимания.

Во рту внезапно пересохло. Ощущение подставы накрыло с головой.

— Видите ли, старший сержант Трасс, — медленно проговорил полковник, поднимаясь с места. Я последовала его примеру, не ожидая ничего хорошего. Ноги стали ватными. — По моим данным, отряд 94 с базы МП-56 попал в засаду сепаратистов на Жате и был уничтожен в полном составе скоординированной атакой нийцев. Все двенадцать пилотов пали смертью храбрых, защищая принципы Комсофлота и Межгалактического союза.

Я не могла поверить в то, что слышу — это походило на какой-то бред сумасшедшего. В ушах зазвенело.

— По нам стреляли наши корабли! — я все-таки сорвалась на крик и сделала шаг, обходя стол, но полковник никак не среагировал на это, лишь его глаза сузились от удовольствия. — У меня есть записи боя, записи переговоров в конце концов!

— Какие записи? — почти искренне удивился архонец и развел руками в искреннем непонимании. — Я не получал от вас никаких записей.

— Они на моем истребителе!

Я упоминала ему об этом несколько раз на протяжении нашего разговора. Ни за что не поверила бы, что Элиас вдруг об этом забыл.

— Вашем? Вы что-то путаете, милая, — гаденько улыбнулся он, и в его голосе впервые прозвучало откровенное презрение.

Это похоже было на сон. На очень глупый, странный сон, где я чувствовала себя сумасшедшей. Где реальность расползалась по швам.

— Ангар четыре, шлюз сорок восемь, — прорычала я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Это мой корабль!

— Шлюз сорок восемь пуст, — улыбка полковника стала хищной. Словно он, суровый и опасный зверь, почувствовал запах крови своей жертвы. Моей крови. — Там нет ничего, кроме одного нашего истребителя, списанного за неисправность и подлежащего немедленной утилизации.

Нет, это не я была сумасшедшей — это полковник Элиас был сумасшедшим. Он же целенаправленно уничтожал все улики, которые могли доказать мою правоту!

Воздух словно стал спертым, и я вновь почувствовала, как мне становится нечем дышать — совсем как там, в горах Жата.

— Вы не посмеете! — я из последних сил удерживала себя, чтобы не вцепиться этому уроду в лицо. Голос сорвался на хрип. — Я сообщу адмиралу Ниасту, и вас…

— На каком основании? — лицо архонца мгновенно превратилось в ожесточенную маску. Он наклонился ко мне, я смогла уловить исходивший от него запах кофе и табака. — Кто вы такая, чтобы кому-то что-то сообщать, особенно касательно меня?

— Я — старший сержант Линнея…

— Вы — сепаратистка, которая пыталась попасть на «Остион» под видом павшего пилота! — отрезал мужчина, и в тот момент в его глазах отчетливо загорелось превосходство. — И которая была вовремя раскрыта во время допроса. Которая выдала нам месторасположение базы своих подельников, куда уже отправлен отряд для зачистки — и поверьте, они там найдут то, что ищут. И которая, по законам военного времени, была казнена по приказу капитана корабля, то есть меня!

Это невозможно — вот о чем думала я в тот момент, пытаясь осознать услышанное. Мир сузился до самодовольного лица архонца. Как может он, полковник Космофлота, нести такой бред? Будто я — сепаратистка! Будто бы я что-то или кого-то сдала! Да как, если я ничего и не видела на Жате, кроме чертовых «Истр»?

Если только полковник сам не был предателем, осенило меня внезапной догадкой. Если только он сам не сдал координаты убежища кучки сепаратистов, чтобы прикрыть свою задницу.

Ледяная волна ужаса окатила с головы до ног.

— Мне искренне жаль, Линнея, что все сложилось таким образом, — вдруг почти нежно произнес мужчина. Он понял, что я догадалась — а, значит, стала намного опаснее для него. Его пальцы легли мне на плечо, и прикосновение вызвало тошноту. — И жаль, что именно вы стоите сейчас передо мной. Ваш отец был прекрасным архонцем и адмиралом. Жаль, что вы пошли в него.

Он развернулся и открыл перегородку, пропуская внутрь тех же офицеров, которые конвоировали меня сюда. Их лица были каменными масками.

— Отведите задержанную в камеру до дальнейших указаний. — Его голос снова стал жестким, офицерским.

Приговор был вынесен.

Я не сопротивлялась — ни когда меня подхватывали под руки, ни когда стягивали запястья наручниками. Ни пока тащили по коридорам в одиночную камеру. Шаги гулко отдавались в пустоте, сливаясь с бешеным стуком моего сердца.

Я шла и пыталась понять, как оказалась в такой ситуации. Я, пилот Космофлота, дочь героя. Которую так легко оговорил и подставил какой-то неизвестный мне полковник. Предатель с погонами офицера.

Я не сомневалась, что умру. Когда осталась одна в холодной пустой камере, я отчетливо поняла, что своей догадкой подписала себе смертный приговор. Глупо было считать, что среди солдат Межгалактического союза не было предателей, но я никогда не могла себе предположить, что они добрались даже до столь высоких должностей. Полковник, капитан флагмана. Мой палач.

Лучше бы я умерла там, в горах. Тогда я хотя бы не чувствовала себя настолько… использованной. Преданной. Выброшенной за ненадобностью, как отработанный материал.

Ноги больше не держали, и я сползла вниз по стене, словно подбитый корабль, теряющий высоту. Обхватывая руками голову, я пыталась запереть внутри отчаяние, не дать ему разорвать меня изнутри. Запах оцинкованного металла, пыли и чужого пота щекотал ноздри, напоминая, что это не сон, а новая, ужасающая реальность.

Это просто ночной кошмар, это все неправда! Я так хотела проснуться, так хотела открыть глаза и увидеть вокруг себя не темно-серые перегородки карцера, а наш с Таем жилой блок и его самого, улыбающегося мне с другого края постели. Почувствовать его тепло вместо леденящего холода от пола. Ощутить его объятия вместо цепкой хватки подступающей паники. Услышать его смех вместо звенящей тишины одиночества.

В голове пойманной птицей билась только одна мысль: я больше никогда не увижу улыбку мужчины, которого любила больше всего на свете. Никогда не услышу, как он произносит мое имя. Никогда не дождусь того дня, когда стану его женой.

Слезы потекли помимо моей воли, горькие и соленые, оставляя на губах вкус тоски и несправедливости. Бесконтрольно с губ сорвался всхлип — он, грубый и неуклюжий, и привел меня в чувство. Звук собственной слабости возмутил до глубины души. Я — пилот. Я — дочь адмирала. Я не имею права ломаться!

Нет, все не может закончиться так! Я должна что-то придумать. Вырваться из этой ловушки. Доказать свою правду. Отец не сдавался, даже когда шансов не оставалось. И я не сдамся. Я буду бороться. До конца.

Пришлось приложиться пару раз затылком об стену, прочищая сознание болью, чтобы мозг начал думать и анализировать. Раз полковник отправил меня в камеру, значит, не собирался приводить свои угрозы в жизнь немедленно. Наверняка ему нужно подчистить следы, прежде чем избавляться от меня, иначе это вызовет вопросы и у его людей, которые меня видели, и у командования. А Элиас явно действовал осторожно, раз его до сих пор не вычислили.

Значит, у меня еще было время. Мало. Ничтожно мало. Но я справлюсь, чего бы мне это не стоило.