И пеплом стали звезды

Глава 17

Я уснула на полу, свернувшись клубочком. Тело ныло от жесткости покрытия, но усталость перекрывала всякий дискомфорт. А утром я впервые проснулась с сухими глазами. Веки были тяжелыми, будто сделаны из свинца. В районе сердца образовался ледяной метеорит. Все еще было больно, до безумия больно. Но я смогла подняться на ноги, собрать весь свой немногочисленный скарб в сумку, положить бластер в карман длинной накидки с капюшоном и покинуть номер.

Я заставила себя позавтракать в забегаловке на первом уровне, и вкус еды показался пресным, словно рот отказывался принимать что-либо, кроме горечи. А после с удивлением узнала, что оплаты за проживание с меня не требуется: Ив оплатил до своего отъезда, да еще и на неделю вперед. Но засиживаться дальше я не стала: забрав остаток платежа, я последовала к ближайшему банку. На счете, который мне прислал Улье, оказалось десять тысяч кредитов. Для покупки корабля было мало, но на несколько перелетов или пару месяцев достойной жизни хватит.

После этого я сразу же избавилась от коммуникатора. Понятия не имела, действительно ли он был «чистым», как говорил Ив, но ему я больше не доверяла и не хотела, чтобы по устройству он меня когда-то вычислил. В то, что он сообщит мне о Тае, если узнает что-то, я тоже не верила. В груди разрасталась холодная решимость: выясню все сама, но только тогда, когда исчезнет угроза.

Явный плюс торговых планет: тут можно найти все, что угодно, в том числе новый коммуникатор за весьма приемлемую сумму, а еще все друг друга знают. Поэтому продавец, которому я передавала деньги, с радостью пояснил мне, где найти торговца двигателями Эш-Тарви.

Эш-Тарви оказался тартийцем — представителем одной из закрытых галактик, не входящих в союз. У него были тонкие крылышки, как у стрекозы, и вытянутое короткое тело как у слизняка. Запах от него исходил терпкий, пряно-гнилой, резавший ноздри. Тартийцы не носили одежды, потому что половых органов у них не было: они размножались исключительно в лабораториях. Как они выживали до сих пор, никто не знал: их планета была закрытой для посещений, а сами тартийцы о своей истории не рассказывали. У них всех, поголовно, был поганый характер, отличительными чертами которого являлись жадность, изворотливость и хитрость.

Не удивительно, что многие из них впоследствии становились торговцами.

— Да-да, Ив Улье говорил, что придет архонка от него, — выслушав меня, эта гусеница с крылышками начала летать вверх-вниз, задумчиво постукивая своими тонкими лапками-ручками по месту, где предполагался подбородок. — Это будет строить три сотни кредитов.

— Улье уже все оплатил, — холодно бросила я. — Но я докину немного кредитов к его сумме, если ты забудешь о том, что когда-то меня видел, и куда именно я отправлюсь.

Рот тартийца сложился в мерзкую улыбку, а белесые глаза-бусинки засветились в предвкушении наживы.

— И куда же ты хочешь отправиться, красавица?

— А куда ты можешь меня отправить?

— Куда угодно, — в подтверждение своих слов Эш-Тарви снова качнулся вверх-вниз и замер на уровне моих глаз. Ростом он едва бы доставал мне до живота, если бы встал на пол, поэтому продавцу и наверняка контрабандисту приходилось постоянно использовать крылья. — Но, если ты вдруг захочешь к нийцам, придется доплатить — сейчас по их секторам летать небезопасно. И никаких гарантий!

Нет, так глупо умирать я не собиралась. Внутри пробивалась крохотная искра упрямства: раз я жива, то обязана идти дальше. Если три дня в гостиничном номере меня не убили, значит, в моем существовании еще был смысл. Как минимум убедиться, что с Таем все хорошо, что он жив и справляется со всем.

Поэтому так и подмывало попросить тартийца отправить меня на МП-56, но разум напоминал, что там я ничего не найду. А стоит мне вступить на борт станции, обо мне наверняка доложат Элиасу. Или задержат как очередную сепаратистку, выдающую себя за Линнею Трасс.

К тому же, вряд ли Эш-Тарви обладал достаточными связями, чтобы иметь доступ на военные базы союза. Даже если не брать в расчет тот факт, что торговец — не член союза, все станции Космофлота принимают лишь ограниченное количество гражданских и торговых судов, да и те только после тщательной проверки.

Но это все безнадежные рассуждения. На МП-56 мне нечего делать, Тая там нет. Возможно, он перевелся куда-то даже не на станцию, а на флагман, и угадать его месторасположение будет просто невозможно. Может быть, его перевод был так легко одобрен и быстро выполнен, потому что Элиас приложил к этому руку. О, я даже не удивлюсь, если полковник именно так и решил следить за тем, свяжусь я с Таймарином или нет: держа его поближе к себе. Но, опять же, это только мои мысли.

— Ты случайно не знаешь, где больше всего нужны пилоты? — поинтересовалась я, так и не придумав конечную точку своего маршрута. — Могу управлять всем, что летает. И мне нужна работа.

Эш-Тарви явно задумался, даже дергаться перестал: будто завис в воздухе.

— И что, ты настолько хорошо пилотируешь корабли? — в итоге спустя минуты полторы поинтересовался он.

— Пока никто не жаловался.

— Хм, — тартиец почесал лысую склизкую макушку. — Знаешь, в нашем деле умелые пилоты всегда нужны. Особенно те, кто умеет держать рот под замком и не только маневрировать, но и стрелять периодически.

Я усмехнулась — звук собственного смешка прозвучал хрипло, будто голос сопротивлялся привычной иронии. Значит, догадка о контрабанде была верной — вряд ли простому грузовому судну, торгующему в границах Межгалактического союза, требовался пилот с подобными навыками: они все летали по крайне безопасным маршрутам, за которыми внимательно следил Космофлот.

— Моему брату на Аратосе сейчас как раз нужен такой, — закончил Эш-Тарви и озвучил свое предложение: — Если хочешь, замолвлю за тебя словечко. Получишь не только перелет, но и работу, если правда так хороша, как говоришь.

— Идет.

Разумеется, ни к какому брату Эш-Тарви на Аратосе я не пошла: когда спустя три дня перелета корабль приземлился в космопорте, я купила себе билет на первое же отправляющееся оттуда судно. Аратос уже не был частью Межгалактического союза, но мой маршрут лежал все дальше и дальше от союзных планет и войны.

За первые полгода я сменила не меньше двадцати планет, пытаясь замести следы. На некоторых я не задерживалась дольше пары часов, на других проводила по несколько дней. Я не особо тратилась, снимая дешевые комнаты. Там всегда пахло затхлостью и пылью, простыни липли к телу, а за стенами слышались чужие шаги и голоса. Иногда подрабатывала, помогая торговцам в настройке навигационных модулей — те часто барахлили, если гравитационное поле планеты было слишком сильным.

На этих подработках я и узнавала новый мир, в котором теперь мне предстояло выживать.

На планетах союза правили закон и порядок. И Космофлот. Здесь же власть и сила были у того, кто имел больше кредитов или пушек. Никакого правительства, никаких сенаторов, президентов или владык — полная анархия и беззаконие. Хочешь торговать? Плати налоги тому, кто сейчас у руля, а еще отстегивай проценты за сохранность собственного товара, иначе однажды ночью склад, где ты все хранишь, совершенно случайно мог сгореть.

Хочешь летать? Только если твои полеты будут полезны местным авторитетам, поэтому все владельцы кораблей автоматически становились контрабандистами.

Хочешь сбежать? Попробуй. Но, во-первых, не факт, что тебе это удастся, а во-вторых, придется очень постараться, чтобы в случае успеха тебя не нашли.

Для меня, воспитанной на мыслях о главенстве закона и силе Космофлота, первое время все казалось диким. Даже население, носившее бластеры прямо на поясе, не скрывая оружие. Я не понимала, как так можно, почему никто не воспротивится, почему все терпят. И старалась как можно быстрее покидать такие сектора, сбегая от звука оружейных залпов и запаха крови.

Но очень скоро поняла, что именно там, где опасно, я и могла пригодиться.

На наиболее спокойных планетах я не могла найти себе работу. В мои навыки не верили, меня никто не знал, все требовали рекомендаций или рассказа о прошлом опыте. Но я не могла сообщать, что год пилотировала боевой истребитель Космофлота и что за моими плечами больше сотни вылетов и десятки сбитых вражеских кораблей, не считая часов на тренажерах.

Меня не подпускали к настройке навигационных модулей даже несмотря на то, что за свои услуги я просила куда меньше остальных — не верили. Я могла работать официанткой, стюардессой, шлюхой, но меня это все не устраивало. Я должна была быть пилотом, я это знала, я в это верила, я к этому стремилась. Ведь только так я могла путешествовать между планетами и собирать столь нужные крохи знаний о Таймарине и Элиасе.

А еще только так я могла не бояться, что за очередным углом меня поджидали убийцы.

Поэтому, отбросив брезгливость и подавив на корню моральные устои, я оказалась на Галтее, негласной столице контрабандистов и беглых преступников в этой части вселенной. Планета была почти полностью каменистой: большую часть поверхности занимали бескрайние равнины, усыпанные песком, который безжалостный ветер постоянно швырял тебе в лицо. Воздух был сухим и раскаленным, иногда с запахом выжженной пыли, угольной копоти и смазанных деталей из самодельных мастерских и торговых лагерей.

Наемники и космические пираты не скрывались, а во всеуслышание на каждом углу рассказывали о своих успехах, то ли бахвалясь, то ли набивая себе цену. Многие устраивали разборки прямо посреди улиц, заливая песчаные подворотни кровью.

Здесь каждый носил оружие и не доверял никому, даже тем, кто стоял рядом. Здесь убивали чаще, чем заключали соглашения. Здесь проворачивали такие дела, что у любого солдата Космофлота волосы встали дыбом.

На Галтее не существовало законов, правопорядка или хоть каких-то предписаний. Было только одно правило, которое работало безотказно: выживает сильнейший.

Тем удивительнее, что мне повезло буквально через месяц.