И пеплом стали звезды

Глава 9

Я провела в горах Жата почти восемь часов — вот что поразило меня больше всего, когда я из них выбралась. А казалось, что прошло не меньше пары суток.

Когда после очередного поворота я увидела свет, сначала приняла его за галлюцинацию. Он был слишком тусклым, чтобы поверить в спасение, куда больше походил на установленный сверху прожектор средней силы. Я даже подумала, что наткнулась на базу тех самых сепаратистов, которых наш отряд отправили искать.

А это оказалась одна из лун Жата. Я так долго смотрела на нее, пытаясь убедить себя в реальности происходящего, что не обратила внимания даже на запустившуюся электронику. Если бы я вылезла посреди вражеского сектора, эти минуты недоверия стоили бы мне жизни. Но мне, кажется, повезло.

Проход на свободу вывел меня на значительном удалении от квадрата, где мы попали под атаку «Истр». Меня бы не стали здесь искать, если бы только зону поиска не увеличили в четыре раза от стандартной. Но, видимо, один истребитель не достоин был такой чести, и за это проявление неуважения неизвестным врагам я была благодарна.

Мои сканеры не показывали ни одного корабля Космофлота поблизости, но я уже не доверяла им, поэтому постаралась убраться как можно дальше от планеты. Топлива до ближайшей базы Межгалактического союза мне бы не хватило, но сектор должны были патрулировать крейсеры союзников, а добраться до них я как-нибудь сумею.

— Запланированное сообщение отправлено, — прозвучал голос АСУН, вызывая улыбку. Да, это чудесная новость. Очень скоро я увижу Тая. Одна мысль о нем согревала мое измученное тоннелями сердце.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, экстренное сообщение на частотах союза. Старший сержант Линнея Трасс, отряд 94, летная эскадрилья базы МП-56. Наш отряд попал в засаду на планете Жат, галактика ГАР-97. Выжившие… только я. Запрашиваю эвакуацию.

Все, больше ничего сделать я не могла: мне оставалось лишь транслировать сообщение по всем частотам, надеясь на скорый ответ, и убираться как можно дальше от такой негостеприимной системы.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, говорит флагман «Остион», третья флотилия Космофлота. Уточните свои координаты.

Облегчение, накрывшее меня после этого сообщения, трудно себе представить. Камень с плеч. Спасение. Двадцать семь минут, как я покинула Жат. Очень быстрое спасение, если не считать время, проведенное внутри чужих гор.

Я сверилась с приборами и назвала свое месторасположение. Голос дрогнул от нахлынувших эмоций.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, вы находитесь в одном гиперскачке от нас. У вас хватит топлива на прыжок?

— «Остион», ответ положительный. Назовите координаты точки выхода.

Пальцы замерли, готовые вбивать цифры, но на том конце связи молчали. Секунда. Две. Тишина в эфире стала звенеть по-новому, настораживающе.

— «Остион», это борт четыре-ноль-девять-семь-пять, — спустя полминуты не выдержала я. — Повторяю, мне хватит топлива на один гиперпрыжок. Назовите координаты точки выхода для расчета траектории.

И снова в ответ молчание. Это странно, ведь я задействовала стандартный протокол эвакуации при чрезвычайных обстоятельствах. Передавала сообщение по защищенным частотам. Назвала номер своего истребителя и подразделение, звание и фамилию. Этого должно быть достаточно любому кораблю Космофлота для сообщения собственного расположения. Остальные выяснения откладывались до момента эвакуации пилота.

Щелчок в ушах сообщил, что открытый канал связи был переведен на другую частоту.

— Сержант Трасс, говорит полковник Элиас, — раздался другой голос. До этого со мной разговаривал женский, сейчас же звучал мужской. — Уточните, ваш борт — единственный выживший?

Полковник? С чего вдруг столько чести? Старший офицер снизошел с капитанского мостика ради общения с обычным сержантом? Я не понимала, но все же ответила, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Последний раз мне удавалось связаться с кем-то из своего отряда восемь с половиной часов назад. Мне неизвестно, выжил ли кто-то еще, на текущий момент мой борт единственный, покинувший планету.

— Хорошо, — выдохнул тот же голос, как мне показалось, с облегчением. А следующую фразу он произнес так, будто отходил от коммуникатора. — Отправляйте координаты.

Не знаю, что хорошего нашел полковник Элиас в сложившейся ситуации, но за следующее сообщение с координатами для гиперпрыжка я готова была забыть об этой странности. Пока что. Главное — выбраться. Разобраться можно будет и потом.

Меня вжало в кресло при переходе в гиперпространство, но сам прыжок занял совсем немного времени, поэтому долго терпеть неудобства не пришлось. Такой маневр сожрал большую часть моего топлива, но, к счастью, точка выхода оказалась в непосредственной близости от фрегата, так что от меня требовалось только загнать истребитель в посадочный док.

— Борт четыре-ноль-девять-семь-пять, посадка разрешена, — со мной снова общался женский голос. — Ангар четыре, шлюз сорок восемь, рассчитанная траектория отправлена вам на монитор.

— Принято, — отчиталась я, когда на экране действительно появилась пунктирная линия. Мне оставалось лишь запустить автопилот и наконец-то разжать пальцы, побелевшие от мертвой хватки на штурвале.

Я жива. Все закончилось. Совсем скоро я вернусь домой к мужчине, который давно стал смыслом моей жизни. Осталось лишь подтвердить свою личность, доложить о случившемся и дождаться транспортировки на родную базу.

В ангаре меня ждали, и стоило только покинуть кабину, ощутив под ногами твердый пол и приятную тяжесть искусственной гравитации, как ко мне подошел офицер.

— Ив Улье? — не поверила я своим глазам.

— Капитан Ив Улье, — улыбнулся мне молодой мужчина, но в его улыбке было что-то напряженное, натянутое.

Когда-то давно он был забитым худеньким мальчишкой, которого родители, дружившие с моим отцом, почти насильно отдали в Космофлот, под протекцию адмирала Трасса. Папа даже взял Ив в адъютанты и вырастил как собственного сына.

Мы много времени проводили вместе из-за того, что Улье постоянно таскался за моим отцом. Он на десять лет старше, но ко мне никогда не относился с позиции более рассудительного взрослого. Пожалуй, раньше я могла назвать его даже другом. А уж когда мои сенсоры среагировали на его, и анализы показали восемьдесят два процента совместимости, отец всерьез понадеялся, что однажды будет нянчить общих внуков.

Не думаю, что такое когда-то могло действительно произойти. Во-первых, для меня Ив всегда был этаким старшим братом, а не парнем, поэтому возникшее влечение меня больше отталкивало, чем возбуждало. Во-вторых, лет до двадцати он выглядел, мягко говоря, несимпатично: вечно сутулый, худой, в очках. Это уже потом, получив перевод в статисты, он подкачался, поправил зрение и научился смотреть на всех так, словно они — песок под его ногами.

А в-третьих, тот самый перевод. Не знаю, попросил Ив сам или это отец додумался, но Улье совершенно не было места на передовой. Он боялся крови, не терпел насилия и терялся, стоило только снаряду ударить по щиту. Административная работа действительно пошла ему на пользу, но мы с ним видеться перестали. Последний раз он присылал мне сообщение с соболезнованиями после смерти папы, но я не уверена, что ответила на него.

— Надо же, как время летит. — Я машинально ответила улыбкой, но внутри все насторожилось. Его присутствие здесь, на флагмане, в зоне боевых действий, было... неестественным.

Ив улыбнулся, но почти сразу стал собранным и серьезным. Слишком быстро. Слишком по-деловому.

— Прости, Лин, но мы должны следовать протоколу.

Я понимающе кивнула и сама отстегнула коммуникатор с запястья. Неприятное занятие, особенно когда соединительные провода втягивались под кожу, оставляя легкое жжение и чувство уязвимости, но правила обязывали меня сдать средства связи и оружие до момента подтверждения личности.

— Это ненадолго, — постарался поддержать меня Ив. — Если бы моего слова было достаточно, все эти процедуры и не потребовались.

Он всегда старался оправдаться, словно боялся быть виноватым во всех неприятностях на свете. Уголки его тонких губ опускались, светло-серые глаза грустнели. Пышные ресницы вздрагивали. Когда-то я даже завидовала их длине, как и длине темно-русых волос, которые Ив на манер моего отца носил собранными в хвост. Однажды я даже предложила ему их отрезать и приклеить к моим, и ведь даже не смутило, что у моих волос папин светло-пепельный оттенок.

Смешно теперь о таком вспоминать. Но сейчас привычная виноватая мина Улье почему-то не вызывала ничего, кроме легкого раздражения.

— Все в порядке, Ив, я знаю устав, — подтвердила я. — Надеюсь, мы можем обойтись без наручников?

— Конечно! — тут же подобрался капитан и кивнул кому-то за моей спиной. Двое вооруженных десантников, до этого стоявших в тени, сделали шаг вперед. — Ты же не планируешь сбегать. Не планируешь ведь? — Его вопрос прозвучал почти истерично.

Я заверила, что в моих интересах быстрее оказаться на своей базе, поэтому сопротивляться не буду, и мы наконец-то покинули ангар. Длинными стерильными коридорами и несколькими лифтами Ив вместе с двумя конвоирами проводил меня на верхнюю палубу в одну из переговорных комнат. Спасибо, что не в комнату для допросов. Хотя, не стоило отметать возможность в ближайшее время там оказаться.