Искушение Снежной Королевы

Глава 10

ПОВЕЛИТЕЛЬ СТУЖИ И ВЕКОВОГО ЛЕДЯНОГО ПОРЯДКА, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО МОРОЗ

Я смотрел на неё.

На эту женщину, которая всего пару часов назад была воплощением профессионального провала, а сейчас сияла, как тысяча полярных сияний, и держала в руках ледяной блокнот с надписью «Планирование свадьбы Снежаны и Мороза».

Мой мозг, обычно работавший с точностью метеорологического спутника, дал сбой.

Системные ошибки посыпались одна за другой.

«ОШИБКА 404: ЛОГИКА НЕ НАЙДЕНА»

«ЗАПРОС НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБРАБОТАН»

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ПОВЫШЕНИЕ ВНИМАНИЯ И ТЕМПЕРАТУРЫ»

Снежана… предлагала мне свидание?

Да ещё с продолжением?

В виде… свадьбы?

Это было настолько абсурдно, настолько немыслимо, что все мои протоколы и регламенты просто зависли в бесконечном цикле.

Я слышал, как снежный барс что-то прохрипел с пола.

Что-то вроде: «Ну что, дядька, теперь твоя вечная мерзлота в опасности».

Но его голос доносился как будто из другого измерения.

Я видел, как фея и тот ботаник смотрят на меня со смесью ужаса и надежды.

Но их лица были размыты.

Я видел только её.

Её зелёные глаза, полные такой отчаянной, такой дурацкой веры.

Её улыбку, которая, казалось, бросала вызов самой концепции вечной зимы.

Она не боялась меня.

Она… приглашала.

И самое ужасное, самое необъяснимое, самое противное было в том, что мне этого захотелось.

Не свидания.

Не свадьбы.

А этой теплоты, что исходила от неё.

Этого хаоса, который вдруг показался таким живым и манящим после веков безупречного, одинокого порядка.

Мой разум в панике бился и кричал: «НЕТ! ЭТО НЕПРОФЕССИОНАЛЬНО! НАРУШЕНИЕ ВСЕХ СТАТЕЙ ЛЕДЯНОГО КОДЕКСА!»

А что-то другое, давно забытое и растопленное её взглядом, тихо прошептало: «А почему бы и нет? Ты ведь так давно одинок…»

И этот шёпот оказался сильнее всех самых громких криков.

Я услышал свой собственный голос, ровный и, к моему удивлению, вполне владеющий ситуацией, хотя внутри у меня бушевала пурга из паники и предвкушения.

— Я согласен, — сказал я.

Фея ахнула.

Ботаник закашлялся.

А барс просто распластался по полу в позе морской звезды.

Снежана же… её лицо озарилось таким светом, что, я поклялся бы, в королевстве на мгновение стало ярче.

Её улыбка стала ещё шире.

— Прекрасно, — прошептала она. — Тогда… сегодня в восемь? В малой ледяной гостиной? Я… я прикажу приготовить что-нибудь… э-э-э… тёплое. Вы не против?

— Я предупреждаю, — сказал я, и в моём голосе снова зазвучали стальные нотки, — я не переношу беспорядка. И непрофессионализма.

— О, не беспокойтесь, — она игриво подмигнула мне, и у меня ёкнуло где-то в районе вечной мерзлоты. — Всё будет строго по протоколу. Только протокол будет… романтический. А сейчас прошу меня простить, мне нужно подготовиться. Инесса, покажешь Его Величеству Морозу его спальню? Выдели самую лучшую.

— Будет исполнено, — улыбнулась фея.

Она поднялась с трона и поплыла прочь из зала, оставляя за собой шлейф из запаха любви и надежд.

Я остался стоять в тронном зале, глядя ей вслед и пытаясь осмыслить, что же только что произошло.

С пола донёсся голос барса, полный трагедии:

— Ну вот, поздравляю с почином. Только вы, ваше величество, даже не представляете, во что ввязались. Эта женщина только что планировала торт, фейерверк и живые цветы. Готовьтесь, скоро всем будет не до отчётов. А я, пожалуй, тоже пойду, составлю завещание. Всё своё имущество, а именно: лежанку у камина, ледяные игрушки и шерсть с прошлой линьки, завещаю тому, кто переживёт ваш роман, а потом и свадьбу.

Я не ответил.

Я всё ещё смотрел на дверь, в которую она вышла, и чувствовал, как в моём идеально отлаженном мире появляется первая, самая опасная из всех возможных аномалий.

Имя ей Снежана.

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

Энергия била из меня фонтаном.

Я хотела создавать нечто прекрасное.

И начать нужно было с моего королевства.

Я взмахнула посохом, и моя воля разнеслась по всем закоулкам ледников.

— Всем слугам немедленно вернуться во дворец! Реабилитация окончена!

Снеговики, снежные бабы и прочая снежная прислуга начали вылезать из сугробов, отряхиваться и бежать на свои посты.

Некоторые были слегка помяты, но я их мгновенно восстановила, придав им даже более изящные формы.

— Буран Бураныч! — скомандовала я. — Малую ледяную гостиную сделать романтичной! Цветы, свечи… ну, ледяные свечи, которые горят холодным огнём!

Бураныч схватился за голову.

— Ваше Снежество, романтика? А какой регламент? Есть инструкция по применению романтики в…

— Без инструкций! — перебила я его. — Импровизируйте! Но чтоб было красиво и… тепло! Эмоционально тепло!

Он побрёл, почёсывая голову.

Следующей жертвой моего энтузиазма пал Пломбир.

Я ворвалась на кухню.

— Пломбир! — воззвала я. — Включи все свои кулинарные способности! Мне нужно что-то горячее и безумно вкусное! Не снежную еду! Нечто, от чего захочется жить! Любить! Летать!

Пломбир посмотрел на меня с таким ужасом, будто я предложила ему сварить суп из его собственных рук.

— Г-горячее? Ваше Великое Снежество, но… печь… рецепты… я не…

— Извернись! — приказала я. — Что угодно сделай, но приготовь!

Пломбир закивал и схватился за поварской колпак.

Наконец, я помчалась в свои покои и призвала сильфид.

— Девочки! Срочный внеплановый аудит моей внешности! Мне нужно быть неотразимой! Божественной! Чтоб у моего Мороза дыхание перехватило!

Сильфиды, щебеча от восторга, закрутились вокруг меня.

В этот момент в дверь просунулась мохнатая морда Умника.

— Слышал, ты объявила чрезвычайное положение, — сказал он, усаживаясь рядом. — Или, как это у нас называется? Операция «Захват Мороза»?

— Это не захват! — возразила я, пока сильфиды накладывали мне на лицо маску из лунного света. — Я устраиваю личную жизнь.

— Ага, — фыркнул Умник. — Личная жизнь с помощью горячего ужина и декольте. Классика. Только ты подумала, что будет потом? Он тебе сердце разобьёт!

— Не разобьёт, — ответила я беззаботно.

— А где вы будете жить? У него? У тебя? На два дома?!

— Замолчи, Умник! Ты мне всю романтику портишь!

— Я не романтику порчу, я пытаюсь тебя спасти от глупости! — вздохнул он, но напоролся на мой строгий взгляд. — Ладно, ладно. Делай что хочешь. Только потом не говори, что я тебя не предупреждал.

Он развернулся и ушёл, ворча что-то о «любви, которая зла, полюбишь и Мороза».

Я же осталась среди сильфид с бешено стучащим сердцем.

Улыбнулась и сказала:

— Я надену своё нижнее бельё из ледяных кружев, туфли с ледяными алмазами и короткую шубку.

— И всё? — удивились сильфиды.

— И всё.

Девочки рассмеялись и захлопали в ладоши.

— Вы станете его искушением, Ваше Величество.

— Ох, нет. Это он — моё искушение.

Малая ледяная гостиная была почти неузнаваема.

Буран Бураныч и его команда совершили чудо.

Ледяные стены искрились от тысяч вмёрзших в них мерцающих огоньков, словно в комнату заключили целое созвездие.

С потолка свисали гирлянды из хрустальных сосулек.

Повсюду стояли вазы с ледяными розами, которые даже пахли лёгким ароматом мёда и инея.

Воздух дрожал от предвкушения.

И стол…

Боги, стол!

Пломбир превзошёл самого себя.

Он ломился от блюд, от которых поднимался соблазнительный пар.

Золотистые круассаны, румяные пирожки, чан с дымящимся супом, от которого пахло травами и чем-то сливочным, и много всего-всего.

А ещё был горячий шоколад.

Настоящий, тёмный, с шапкой взбитых сливок и палочкой корицы.

Я чуть не расплакалась от счастья.

На ужин я надела своё самое смертоносное оружие — нижнее бельё из тончайших, ледяных кружев, туфли на каблуках с алмазами и короткую белую шубку из бело-серебристого меха.

План был прост: сбросить шубку при первом же удобном случае с эффектом небрежной грации.

Мороз вошёл ровно в восемь.

Он был всё в том же строгом синем костюме.

Его фиолетовые глаза окинули гостиную, и в них мелькнуло что-то… одобрительное?

— Необычно, — констатировал он, занимая место напротив меня.

Снеговик-официант с изящным росчерком подал ему салфетку.

— Снежана, я привёл в соответствие климатические показатели твоего королевства. Настоятельно рекомендую в будущем не поддаваться эмоциям и держать внутреннее состояние под контролем.

— Спасибо за помощь, — сказала я, сбрасывая шубку с плеч с таким видом, будто это вышло совершенно случайно.

У мужчины глаза чуть из орбит не вылезли, когда он увидел меня. Без шубки. В одном нижнем белье.

Мороз расстегнул одну пуговицу рубашки у самого горла, будто ему резко стало душно и мало кислорода.

Но он тактично промолчал о моём внешнем виде.

— А теперь давайте забудем о делах. Пожалуйста, попробуйте эти… горячие закуски. И этот суп, — предложила я.

И с замиранием сердца наблюдала, как он, с лёгким недоверием, подносит ко рту ложку супа.

Он попробовал. Его брови чуть приподнялись.

— Неожиданно, — произнёс он. — И очень вкусно.

Это был высший балл!

Я сияла.

Мы ели, и я рассказывала ему о пустяках, а он слушал, изредка вставляя замечания вроде: «Повышенная влажность действительно может негативно сказаться на структурной целостности ледяных сводов».

Но потом он отложил столовые приборы.

Его фиолетовый взгляд стал пристальным.

— Снежана, что случилось с тобой? Почему ты стала… такая эмоциональная?

Я сделала глоток горячего шоколада.

Ммм, это божественно!

После всё рассказала.

Об Инессе, о зеркале, об осколке, который растопил моё сердце и выявил мою истинную суть.

Мороз слушал, не перебивая.

Когда я закончила, он спросил тихо, почти беззвучно:

— А то, что ты сказала про замужество. Ты говорила это всерьёз?

Вот он. Момент истины.

Я поднялась с места.

Подошла к его креслу.

Мужчина смотрел на меня с ожиданием.

Я самым наглым образом, отбросив все условности, этикет и правила приличия, села к нему на колени.

Мороз весь напрягся.

Его глаза расширились.

Я же обвила его шею руками, чувствуя под пальцами прохладу его идеальной кожи.

— Да, — прошептала я. — Всё всерьёз.

И прежде чем он успел издать хоть звук, я приникла к его губам.

Это был не поцелуй.

Это было открытие нового континента.

Его губы были прохладными, но не холодными.

Твёрдыми, но податливыми.

В них была вся сладость стужи и скрытая мощь бури.

Я чувствовала, как он замирает, а потом его руки медленно, неуверенно легли мне на талию.

И он начал отвечать.

Сначала осторожно, будто пробуя на вкус неизвестный элемент.

Потом увереннее, глубже.

Мир сузился до точки соприкосновения наших губ.

Воздух вокруг заискрился, и я поняла, что это не магия, а просто наше общее ледяное электричество.

Мы разомкнули объятия, чтобы перевести дух.

Мороз смотрел на меня, и в его фиолетовых глазах бушевала настоящая метель из смятения, изумления и чего-то такого, что заставляло моё сердце петь.

— Это… — он начал и запнулся. — Это нарушает все мыслимые протоколы.

— А вы… — я снова поцеловала его, коротко и дерзко, — можете составить на меня акт. Прямо сейчас.

В углу комнаты я заметила Умника.

Он сидел, прикрыв лапой глаза, и мотал головой с таким выражением, будто наблюдал за крушением поезда, нагруженного динамитом.

Но мне было всё равно.

Потому что Его Величество Мороз, повелитель стужи, снова притянул меня к себе, и на этот раз его поцелуй не оставлял сомнений: акт составляться не будет.

ПОВЕЛИТЕЛЬ СТУЖИ И ВЕКОВОГО ЛЕДЯНОГО ПОРЯДКА, ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО МОРОЗ

Ужин ровно в восемь.

Но перед этим я провёл плановую работу по ликвидации последствий инцидента в королевстве Снежаны.

Всё было возвращено в норму: температура, влажность, структурная целостность ледников.

Я действовал как всегда, эффективно, бесстрастно, по инструкции.

Перфекционизм — не порок, а профессиональная необходимость.

Но затем настал ужин.

И всё пошло наперекосяк.

Она сидела напротив.

И когда она сбросила с плеч эту короткую шубку, у меня в груди что-то коротнуло.

Я всегда знал, что Снежана… эстетически хороша.

Как идеально сформированная снежинка.

Но то, что я увидел, не поддавалось никаким объективным критериям оценки.

Её тело. Оно не было ледяным. Оно было… тёплым. Нежным, розоватым, живым.

А это кружево…

Ох, да кто вообще додумался создавать ледяное кружево?

Оно не скрывало, а подчёркивало каждый изгиб, каждую линию, создавая дразнящую иллюзию доступности и одновременно недосягаемости.

Это было самое изощрённое оружие, которое я когда-либо видел.

Мой разум, этот отлаженный механизм, начал давать сбои.

Я совладал с собой с великим трудом.

Она пахла мёдом, розами, а я читал ей лекцию о метеорологической стабильности.

А потом был горячий ужин.

Я отнёсся к нему с предубеждением, как к любой неиспытанной и потенциально опасной аномалии.

Но суп был восхитительным.

Тепло разливалось по телу, согревая участки, которые, как я подозревал, не функционировали веками.

Это было приятно. Невыносимо приятно.

И тогда она рассказала мне про зеркало. Про осколок. И всё встало на свои места.

Это не она сошла с ума. Это с неё сняли чары.

И вскрыли вот это чудо. Эту жизнерадостную, безумную, ослепительную женщину.

И потом вопрос: «Ты говорила это всерьёз?»

Я видел её решимость.

Видел, как она встаёт.

Как подходит.

Вся моя логика кричала: «Опасность!»

А потом она села ко мне на колени.

Мои системы оповещения перешли на красный режим и кричали «Катастрофа!»

Её руки на моей шее.

Её дыхание на моих губах.

И затем… поцелуй.

Это было похоже на удар молнии в самый центр ледника.

Всё моё тело, веками существовавшее в режиме энергосбережения, вдруг включилось на полную мощность.

В области груди стало жарко.

Не просто тепло, а по-настоящему жарко.

А сердце, моё сердце, этот размеренный, вечный хронометр, вдруг сорвался с ритма.

Сердце забилось с такой частотой, словно пыталось наверстать упущенные за тысячелетия удары.

Её губы были мягкими и настойчивыми.

Они требовали ответа. И я ответил.

Сначала из вежливости. Потом из любопытства.

А потом, потому что не мог иначе. Потому что этот хаос, эта температура, это безумие оказались единственной по-настоящему живой вещью, которую я ощущал за последнюю вечность.

Когда мы, наконец, разомкнули губы, мой разум пытался проанализировать произошедшее, найти ему классификацию, код, статью в регламенте.

И не находил.

Она смотрела на меня, чуть запыхавшаяся, с сияющими глазами, и я понимал только одно: весь мой вековой контроль полетел в бездну.