Искушение Снежной Королевы

Глава 4

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

Навести порядок во дворце оказалось делом техники.

Правда, техники волшебной, требующей взмаха посоха, ледяного и крайне сурового взгляда и нескольких крепких выражений, от которых у Инессы замерзали даже мысли.

Но я справилась.

Теперь стояла на балконе и с наслаждением вдыхала воздух, в котором снова висели алмазные иглы мороза.

С крыш свисали новые, идеально ровные сосульки.

Полы сияли холодным, но не ослепляющим блеском.

Фонтан в тронном зале был благополучно заморожен в причудливую скульптуру под названием «Вот что бывает, когда хочешь любви и нежности».

Всё снова было прекрасно.

Вернулась в свои покои, устроилась в кресле, и с блаженством потягивая чашку дымящегося какао, разглядывала свою коллекцию сосулек, разложенных на бархатных подушках.

Идиллия.

Блаженство.

— Не королевское это дело, — буркнул Умник, с отвращением наблюдая за моим какаопитием. — Твоё коктейльное кредо — это «Айсберг» из мороженого с ледяной крошкой и мятным сиропом. А ты эту… тёплую жижу потребляешь. Позор. Осколок зеркала не в сердце тебе попал, а в пищеварительную систему.

— Называй, как хочешь, — отмахнулась я, с наслаждением делая очередной глоток. — Главное, что порядок восстановлен. Никаких булочек, никаких фонтанов. Только лёд, снег и…

Дверь в покои с треском распахнулась, и в комнату вкатился, словно шар для боулинга, главный метеоролог королевства, старый вьюн по имени Вихрь Вихрович.

За ним, путаясь в ногах, бежали его помощники, с лиц, которых капала не то вода, не то слёзы.

— Ваше Великое Снежное Величество! Всё пропало! Караул! — завопил Вихрь Вихрович, падая передо мной на колени.

Я поставила чашку с таким звоном, что она дала трещину.

— Что опять? — спросила я голосом, в котором зазвенели осколки разбитого спокойствия. — Что на этот раз? Пломбир поджёг снег? Сильфиды сшили платье из марли? Снеговики съели друг друга?

— Хуже! — всхлипнул метеоролог. — Метели! Они… они сбились с ритма! Случился разлад в атмосферной партитуре!

Он развернул передо мной большой ледяной свиток с магической картой королевства.

Картина была удручающей.

— Смотрите! На Севере идёт страшный снегопад! Годовые осадки за сутки! Там уже дома по крыши заносит, местные детишки и белые медведи катаются на сугробах, как на горках, и требуют продолжения банкета!

— Звучит весело, — заметил Умник. — Хоть кто-то радуется.

— На Юге идёт ледяной дождь! — продолжал Вихрь Вихрович, тыча дрожащей лапой в другую область. — Всё погрязло в сосульках! Деревья гнутся, дороги, как катки, почтальоны скользят и падают, разнося не те письма! Одному ледяному троллю сосулька прямо на шлем упала! Теперь у него не шлем, а канделябр!

— Зато стильный теперь, — фыркнул барс.

— А на Востоке… — голос метеоролога дрогнул и сорвался в фальцет, — …на Востоке, ваше Снежество… РАСЦВЕЛА СИРЕНЬ! И ПОЮТ СОЛОВЬИ!

В комнате повисла гробовая тишина.

Я слышала, как у меня в ушах зашумело.

— И это ещё не всё! — взвизгнул один из помощников. — Древнее Древо, что усохло ещё во времена вашей прапрабабушки, вдруг ожило! Распустилось! И… и дало урожай! Яблоки!

— Яблоки? — прошептала я в ужасе.

В моём королевстве никогда не росло ничего съедобного.

Только несъедобное и красивое.

— И это ещё не всё! — завопил другой. — Флора и фауна в смятении! Зайцы меняют окрас дважды в день! Утром они белые, к полудню уже серые, а к вечеру снова белые! Они сходят с ума и не знают, прятаться им или размножаться!

— Медведи в панике! — подхватил третий. — Они ревут в припадке! То ли им в спячку ложиться, то ли уже весна и пора искать мёд! Один, самый впечатлительный, уже сломал три берлоги в поисках идеальной позы для сна-не-сна!

Я была не в силах пошевелиться.

Моё королевство, только что вернувшееся к норме, погрузилось в хаос, по сравнению с которым падение люстры показалось мелкой бытовой неприятностью.

Умник первым нарушил тишину.

— Ну что, величество, — сказал он, с интересом разглядывая карту. — Поздравляю. Ты не просто дворец привела в порядок. Ты всю погоду в королевстве сломала. Это талант. Теперь у нас не королевство, а климатический цирк. С зайцами-хамелеонами, медведями-истеричками и поющими соловьями в придачу. Очень романтично для встречи женихов. Никто не поймёт, в чём к тебе явиться: в шубе или купальнике.

Я поднялась с кресла.

Во мне снова закипела та самая ярость, что помогла мне усмирить мелкие неприятности.

Но на сей раз ярость моя была холоднее и опаснее.

— Всё, — сказала я, и мои зелёные глаза, должно быть, вспыхнули ледяным огнём. — Хватит. Мой посох! Моя шуба! Умник, летишь со мной!

— Само собой, — хмыкнул барс. — Какао прихватишь с собой?

— Долой какао! — прогремела я. — Подайте мне мою корону! Мы летим наводить капитальный порядок по всему королевству. И если для этого придётся заморозить пару поющих соловьёв… — я сделала паузу, — …что ж, так тому и быть.

Умник одобрительно мотнул головой.

— Вот это настроение. Почти как в старые, добрые, одинокие времена. Только теперь с яблоками. Интересно, они хоть вкусные? Давай сначала их соберём…

Целые сутки я провела в небесах, восстанавливая попранную гармонию моего королевства.

Я ездила в ледяных санях, запряжённые белоснежными конями, чьи гривы были сплетены из северного сияния.

Умник сидел рядом, прижавшись ко мне, и лишь изредка ворчал: «Левее, вон того медведя конкретно заносит, ему бы успокоительного медку».

Я взмахивала посохом, и снежные бури, метели, вьюги, сбившиеся с пути, возвращались на свои маршруты.

Я направляла ледяной дождь в русла высохших рек, где он тут же застывал изящными мостами.

Когда последний заяц, наконец, остановился в мучительном выборе между белым и серым и принял свой законный зимний окрас, я почувствовала, как будто выжала из себя всю магию до последней капли.

Я была пуста.

Каждая кость ныла с непривычной усталостью.

— Домой, — прохрипела я. — И чтоб никто меня не трогал. Особенно те, у кого есть идеи.

Мы примчались во дворец, который, слава всем ледяным богам, всё ещё стоял на месте и не пытался цвести, таять или ещё что исполнять неположенное.

Я, не снимая шубы, покрытой инеем, прошла в свои покои, скинула корону с таким чувством, будто снимаю с головы валун, и, ударив посохом в пол, изрекла то, о чём мечтала все эти часы:

— Ванну! Немедленно! Я хочу… — мой мозг, уставший, автоматически выдал заученную веками фразу: — …ледяную! С горкой хрустящих ледяных лепестков и…

И тут мой язык, этот предатель, вдруг зажил своей собственной жизнью.

Я кашлянула и выдала совершенно другое окончание фразы, от которого я сама остолбенела:

— Сделайте мне горячую ванну! Молочную! Чтобы кипяток был! И с лепестками роз!

Последние слова повисли в воздухе, словно похабная надпись на стене дворца.

Снежные служанки замерли с лицами, выражающими полный когнитивный диссонанс.

Одна из молодых снегурочек так и застыла с серебряным кувшином, из которого на пол медленно полилась ледяная струя воды.

Повисло молчание, в котором можно было услышать, как трескается лёд в моей душе.

Инесса, прибежавшая сразу, как я вернулась, услышала моё желание и раскрыла в изумлении рот.

Первым, как всегда, нашёл слова Умник.

Он медленно подошёл, обнюхал меня с видом знатока и сел напротив.

— Интересно, — начал он с убийственным спокойствием. — Ты только что лично заморозила три сирени, два яблоневых сада и хор соловьёв, вернув королевству законный статус «вечная зима». А теперь ты хочешь… — он сделал паузу для драматизма, — …принять кипящую молочную ванну. С розами. Это что, новая тактика? Растопить изнутри то, что только что заморозила снаружи? Своего рода климатическое камикадзе?

— Я… это не я… — попыталась я оправдаться, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. — Это всё осколок! И язык!

— Что? — прищурился барс. — Твой язык? Так, может, его тоже надо заморозить для порядка? А то он, я смотрю, совсем от рук отбился. Лепестки роз! В нашем-то королевстве! Да мы последнюю розу в лёд пустили и на пуговицы!

— Ваше Снежество, — робко проскрипела старшая снежная баба. — У нас… э-э-э… нет ни молока, ни роз. У нас есть кристально чистая ледяная крошка, арктические водоросли и освежающая ментоловая пена…

— Хватит! — взорвалась я, топая ногой.

От моего крика на стенах выступил иней.

— Я знаю, чего у нас нет! Но я это хочу! Я только что спасла всё королевство от климатического коллапса! И я заслуживаю ту самую, дурацкую, горячую, молочную ванну и с лепестками! Немедленно! Найдите! Украдите! Изобретите! Инесса, наколдуй!

Инесса весело воскликнула:

— О, это вызов сомой природе Снежной Королевы! — и помчалась в лабораторию.

Слуги в панике побежали за ней.

Я плюхнулась в кресло, закрыв лицо руками.

Что со мной происходит?

Я борюсь с последствиями своего же оттаявшего сердца, а оно подкидывает мне новые сюрпризы.

Горячая ванна…

Боги, как же это, должно быть, приятно.

Умник тяжело вздохнул и положил свою мохнатую голову мне на колени.

— Ладно, не парься, — сказал он. — В смысле… ну, ты поняла. Если уж суждено нам погибнуть, так хоть в чём-то приятном. Только смотри, если ты там растаешь и сольёшься в сток, я трон в наследство не возьму. Мне он холодноват. И неудобный.

Я не нашлась что ответить.

Я просто сидела и с тоской думала о том, что, возможно, ледяные лепестки — это действительно скучно.

А вот розы… розы, наверное, пахнут совсем иначе.

Как та самая, чужая, неправильная, но такая манящая весна.

Что ж, Инесса справилась на удивление быстро.

Видимо, перспектива создать нечто инновационное, вдохновила её как никогда.

Через час мои покои напоминали парфюмерную лавку, по которой проехался молоковоз.

Воздух был густым и сладким от аромата миллионов розовых и бордовых лепестков, которые она, по её словам, «позаимствовала из снов весенних фей».

А в центре моей купальной комнаты стояла массивная мраморная чаша, до краёв наполненная дымящейся молочно-белой жидкостью.

— Всё готово! — с гордостью объявила фея, вытирая пот со лба. — Температура, как в горячих источниках Драконьих гор! Молоко от самых упитанных облачных коров! Лепестки… ну, ты чувствуешь их аромат.

— Чувствую, — прочистила я голос, который вдруг стал хриплым. — Спасибо, Инесса. Все… свободны.

Снежные бабы и снегурочки, чьи лица выражали смесь ужаса и любопытства, покорно удалились.

Инесса с последним взглядом, полным научного интереса, последовала за ними.

Дверь закрылась.

В комнате остались только я, дымящаяся ванна и Умник, который с невозмутимым видом устроился на груде моих шёлковых подушек, словно кот, приготовившийся к длительному наблюдению за странными повадками хозяина.

Я сбросила с себя одежды.

Моё платье из паутины мороза и лунного света упало на пол с тихим шелестом.

Я стояла перед ванной, голая, как в день своего ледяного рождения, и дрожала.

Но не от холода.

Я протянула руку и кончиками пальцев коснулась поверхности жидкости.

Тепло. Нет, горячо.

Невыносимое, чуждое, восхитительное тепло обожгло кожу.

Я дёрнула руку назад, словно обожглась о пламя.

— Ну что? — раздался с подушек голос, полный язвительного ожидания. — Щиплет? Сейчас пойдёт пар из ушей, потом из носа начнёт капать, а потом мы будем собирать королеву шваброй с пола. Я даже имя придумал. Лужица Первая.

— Я не растаю, — сказала я твёрже, чем чувствовала. — Осколок не превратил меня в лужу. Простая горячая вода с молоком и подавно не сможет.

— Осколок был волшебным, а это простая физика, Снежана. Ты — это лёд. А в ванне — кипяток. Делай выводы.

Я глубоко вдохнула, снова подступилась к ванне и, не дав себе времени на раздумья, резко шагнула в неё.

Ощущение было… шоковым.

Миллионы иголок кипятка впились в мою кожу.

Я ахнула и чуть не выпрыгнула обратно.

Но потом… потом горячее тепло начало растекаться по телу, проникая в закоченевшие мышцы, в кости, в самое нутро.

Это было болезненно и блаженно одновременно.

Я медленно опустилась в молочную пучину, пока вода не закрыла меня по плечи.

Затем я откинула голову на мраморный краешек ванны, и из моей груди вырвался звук, которого я никогда раньше не слышала от себя.

Нечто среднее между стоном, вздохом облегчения и сдавленным рыданием.

Это был звук чистейшего наслаждения.

— Ну вот, — констатировал Умник. — Застонала. Следующий этап — зашипеть и раствориться, как кусок сахара в чае. Предупреждал же.

Я не могла даже возразить.

Моё тело, веками знавшее только одну температуру — идеальный, стерильный холод, плавилось от этого тепла.

Я шевельнула пальцами ног под водой, и это было странно и приятно.

Провела рукой по руке, и кожа скользила, как шёлк.

Настоящий, а не ледяной.

— Интересно, — продолжал барс, не умолкая. — Ты там ещё мыслишь? Или уже превратилась в элитный молочный коктейль со вкусом розы? Если да, то я первый сделаю глоток. Из чувства долга, разумеется.

— Замолчи… — прошептала я, и голос мой прозвучал хрипло и лениво. — Это… божественно.

— Для ледышки, может, и да. А с точки зрения здравого смысла полный абсурд. Королева Вечной Зимы варится в молоке, как цыплёнок. Жду, когда с тебя начнут сходить хрустящие корочки льда.

Я не обращала на него внимания.

Блаженно прикрыла глаза, вдыхала густой, пьянящий аромат роз и чувствовала, как усталость и напряжение покидают моё тело, растворяясь в молочной воде.

Это было лучше, чем любая магия.

Это было… невероятно.

— Знаешь что, Умник? — сказала я, не открывая глаз. — Если это и есть таять… то, возможно, это не так уж и плохо.

Он фыркнул, но на этот раз беззлобно.

— Ладно, тай. Только не надо снова портить наш дворец. И всё королевство.

Я улыбнулась, и это была настоящая улыбка.

Возможно, впервые за тысячелетия.

Я впервые наслаждалась горячим теплом.