Искушение Снежной Королевы

Глава 8

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

Это был полный и окончательный провал.

Я, Снежная Королева, стояла по щиколотку в талой воде в собственном тронном зале и… потела.

Это было самое унизительное ощущение за всю мою долгую жизнь.

Капли пота катились по вискам, и я чувствовала себя не владычицей холода, а растаявшим эскимо.

Я сжимала в руке свой верный посох, пытаясь силой воли вернуть дворцу былую ледяную стать.

— Замёрзни, давай же, замёрзни! — требовала я, чувствуя, как магия сочится из меня жидкими, невнятными ручейками.

Посох в моей руке подал странный хрустящий звук, похрустел ещё раз и… переломился пополам.

Верхняя часть с тихим треском упала в лужу.

Я уставилась на обломок в своей руке.

Он был тёплым.

Мой посох, выточенный из ядра вечного ледника, растаял.

— Ну вот, — раздался усталый голос Умника. Он сидел на одном из немногих уцелевших ледяных выступов, поджав лапы, чтобы не намочить шерсть. — Сломала игрушку. Теперь мы все умрём.

Большинство слуг-снеговиков уже отправили на экстренную реанимацию в глубины ледников, восстанавливаться, пока не наберут достаточную твёрдость.

Дворец был пуст, сыр и жутко пах весной.

Инесса и Кай смотрели на меня с жалостью, которая злила пуще любого оскорбления.

— Может, снова попробовать маховик стабилизации? — робко предложила Инесса. — Я могу…

— НЕТ! — рявкнула я, и от моего крика с потолка упала очередная сосулька. — Никаких твоих маховиков! Из-за них у нас розы из стен полезли!

Кай обнял Инессу за плечи.

— Снежана, — сказал он тихо. — Мы хотим тебе кое-что сказать. Может, оно не к месту, конечно и время неудачное, но… А может, это придаст тебе сил. Мы… мы хотим пожениться.

Мир не поплыл.

Нет, он рухнул.

Окончательно и бесповоротно.

Цунами, которое я хотела вызвать, показалось бы мне теперь милой рябью на воде.

Я ощутила, как вся влага в теле прилила к глазам, и по моим щекам потекли уже не капли пота, а самые настоящие, горячие, предательские слёзы.

Умник, увидев это, спрыгнул с выступа и начал метаться вокруг меня, дёргая ушами и размахивая хвостом.

— Нет, нет, нет! Величество! Дорогая моя, свет очей моих! Не надо! Подумай о последствиях! Если ты сейчас расплачешься, у нас тут не просто потоп, у нас всемирный потоп случится! Дыши! Вспомни, кто ты! Подумай про что-нибудь очень холодное!

Но было поздно.

Я уже чувствовала, как поднимается волна отчаяния, готовая смести остатки моего королевства.

И вдруг всё остановилось.

Ровно, резко, без всякого перехода.

Словно кто-то нажал на паузу.

Ветер, гнавший по залу мусор и лепестки завядших роз, замер.

Капли воды, летевшие с потолка, повисли в воздухе, превратившись в крошечные ледяные шарики.

Тепло, душившее нас несколько дней, сменилось таким пронзительным, абсолютным холодом, что у меня перехватило дыхание.

Это был не мой холод.

Мы все замерли, боясь пошевелиться.

— Только этого нам не хватало… — пискнул Умник, прижимая уши к голове.

— Что? В чём дело? — не поняла Инесса, инстинктивно прижимаясь к Каю. — Почему резко наступил холод? Это вы, Снежана?

Я могла только замотать головой, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки.

— Это её высшее начальство, — в ужасе прошептал барс. — Его Величество Мороз.

— Тот самый? — ахнула Инесса.

— Ага… — пискнула я, и мой голос прозвучал так жалко, что мне снова захотелось плакать, но теперь уже от стыда.

И тут двери в тронный зал… нет, не открылись.

Их попросту снесло с петель одним порывом ледяного ветра, не терпящим возражений.

В проёме, заполняя его собой, стояла фигура в строгом плаще цвета полярной ночи.

В воздухе повисли не вопросы, а отчётливые, ясные и очень неодобрительные многоточия.

Умник вздохнул и прикрыл лапой глаза.

— Всё, приплыли. Приехал генеральный всего вселенского холода. И, судя по виду, он не в восторге от нашего квартального отчёта. Готовься, величество. Сейчас будет разбор полётов. А наши полёты были исключительно в сторону таяния.

Всё вдруг для меня словно померкло, стало просто фоном.

Его длинные белые волосы развевались в такт невидимому ледяному дыханию вселенной.

Лицо… ох, его лицо. Оно было словно высечено из белого ледяного камня, с резкими, могучими скулами и строгим изгибом чувственных губ.

У Мороза были белые, идеально очерченные брови.

А глаза… Его глаза были цвета зимнего неба перед самой лютой стужей, пронзительного, холодного фиолетового оттенка.

В них не было ни капли тепла, только чистейший, концентрированный порядок.

На нём не было никакого дурацкого меха или ледяных доспехов.

Сверху практичный плащ из сгущённой полярной ночи.

А под ним был строгий синий костюм-тройка, безупречно сидящий на его мощной фигуре.

Белая рубашка.

А на отвороте пиджака единственное украшение: брошь в виде вытянутой, сложной и абсолютно симметричной снежинки.

Никакого пафоса.

Только функциональность и неоспоримая власть.

Он обвёл взглядом зал: лужу на полу, мои заплаканные глаза, обломок посоха в моей руке, перепуганных Инессу и Кая и Умника, притворяющегося невинной мохнатой игрушкой.

Его фиолетовый взгляд вернулся ко мне, и в нём запеклась ледяная гроза.

— Снежная Королева Снежана! — прогремел его голос. Он не был громким. Он был… всеобъемлющим. Словно сама вечная мерзлота обрела дар речи. — Потрудись немедленно объясниться! Что происходит в твоём королевстве?!

Инесса ахнула и спрятала лицо в плече Кая.

Кай выпрямился, пытаясь сохранить достоинство, но по его лицу было видно, что он уже мысленно прощается со всеми своими саженцами.

Умник издал тихий, жалобный звук, похожий на скрип несмазанной двери, и замер, надеясь, что его примут за деталь интерьера.

А я… а я вдруг перестала потеть.

Перестала плакать.

Перестала вообще что-либо чувствовать, кроме одного.

Бум-бум-бум!

Бум-бум-бум!

Это было моё сердце.

Всё внутри меня замерло, а потом рванулось навстречу этому голосу, этому взгляду, этой… этой ледяной, совершенной, невыносимой строгости.

И я поняла.

Всё.

Абсолютно всё поняла.

Это был ОН.

Мой. Суженый.

Не принц, не чародей, не бард, ни кто-то ещё. А он. Повелитель стужи и векового ледяного порядка. Его Величество Мороз.

— Я… — начала я, и мой голос прозвучал хрипло и неуверенно. — У меня… была небольшая проблема с контролем климата.

Фиолетовые глаза сузились.

Казалось, температура упала ещё на десять градусов.

— Небольшая? — он произнёс это слово так, что мои колени задрожали, но не от страха. — Я вижу потоп, Снежана. Потоп в царстве вечной зимы. Это не «небольшая проблема». Это ЧП вселенского масштаба. Ты сознаёшь, что из-за твоей небольшой проблемы нарушен баланс в смежных измерениях?

Умник, не выдержав, прошептал мне с пола:

— Ну, скажи ему про осколок! Скажи, что ты не виновата, что это всё волшебное зеркало!

Но я не могла.

Я смотрела на Мороза и понимала, что оправдываться перед ним бессмысленно.

— Я… пыталась навести порядок, — слабо сказала я, показывая обломок посоха.

Он бросил на сломанную палку краткий, уничтожающий взгляд.

— Очевидно, твои методы неэффективны. Более того, они деструктивны.

И тут его взгляд упал на Инессу и Кая.

— И кто это? — спросил Мороз, и в его голосе прозвучала ледяная вежливость, от которой кровь стыла в жилах. — Смертный и фея? В твоём дворце?

Инесса, дрожа, подняла руку.

— Я… мы… мы только что объявили о помолвке… Поэтому, давайте без угроз.

Мороз медленно перевёл на неё свой фиолетовый взор.

— Поздравляю, — сказал он таким тоном, что слово «поздравляю» прозвучало как «приговор окончательный и обжалованию не подлежит». — Надеюсь, ваши брачные узы окажутся прочнее, чем местные ледники. А теперь, будьте так добры, освободить рабочее место королевы. Мне нужно обсудить с ней её… профессиональную непригодность.

Кай и Инесса, не помня себя от страха, шарахнулись к выходу, стараясь не смотреть на Мороза.

Я осталась с ним один на один.

Если не считать Умника, который застыл в позе «я просто узор на ковре, продолжайте».

Мороз сделал несколько шагов ко мне.

Его обувь не оставлял следов на мокром полу, вода замерзала мгновенно, образуя идеальные ледяные отпечатки.

— Ну что, Снежана, — сказал он, и его голос приобрёл опасную, тихую окраску. — Давай начистоту. Что ты натворила? И, что важнее, как ты собираешься это исправлять?

А я смотрела на него, на его строгие губы и фиолетовые глаза, и думала только одно: «Боги, как же он прекрасен».

И это было самой ужасной катастрофой из всех, что случались в моём королевстве.

Осколок в сердце пел, требовал, толкал меня вперёд.

Раз уж мой профессиональный крах был полным, можно было попробовать добиться хоть какого-то личного успеха.

— А что вы скажете обо мне, как о женщине? Вы находите меня красивой?

Повисла тягостная пауза.

Мороз смотрел на меня, и в его фиолетовых глазах бушевала настоящая метель из недоумения, раздражения и чего-то ещё, что я не могла опознать.

Казалось, он перебирает в уме все возможные версии моего безумия.

Умник, притворявшийся ковриком, издал тихий, удушливый звук, словно подавился собственной шерстью.

Я же стояла, вся в поту и слезах, с обломком посоха в руке, и чувствовала себя одновременно ужасно и… окрылёно.

Мороз, наконец, заговорил, медленно, с лёгким шипящим оттенком, словно стужа скрипела под его каблуками:

— Снежана, твоё королевство превращается в парилку. Ледники тают. Снеговики эвакуированы. А ты спрашиваешь меня о… твоей красоте?

— Да, — выдохнула я, делая шаг вперёд.

Мои мокрые волосы прилипли к щекам, но мне было всё равно.

— Именно это и спрашиваю. Вы ведь мужчина. Посмотрите на меня… не как начальник. Находите ли вы меня… привлекательной, Ваше Величество Мороз?

Со стороны Умника донёсся отчаянный шёпот:

— Ты сошла с ума. Окончательно. Твой мозг растаял и вытек вместе со слезами. Прощай, королевство…

Мороз скрестил руки на груди. Синий пиджак безупречно очертил его могучие плечи.

— Это абсолютно неуместно. Я здесь, чтобы обсудить твою профессиональную непригодность, а не обсуждать твои внешние данные.

— А почему бы и нет? — настаивала я, чувствуя, как наглость придаёт мне сил. — Может, именно в этом корень проблемы? Может, мне не хватает… одобрения? Чтобы вдохновиться на трудовые подвиги?

Он посмотрел на меня так, будто я предложила заменить вьюги на танцы с бубнами.

— Ты — Снежная Королева. Ты черпаешь вдохновение в звёздной пыли и ритме метелей, а не в комплиментах, — сказал он, как отрезал.

— А вы никогда не пробовали черпать вдохновение в чём-то тёплом? — не унималась я.

— Тёплое приводит к таянию, — парировал он, и его взгляд скользнул по моей мокрой одежде. — Как мы можем наблюдать.

— Ой, — пискнул Умник. — Попал. Прямо в лужу. Буквально.

Я чувствовала, что проигрываю. Нужно было менять тактику.

— Хорошо, — сказала я, сбрасывая с себя промокший плащ. Он со шлепком упал на пол. — Тогда давайте начистоту. Вы считаете меня плохой королевой?

— На данный момент катастрофически плохой, — холодно подтвердил он.

— А как насчёт женщины? — я посмотрела ему прямо в его ледяные глаза. — Просто женщины. Которая устроила этот потоп, потому что её сердце растаяло. И которое теперь… ждёт.

Я не знала, откуда во мне взялась эта дерзость.

Возможно, это был последний крик утопающего, который вместо того, чтобы хвататься за соломинку, решил пригласить на танец айсберг.

Мороз замер.

Словно все механизмы в его идеально отлаженном организме вдруг дали сбой.

Он смотрел на меня, и в глубине его фиолетовых глаз что-то вдруг дрогнуло.

Словно первая трещинка на идеально гладкой поверхности ледника.

— Ты… — он начал и запнулся, что было совершенно на него непохоже. — Ты ведёшь себя безрассудно.

— А вы чересчур предсказуемо, — выпалила я. — Холодно, строго, всё по инструкции. А в инструкции что-то сказано про влюблённые сердца?

Он медленно, очень медленно провёл рукой по своим безупречным белым волосам.

Этот жест выдавал смятение.

— В инструкции… нет такого раздела.

— Вот видите! — воскликнула я, распаляясь. — Так что, ваше величество? Как вам ваша подчинённая? Не как специалист по льдам и метелям. А как… просто женщина?

Умник тихо стукнулся головой о пол.

— Всё. Конец. Она его соблазняет. Или провоцирует на убийство. Сложно сказать. В любом случае, скоро здесь будет очень холодно. Или очень жарко. Ой, я запутался.

Мороз смотрел на меня. Долго. Молча.

Воздух трещал от мороза.

— Ты… невыносима, — наконец произнёс он. И в его голосе прозвучала не злоба, а что-то другое. Усталое признание. — Ты создаёшь хаос и задаёшь странные вопросы.

— Но какие вопросы! — не сдавалась я, чувствуя, как по моей спине пробегает знакомый трепет. Но на этот раз не от страха. — Вы так и не ответили.

Он сделал шаг вперёд.

Теперь мы стояли совсем близко.

От него пахло звёздной пылью и свежестью ледяных гор.

— Если я отвечу, — сказал он тихо, и его голос приобрёл опасную, бархатистую густоту, — ты прекратишь этот фарс и займёшься своими прямыми обязанностями?

— Возможно, — соврала я, чувствуя, как замирает сердце.

Он наклонился ко мне.

Его фиолетовые глаза теперь были на уровне моих.

— Тогда слушай внимательно, Снежана. Как мужчина, — он сделал театральную паузу, и я перестала дышать, — я нахожу, что твои методы работы дали сбой и требуют немедленного и сурового вмешательства со стороны. А теперь…

Он выпрямился, и его лицо снова стало маской ледяного бесстрастия.

— Исправляй то, что натворила. Начни с дворца. У тебя есть два часа. Пока я не принял более радикальные меры.

Он развернулся и вышел, призвав к себе порыв ветра, сносящим всё на своём пути.

Я осталась стоять посреди зала, с горящими щеками и бешено стучащим сердцем.

Умник осторожно приоткрыл один глаз.

— И? Что это было? Флирт? Или выговор с элементами психологического террора?

— Не знаю, — прошептала я, касаясь пальцами своих губ. Они всё ещё пылали от его близости. — Но он заметил. Заметил, что я не только королева… Я просто женщина… которая устала от одиночества и жаждет любви.

— О да, — фыркнул Умник. — Он заметил, что ты женщина, которая устроила катастрофу. Поздравляю. Теперь у тебя есть два часа, чтобы превратить это ледяное болото обратно во дворец. Иначе, я подозреваю, его «радикальные меры» будут включать в себя нашу с тобой глубокую заморозку до конца всех веков. Весёлые перспективы. Очень романтично, Снежана…