Искушение Снежной Королевы

Глава 5

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА СНЕЖАНА

На следующее утро я проснулась с тревожным ожиданием.

Я прислушалась.

Никакого пения соловьёв.

Встала со своего ложа и выглянула в окно.

Никакой сирени на деревьях.

Снег падал ровным, послушным ковром.

Вьюги и метели выли свои привычные, унылые, но такие милые сердцу мелодии.

Я чуть не заплакала от облегчения.

Порядок был восстановлен.

Моя магия работала.

Облачилась в свои королевские одеяния, сегодня это было платье из инея, расшитое серебряными звёздами, и с высоко поднятой головой направилась в тронный зал, дабы лично убедиться в его безупречности.

И убедилась.

Безупречности, впрочем, не было.

Было нечто иное.

Я застыла на пороге.

Мой тронный зал, эталон ледяного минимализма, был… усыпан розами.

Они росли прямо изо льда.

Из стен, потолка, пола.

Они вились по ножкам моего трона и свисали с восстановленной люстры хрупкими, ледяными бутонами.

Они были невозможно красивы.

Розовые, алые, бордовые, белоснежные, прозрачные.

И пахли.

Боги, как они пахли!

Этот густой, пьянящий, наглый аромат заполнил всё пространство, вытеснив собой чистый запах холода.

— Ну что, величество? — раздался знакомый голос.

Умник уже был здесь, он сидел у трона и вылизывал лапу.

— Понравился наш новый интерьер? Стиль «Бред сумасшедшего флориста».

— Это… — я не могла подобрать слов.

— Это я! — из-за трона выскочила сияющая Инесса с блокнотом и лупой. — Это побочный эффект вчерашнего колдовства, ваших чувств и эмоций! Концентрация эмоций, тепла и аромата роз в замкнутом пространстве! Вы полюбили розы и они проросли сквозь лёд! Это новый симбиоз! Ледяные розы! Живые!

Она ткнула лупой в ближайший бутон.

— Смотрите, у них внутри лёд, но они дышат, растут и пахнут! Это же прорыв в ботанике и флористике!

— Они пахнут слишком сильно, — пробормотала я, чувствуя, как у меня слегка кружится голова от этого аромата. — У нас теперь не тронный зал, а парфюмерный бутик.

— Ага, — подхватил Умник. — Теперь каждый визит жениха будет сопровождаться стойким ощущением, что он зашёл не к королеве, а к очень отчаявшейся цветочнице.

Я, стараясь не задевать хрупкие цветы, прошла по тронному залу и покачала головой.

Слуги провозгласили о завтраке.

Я поспешила покинуть тронный зал.

В малой столовой меня ждало моё привычное, веками не менявшееся меню.

Снежная каша, по консистенции напоминающая замерзший цемент.

Бутерброд с замёрзшими морскими гадами. Они хрустели на зубах, как стёкла.

И ледяной чай, в котором плавала одна-единственная, вечная замороженная ягода, словно глазное яблоко, взирающее на меня с укором.

Я скривилась.

Моё нутро, согретое вчерашней ванной, возмущённо сжалось.

Оно требовало другого.

Оно хотело… горячего.

Ароматного какао, от которого поднимается горячий пар.

Яичницы, хрустящей по краям, с текучим золотистым желтком.

Горячего хлеба с маслом, которое тает и впитывается в хрустящий мякиш…

И джема. Сладкого, липкого, абрикосового или яблочного…

Я с тоской отпихнула от себя тарелку с кашей.

— Пломбир всё ещё в отказе делать что-то горячее? — спросила я у снегурочки-официантки.

— Да, Ваше Снежество. Он постоянно ворчит и проклинает горячую кухню.

Я вздохнула и отодвинула чашку с чаем.

Ледяная ягода зловеще подмигнула мне.

— Умник, — сказала я, глядя в пространство. — А что, если… найти Пломбиру помощника? Того, кто… специализируется на тёплой и горячей кухне?

Умник, доедавший свою порцию замороженного тунца, поднял на меня взгляд, полный немого ужаса.

— Ты хочешь завести в своём дворце… повара-пироманта? — уточнил он. — Того, кто будет ходить с факелом и сковородой по нашим хрупким ледяным коридорам?

— Он будет работать в том самом гроте! С усиленной защитой!

— Ага, а потом мы все будем есть то, что он приготовит. Горячее. — Умник с отвращением отодвинул свою тарелку. — Ты это представляешь? Пища… которая обжигает язык. Которая… пахнет. Не свежестью и морозом, а какой-то термообработкой. Это же варварство! Что дальше? Ты захочешь спать под одеялом? Или, мне даже думать об этом страшно, носить носки и вязаные шарфы?

— Но я этого хочу! — чуть не плача, выдохнула я. — Я хочу какао! И горячий хлеб с маслом!

— Слушай, — Умник перешёл на шёпот, полный мужской солидарности. — Может, ты Пломбиру просто прикажешь? Скажешь: «Пломбир, голубчик, либо ты делаешь мне омлет, либо я делаю из тебя снежный мяч для детских игр, который будут постоянно пинать и забивать тобою голы». Он быстро вспомнит, кто здесь королева.

Я покачала головой. Приказывать в вопросах вкуса — дело неблагодарное.

Холодец, сделанный под угрозой расправы, будет на вкус как слеза отчаяния.

— Нет, — сказала я твёрдо. — Нужен специалист. Кто-то, кто любит своё дело. Кто дышит этим паром, этим жаром…

Умник тяжело вздохнул, словно на его мохнатые плечи легла тяжесть всех кухонных проблем мира.

— Ну, смотри, — предупредил он. — Только чтоб этот твой «специалист» не начал потом требовать на кухню оливковое масло и чеснок. А то мы тут все, включая ледяные розы, пропитаемся ароматами Средиземноморья. Я этого не переживу. Мне бы тунца замороженного доесть в тишине и холоде.

Я не ответила.

Я смотрела на свою кашу и мечтала о джеме. О том, как он блестит на солнце, как он сладок…

Возможно, Умник прав, и это путь к хаосу.

Но, боги, как же хочется вкусного и горячего!

Мой несостоявшийся завтрак был прерван торжественным появлением Бурана Бураныча.

Он вкатил целую гору свитков, писем и даже несколько дымящихся магических сфер.

Гора была настолько высока, что бедный снеговик-паж, несший её, безнадёжно застрял в дверях.

— Ваше Снежество! — протрубил Бураныч, сияя улыбкой от уха до уха. — Небывалый отклик! Весь мир свободных мужчин, кажется, жаждет разделить с вами ледяное ложе!

Я, Инесса и Умник уставились на эту груду в оцепенении.

— Очевидно, они все бессмертные, — первым нарушил молчание Умник. — Или у них очень плохие советники. Или они просто не в курсе про снежную кашу на завтрак.

— Или им просто любопытно увидеть саму Снежную Королеву, — предположила Инесса, с любопытством указывая в одну из дымящихся сфер. — Ты же легенда! Загадочная, недоступная…

— …а теперь ещё и одинокая и отчаявшаяся, судя по тому воззванию, что мы разослали, зато богатая, — мрачно дополнил барс. — Ну, что стоим? Давайте уже смотреть, кто же жаждет стать моим вторым хозяином. Надеюсь, они не имеют аллергии на кошачьих…

Мы принялись разбирать почту.

Это было похоже на вскрытие ящика Пандоры, если бы та была почтовым отделением.

Письмо первое, от принца с Огненных Земель.

«Пламенный привет из царства вечного жара!

Моё сердце пылает желанием растопить лёд твоего одиночества!

Я привезу с собой личный вулкан для поддержания комфортной температуры и коллекцию зажигательных любовных баллад.

С нетерпением жду, когда ты обожжёшь свои пальцы о пламя моей страсти!»

— О, — сказал Умник. — Личный вулкан. Очень тонкий намёк. Он тебя не растопит, он тебя сразу испарит. И что значит «обожжёшь пальцы»? Это он о чём? Надеюсь, у нас припасены огнетушители?

— Нет, я такого не хочу. Слишком наглый, — сказала с отвращением.

Письмо второе было от Короля-Чародея с гиблых болот.

«Внемли, о Холодная Владычица!

Мои магические вычисления показали, что наш союз приведёт к рождению шестерых могущественных наследников и созданию нового вида заклинаний, основанных на противоречии льда и тлена.

Прилагаю генеалогическое древо до десятого колена и справку о магическом здоровье.

P.S. Не беспокойтесь о болотном запахе, у меня есть заклинание "Свежесть альпийского луга"…»

— Шестерых? — я чуть не поперхнулась. — Он что, болотный кролик? И при чём тут тлен? Я не хочу наследников, основанных на противоречии! Я хочу… горячее какао!

— А «Свежесть альпийского луга» пахнет подозрительно, — понюхал письмо Умник. — Скорее, «Свежесть альпийского луга после того, как его удобрили навозом». Величество, этому сразу надо отказать!

— Согласна, — поддержала барса.

Письмо третье пришло от некоего учёного-исследователя.

«Уважаемая Коллега!

Ваш феномен представляет невероятный интерес для науки!

Я предлагаю брак ради совместного изучения уникальной магии вечной мерзлоты.

Прилагаю список из двух тысяч семисот трёх вопросов для нашего первого свидания и анкету о ваших метаболических процессах.

Искренне ваш, доктор Фризиус».

— Коллега? — возмутилась я. — Я ему не коллега! И что это за вопросы?

— Ну, ты же хотела кого-то умного, — покачал головой Умник. — Вот тебе и умный. Он, наверное, в постели будет конспекты читать. И требовать, чтобы ты повторяла опыт.

Письмо четвертое пришло от простого дровосека с окраин.

«Здравствуй, королева.

Я, может, и не король, но руки у меня золотые.

Слышал, ты замуж собралась.

Я тебе дворец новый срублю, баньку поставлю, чтоб не мёрзла.

И детей нарожаем, сильных, работящих.

Я человек простой, без закидонов.

Если что, я в соседнем лесу живу, меня все знают.

Мирон».

Мы с Инессой переглянулись.

В этом было что-то трогательное. Просто. Человечно.

— Баньку… — задумчиво протянула я.

— О нет, — взвыл Умник. — Только не это! Он же тебя в этой бане запарит, как веник! И детей «нарожаем»… От дровосека?! Нет! Следующий!

Письмо пятое. От барда с золотыми струнами и хрустальным голосом.

«О, Воплощение Холодной Красоты!

Твой образ вдохновил меня на создание новой эпопеи из двенадцати песен!

Я спою их тебе под окном, аккомпанируя на лютне!

Моё сердце — это струна, что жаждет прикосновения твоих ледяных пальцев!

P.S. Рассматриваю возможность написать мюзикл о нашей любви.

Прилагаю демо-запись своего хита "О, заморозь меня в объятьях своих…"»

— Двенадцать песен? — я с тоской посмотрела на свой посох. — Я его сама заморожу после первой. Нафиг.

Мы продолжили читать.

Были там короли, желавшие прирастить к своим владениям ледяные пустоши; маги, мечтавшие получить доступ к моим артефактам; и даже какой-то рыбак, который предлагал «сеть для ловли северного сияния в подарок».

Когда гора писем, наконец, иссякла, мы сидели в гробовой тишине.

— Ну что, — нарушил её Умник. — Поздравляю. Ты привлекла внимание всех эксцентриков, карьеристов и романтических неудачников вселенной. Выбор богатый. Как говорится, выбирай сердцем. Или, в твоём случае, тем, что от него осталось после прочтения этой коллекции клинических случаев.

Я уронила голову на стол.

От одного только представления, что все эти личности хлынут в мой дворец, мне снова захотелось горячей ванны.

И очень крепкого, возможно, даже с чем-то покрепче, какао.

— Ладно, — вздохнула Инесса, поглаживая самую безобидную дымящуюся сферу. — По крайней мере, скучно не будет.

— Будет, — мрачно парировал Умник. — Будет очень страшно. И, я подозреваю, очень жарко. Готовь свои охлаждающие амулеты, фея. Начинается великая битва за холодное, но такое желанное сердце королевы. А я пойду, прилягу и подумаю. А то у меня от этих страстей шерсть дыбом встала. А ведь только утро!