Истинная троих.Таверна для попаданки

Глава 13.

Полдень наступил с механической точностью. Ровно в назначенный час в дверь постучали, и мы с Раулем вышли в коридор. Нас ждали двое: женщина и мужчина в одинаковой форме стражников-надзирателей – темно-серые мундиры без знаков отличия, с короткими мечами на поясах. Их лица были каменными масками вежливости. Они представились как Верин и Каэл. Не стража, а эскорт. Тюремщики в вежливой упаковке. Я с любопытством посмотрела на женщину. Интересно, как так произошло, что она стала стражником, а не обзавелась кучей мужей и не жила припеваючи, как преподносила такую жизнь королева

Внутренние сады цитадели оказались оазисом выверенной, безжизненной красоты. Дорожки из белого щебня вились между идеально подстриженными кустами, выстриженными в форме геометрических фигур. Фонтаны били с математической регулярностью, а редкие цветы на клумбах – алые, синие, золотые – выглядели так, будто их выточили из воска и покрасили. Ни пчелы, ни бабочки не нарушали эту стерильную гармонию. Воздух пах не цветами, а влажной землей и чем-то едва уловимо химическим – возможно, средством от насекомых.

Мы шли неспешно. Рауль шел рядом, его поза была расслабленной, почти небрежной, но я чувствовала, как он напряжен, как сканирует пространство. Верин и Каэл следовали на почтительной дистанции в пять шагов – достаточно, чтобы не слышать тихого разговора, но достаточно близко, чтобы вмешаться в мгновение ока.

Я сделала вид, что любуюсь уродливо-прекрасной скульптурой из черного базальта, изображавшей, кажется, песчаного монстра, пожирающего собственный хвост.

— Они боятся? — тихо спросила я, глядя на застывший камень. — Или просто коллекционируют?

Рауль поднес руку к лицу, будто поправляя воротник, и его слова прозвучали едва слышно, губами, почти не шевелящимися.

— Королева не боится. Она систематизирует. Ты для нее – новый, непонятный элемент в уравнении ее власти. Отпустить тебя – значит признать существование неподконтрольной переменной. Уничтожить без нужды – нерационально, может вызвать непредсказуемые последствия, если у тебя вдруг есть невидимые союзники. Значит, нужно изучить, классифицировать и поместить в отведенную ячейку.

— Ячейка… «Гость под наблюдением», — прошептала я, срывая с куста идеальный лист и наблюдая, как он ломается без хруста, вяло.

— Но зачем ей я? «Потенциал низкий». Я не маг, не пророк, не живое оружие. Я… никто. Зачем тратить ресурсы?

Мы свернули на аллею, ведущую к искусственному ручью с мраморными берегами. Шум воды должен был заглушить наш разговор.

— Потому что ты – дыра, — так же тихо ответил Рауль, глядя на воду. — Камень это почувствовал. В мире, где у всего есть корни, шлейф, история, привязка к магическим линиям… у тебя этого нет. Ты пришла из ниоткуда. Это нарушает все ее законы, все ее представления о порядке. Пустота – это тоже аномалия. А аномалию нужно либо понять и поставить под контроль, либо ликвидировать. Пока она выбрала первое. Ты – живое доказательство того, что за пределами ее системы есть что-то еще. И она должна знать, что это, даже если сейчас это кажется безобидным. На всякий случай. По крайней мере я так вижу эту ситуацию.

Его слова повисли в воздухе, холодные и безжалостно логичные. Я была не человеком, а явлением. Как редкая болезнь или необъяснимое природное явление. Меня держали в карантине.

— А если я никогда не стану чем-то полезным? Не проявлю никакого «потенциала»? — спросила я, и в голосе прозвучала горечь. — Она что, будет содержать меня вечно, как диковинную птицу в клетке?

Рауль наклонился, делая вид, что поправляет пряжку на своем сапоге. Его следующий шепот был еще тише, и в нем впервые прозвучало что-то, кроме холодного расчета.

— Нет. Ее терпение не вечно. Оно ограничено ресурсами и чувством угрозы. Если ты останешься просто «интересным ничем», однажды баланс изменится. Риск содержать тебя перевесит риск устранить. И тогда статус изменится. С «гостя» на «объект исследования». А потом… — Он не договорил, но я поняла. Лаборатория. Пытки. Вскрытие, чтобы понять, как устроена эта загадочная пустота внутри.

От этой мысли по спине пробежал холодный пот. Я посмотрела на наших теней в серой форме. Они шли, неспешно переговариваясь о чем-то своем, совершенно не обращая на нас внимания, но их присутствие было плотным, незримым барьером.

— Значит, мне нужно стать… полезной? Но как? — Я сжала кулаки. — Вся моя полезность, это таверна, которую я восстановила и блюда, которые готовила для посетителей.

— Не полезной. Нужной, — поправил Рауль, выпрямляясь. Мы снова пошли вперед. — Пока ты – загадка, у тебя есть ценность. Ценность непонимания. Нам нужно увеличить эту ценность, но не так, чтобы она стала угрожающей. Нужно создать видимость процесса. Показать, что ты учишься, адаптируешься, пытаешься найти свое место… и что в этом процессе могут проявиться неожиданные, но мелкие идеи. Озарения. О которых ты, конечно, будешь сообщать на регулярных беседах с Советом.

Он говорил о тонкой игре. О том, чтобы кормить машину власти крошечными, контролируемыми порциями информации, поддерживая интерес, но не разжигая алчность или страх.

— А как же Ирэна? — спросила я, вспомнив о старой библиотекарше. — Разве поиск союзника не увеличит риск?

— Ирэна – не цель, — отозвался Рауль, кивая в сторону беседки, увитой синей, незнакомой мне лианой. — Она – возможный источник. Источник настоящей информации о том, что происходит в цитадели. О том, что делает мать. О том, куда исчезают старые свитки. Почему не рождаются девочки, а у попаданок вроде тебя находятся истинные мужья. Нам нужно не просто найти союзника. Нам нужно понять правила игры, в которую мы играем. А правила пишутся в архивах. Наша прогулка по садам, наши визиты в библиотеку… это легальная активность. Ничто не мешает легальной активности привести к… неожиданным находкам. Если быть осторожными.

Я взглянула на высокие, слепые окна дворца, возвышавшегося над садами. Где-то там, на седьмом ярусе башни, в Зеркальном кабинете, сидела женщина, в чьей власти было решить, жить мне или стать «объектом». Она смотрела на этот сад, на нас, через какие-то хрустальные сферы или магические зеркала. Холодный, аналитический взгляд паука.

«Я не хочу быть мухой в ее паутине», — подумала я с внезапной, острой яростью. Я хотела домой. Но дом был недостижим. Оставалось только одно: изучить паутину настолько хорошо, чтобы найти в ней слабое место. Или сплести в ее тенетах свою собственную, едва заметную нить.

— Хорошо, — тихо сказала я, обращаясь уже не к Раулю, а скорее к самой себе. — Значит, начнем с библиотеки. Узнаем, какие морские течения интересны пустынному королевству. И где, черт возьми, находятся нижние архивы.

Рауль лишь едва заметно кивнул. Наши тени-охранники, заметив, что мы задержались у беседки, сделали шаг вперед. Время неформальной прогулки истекло.

Спустя два дня после прогулки в садах Верин и Каэл, наши немые тени, сопроводили нас в Западное крыло.

Библиотека оказалась не похожа ни на что, что я могла ожидать. Это не было тёмным, душным хранилищем свитков. Это было огромное, светлое пространство под высокими сводами, стены которого были не стенами, а рядами белых, идеально одинаковых шкафов с бесчисленными ячейками. В каждой ячейке лежал не книга, а тонкий, полупрозрачная кристаллическая пластина – «кристалло-код», как пояснил нам сухой, старший библиотекарь. Чтобы прочесть содержимое, нужно было взять пластину и поместить его в специальный «читающий столик» – плоскую плиту с магическим свечением.

Это была не библиотека моего мира. Это была высокотехнологичная, стерильная база данных. Людей здесь почти не было – лишь несколько служителей, механически переставляющих пластины. Никакого запаха старых книг, никакого шелеста страниц. Только холодный свет и тихое гудение энергии.

Рауль, получив разрешение, сразу погрузился в поиск исторических хроник, связанных с морскими экспедициями. Я же, под присмотром Верина, бродила между рядами, чувствуя себя абсолютно потерянной. Мне разрешили доступ к «общедоступному» разделу, но что здесь было общедоступным? Схемы орошения пустынных земель? Списки налоговых ставок? Поэтические сборники, одобренные королевской цензурой?

Я подошла к одному столику, где лежала забытая, выглядящая более старой пластина. Она был чуть толще других, ее поверхность была не идеально гладкой, а слегка шероховатой, и свечение из-под нее было не белым, а тусклым, желтоватым. Наверное, ее забыли убрать. Из чистого любопытства, почти машинально, я положила его на ближайший читающий столик.

Поверхность плиты ожила, но изображение было нечётким, мерцающим, словно сигнал был слабым. Передо мной возникла не текст, а картина – старинная, нарисованная вручную иллюстрация. Она изображала женщину в длинных, простых одеждах, не похожих на современные дворцовые наряды. Она будто парила в небе, а у её ног стояли трое мужчин. Один был в доспехах простого воина, с мечом и щитом. Второй держал в руках свитки и мерные весы – торговец или учёный. Третий был одет в более богатые, но не дворцовые одежды, с символом какого-то здания на груди – возможно, чиновник или строитель.

Под иллюстрацией горела надпись на древнем языке, но я смогла разобрать лишь часть: «Три столпа… гармония… эпоха Первых Сёл».

Меня словно слегка толкнуло в грудь. Воин, торговец, чиновник. Это было поразительно похоже на моих мужей. Три разных сферы, три разных пути. Но здесь они были не мужьями одной женщины, а… как бы её опорой? Столпами чего-то большего? В описании не было слов «муж», «семья». Было что-то иное, более формальное, почти институциональное.

Я потянулась, чтобы увеличить изображение, попытаться прочесть больше, но тут пластина на столике вдруг резко вспыхнула и погасла. Старший библиотекарь, заметив мою активность, быстро приблизился.

— Этот кристалло-код повреждён и не предназначен для общего доступа, леди Ясина, — сказал он без эмоций, извлекая пластину из столика. — Он должен быть отправлен в нижние архивы для восстановления или утилизации. Прошу вас использовать только утверждённые материалы из текущих разделов.

Нижние архивы. Он произнес это слово. Ирэна работала там. Моё сердце учащенно билось. Я только увидела обрывок, кусочек какой-то древней истории, которая странным образом резонировала с моей собственной. Это была не просто случайность. Это было… указание? Но указание на что?

— Я… я просто посмотрела, — пробормотала я. — Это была старая иллюстрация. Очень красивая.

Библиотекарь ничего не ответил, просто убрал пластину. Я отступила назад, чувствуя взгляд Верина на себе. Рауль, заметив переполох, подошёл, его лицо было маской спокойствия.

— Нашла что-то интересное? — спросил он громко, для слуг.

— Старую картинку, — сказала я, стараясь звучать легкомысленно. — Но она испорчена. Библиотекарь говорит, её нужно отправить вниз.

Рауль понял. Его глаза встретились с моими на мгновение, в них вспыхнула искра понимания. Мы коснулись темы нижних архивов. Легально, случайно. Это был первый шаг.

Но нам не дали сделать второй. В эту самую минуту в библиотеку вошел другой слуга, в более официальном облачении.

— Леди Ясина, — произнес он, обращаясь только ко мне. — Совет по аномальным явлениям требует вашего присутствия для беседы. Немедленно.

Рауль сделал шаг вперед.

— Я её сопровождаю.

— Лорд Рауль, вам это не разрешено, — ответил слуга без колебаний. — Беседа проводится исключительно с леди Ясиной. Вас просят остаться в покоях или продолжить свои исследования здесь.

Мне стало холодно. Рауль не сможет быть рядом. Я должна идти туда одна.

— Я буду ждать вас в покоях, — сказал Рауль тихо, но его глаза передали всё: осторожность, поддержку и напоминание о нашей стратегии. Кормить их крошечными порциями. Не угрожать.

Я последовала за слугой, оставив Рауля в холодном свете библиотеки. Верин и Каэл шли за мной. Мы покинули Западное крыло и двинулись по коридорам цитадели в другую её часть – более официальную, строгую. Стены здесь были не из чёрного камня, а из светлого, почти белого мрамора, но они казались ещё более бездушными.

Мы подошли к высоким двойным дверям из тёмного дерева. На них не было никаких украшений, только матовые металлические ручки. Слуга открыл одну из них и отступил, давая мне войти.

Комната Совета была круглой, в центре стоял круглый стол из того же тёмного дерева. За ним сидели пять человек: три женщины и два мужчины. Все были в строгих, одинаковых серых одеждах, без каких-либо знаков различия. Их лица были внимательными, аналитическими, без дружелюбия или вражды – просто профессиональный интерес.

Никто из них не был королевой. Это были её инструменты. Очищенные, эффективные.

— Леди Ясина, — сказала женщина в центре, её голос был нейтральным и чётким. — Присаживайтесь. Мы хотели бы продолжить наш анализ вашего состояния и адаптации.

Я села на единственный свободный стул перед ними, чувствуя себя как школьница перед строгой комиссией.

«Будь собой», — снова пронеслось в голове. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на них прямо.

— Я готова ответить на ваши вопросы, — сказала я тихо, но ясно. Внутри всё дрожало, но голос не дрогнул.

Женщина в центре, представившаяся Эльдой, гласителем Совета, положила на стол ладони. Ее пальцы были длинными и тонкими, без единого украшения.

— Спасибо за вашу готовность сотрудничать, леди Ясина, — начала она. — Начнем с малого. Расскажите, пожалуйста, как прошел ваш день. Что вас заинтересовало в библиотеке?

Вопрос показался простым, почти дружелюбным. Но взгляды остальных четверых были прикованы ко мне с такой концентрацией, что стало ясно — они ловят не слова, а малейшую дрожь в голосе, невольный жест.

— Библиотека… впечатляет, — сказала я осторожно, подбирая слова, как ступая по тонкому льду. — Это не то, что я ожидала увидеть. Все так… систематизировано. Мой муж, лорд Рауль, изучал хроники. А я просто смотрела.

— «Просто смотрела»? — переспросил один из мужчин справа. Мужчина представился Корреном. У него был пронзительный, как скальпель, взгляд. — Служитель доложил, что вы активировали один из кристалло-кодов. Поврежденный. Из запасников.

Мое сердце екнуло. Они уже знали. Каждый мой шаг фиксировался и докладывался мгновенно.

— Да, — подтвердила я, стараясь выглядеть слегка смущенной и ничего не скрывающей. — Я увидела старую пластину на столике. Было любопытно. Я положила ее на плиту, и там появилась картинка. Старинная иллюстрация.

— И что же было на этой иллюстрации? — мягко спросила вторая женщина, Лира. Ее улыбка не достигала глаз.

— Трое мужчин и женщина. В старинных одеждах. — Я описала увиденное, стараясь звучать максимально нейтрально. — Была надпись на древнем языке. Я разобрала только слова «три столпа», «гармония». Потом изображение погасло. Библиотекарь сказал, что пластина повреждена.

Я сознательно опустила часть про «эпоху Первых Сёл». Небольшая деталь, но я инстинктивно почувствовала, что ее стоит придержать. Пусть думают, что я ничего не поняла.

В комнате повисла тишина. Члены Совета переглянулись. Было ли это значащим взглядом или мне просто показалось? Меня пронзило неприятное ощущение, что они ждали, скажу ли я что-то еще. Что-то конкретное. Будто проверяли, признаюсь ли я в том, о чем они уже знают, но не говорят.

— Любопытство — естественное качество, — наконец произнесла Эльда, но в ее тоне не было одобрения. — Однако доступ к архивам, особенно к некаталогизированным или поврежденным материалам, требует специального разрешения. В будущем, пожалуйста, воздержитесь.

Это было не просьбой, а приказом. Я кивнула.

— Вы упомянули, что с вами был лорд Рауль, — вступил третий член совета, пожилой мужчина с седыми висками, Геллан. — Обсуждали ли вы с ним увиденное?

Вопрос был задан легко, но он висел в воздухе, нагруженный скрытым смыслом. Подозревают ли они, что между нами есть сговор? Что мы искали что-то конкретное?

— Нет, — ответила я честно. — Мы только подошли друг к другу, когда пришел слуга с вашим вызовом. Я лишь сказала ему, что нашла старую картинку.

Геллан медленно кивнул, записывая что-то на кристаллическую пластину перед собой. Неужели он фиксировал мой ответ? Или проверял его на правдивость каким-то магическим способом?

— Перейдем к следующему вопросу, — сказала Эльда, меняя тему так резко, что у меня закружилась голова. — Ваша адаптация. Есть ли у вас какие-то… физические или ментальные симптомы? Головные боли, видения, необычные сны? Ощущение связи с чем-либо в этом мире?

Они снова проверяли мою «пустоту». Искали признаки магии, пророчеств, всего, что могло бы сделать меня полезной или опасной.

— Нет, — сказала я, и это была чистая правда. — Только… чувство потерянности. Иногда сны о… о доме. Обычные сны.

— «Обычные», — повторила Лира, и в ее голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка. Будто понятие «обычности» в моем случае было абсурдным.

Беседа продолжалась еще с полчаса. Они задавали вопросы о моей жизни здесь, о таверне, о том, как я готовила, как вела хозяйство. Вопросы были детальными, дотошными, но лишенными всякого человеческого интереса. Это был допрос под соусом вежливой беседы. И все это время я ловила на себе их взгляды — оценивающие, вычисляющие. Они чего-то ждали. Чего-то не договаривали. Было ощущение, что они кружат вокруг некой темы, но не называют ее, проверяя, заговорю ли я о ней первая.

Наконец, Эльда откинулась на спинку стула.

— На сегодня, пожалуй, достаточно. У Совета к вам есть вопрос иного рода. Есть ли у вас какие-либо просьбы? В рамках, разумеется, возможного.

Это была ловушка. Или возможность? Рауль советовал создавать «видимость процесса», показывать, что я пытаюсь встроиться. Просьба могла быть таким шагом. Но какой?

Мысль пришла внезапно, горячая и острая, как тоска. Я не видела их с того дня, как меня привезли сюда.

— Да, — сказала я, и голос мой прозвучал тише, но тверже, чем я ожидала. — У меня есть просьба. Ко мне в гости… могут ли приехать двое моих мужей?Роберт и Эрнан. Хотя бы ненадолго.

В комнате снова воцарилась тишина, но на этот раз — напряженная. Коррен приподнял бровь. Геллан перестал писать. Эльда смотрела на меня непроницаемо.

— По какой причине? — спросила она наконец.

— Чтобы… чтобы уменьшить чувство оторванности, — сказала я, подбирая слова, которые могли бы показаться логичными для них. — Они — часть моей жизни здесь, мое… укоренение. Их присутствие дает мне силы и чувство спокойствия. И… — я сделала паузу, вкладывая в голос нотку уязвимости, которую отчасти не нужно было и притворяться. — Мне просто очень их не хватает.

Члены Совета снова обменялись взглядами. На этот раз в нем было что-то понятное — холодный расчет.

— Ваша просьба необычна, — произнесла Эльда. — Обычно в таких случаях… контакты с прошлой жизнью минимизируются для чистоты эксперимента.

«Эксперимента». Это слово прозвучало как приговор.

— Но мы ее рассмотрим, — продолжила она. — Ваши аргументы… имеют смысл с точки зрения стабилизации психического состояния объекта. Совет обсудит это и сообщит вам о своем решении позже.

«Объекта». Не «гостьи». Объекта. Сердце упало.

— Спасибо, — пробормотала я, вставая. Ноги были ватными.

— На сегодня все, леди Ясина, — кивнула Эльда. — Вас проводят в покои.

Когда я вышла из круглой комнаты в холодный белый коридор, где меня ждали Верин и Каэл, по спине пробежал холодок. Они что-то знали. Что-то, связанное с той иллюстрацией, с «тремя столпами». И моя просьба о мужах лишь подлила масла в огонь их подозрений. Но в чем именно они меня подозревали? В тайном знании?

Дорога обратно в покои превратилась в беззвучный кошмар. Стены из светлого мрамора, казалось, впитывали каждый звук моего дыхания, каждый стук сердца, который отдавался в висках тревожной дробью. Верин и Каэл шли чуть позади, их шаги бесшумны, словно у теней. Я чувствовала их взгляды у себя на спине — не любопытные, а фиксирующие. Как и те приборы, что, возможно, были вшиты в стены.

Мои покои восточного крыла, обычно казавшиеся хоть и чужими, но убежищем, сегодня встретили меня ледяным молчанием. Дверь закрылась за мной с глухим, окончательным щелчком. Я прислонилась к холодной деревянной панели, закрыла глаза и попыталась унять дрожь в коленях.

«Объект. Эксперимент». Слова жгли изнутри. Они не видели во мне человека. Они видели феномен, аномалию, которую нужно изучить, каталогизировать и… что потом? Иллюстрация с тремя столпами была ключом. Ключом к чему?

Я не могла ждать. Мы не могли ждать. Нужно было действовать, пока Совет «рассматривал» мою просьбу — просьбу, которая, я теперь с ужасом понимала, могла лишь подтвердить их догадки о странной параллели между моей жизнью и древним символом.

Я металась по комнате, бесцельно касаясь вещей, не в силах усидеть на месте. Время тянулось, как раскаленная смола. Солнце за окном уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, когда я наконец услышала едва уловимый звук — легкий скрежет камня о камень.

Сердце замерло. Я застыла, уставившись на участок стены рядом с книжным шкафом. Одна из деревянных панелей, искусно сливавшаяся с остальными, бесшумно отъехала в сторону, открыв темный проем. Из него вышел Рауль.

Он выглядел усталым, на его обычно бесстрастном лице читалась напряженность. Одежда была чуть помятой, будто он долго сидел в одной позе.

— Ясина, — произнес он тихо, шагнув вперед. Панель закрылась за его спиной.

Я бросилась к нему, и он на мгновение обнял меня, крепко, нежно, но в этом прикосновении была вся необходимая поддержка.

— Они следят? — прошептала я, отстраняясь.

— Всегда следят, — так же тихо ответил он, оглядывая комнату. Его взгляд скользнул по потолочным карнизам, по вазам с цветами. — Но здесь, в старых покоях, есть мертвые зоны. Этот ход — одна из них. Я нашел его в архивах по чертежам цитадели. Но, Ясина, это ненадолго. Мне выделили покои в другом крыле, на другом этаже. Под благовидным предлогом «удобства для исследований». Я так понял, они хотят ограничить наше общение.

Холодок страха пробежал по коже. Они разделяли нас. Изолировали.

— Они что-то знают, Рауль, — выпалила я, хватая его за рукав. — О той иллюстрации. Они спрашивали об этом так, будто проверяли, помню ли я детали. А когда я попросила, чтобы ко мне приехали Роберт и Эрнан… они переглянулись. Будто я сама подтвердила их самые худшие подозрения.

Рауль сжал губы, его взгляд стал острым, аналитическим.

— Три столпа… и твои трое мужей. Да, параллель слишком очевидна, чтобы ее не заметить. И слишком странна, чтобы ее игнорировать. Совет не верит в совпадения. Они верят в закономерности и угрозы.

— Мне срочно нужно поговорить с Ирэной, — сказала я, и голос мой звучал почти отчаянно. — Та пластина… библиотекарь сказал, что ее отправят в нижние архивы. Она может быть уже там. Ирэна работает там. Она может знать, что это за иллюстрация, что значит «эпоха Первых Сёл». Она может… она может помочь нам понять, с чем мы столкнулись. Пока они не решили, что мы столкнулись с чем-то слишком опасным.

Рауль смотрел на меня несколько секунд, взвешивая риск. Потом кивнул, один короткий, решительный кивок.

— Сейчас. Пока они думают, что мы разделены и подавлены, пока они обсуждают твою просьбу. Это лучшее время. Но будь готова, Ясина. Нижние архивы — не место для прогулок. И если нас поймают…

Он не стал договаривать. Но этого и не нужно было.

— Я готова, — сказала я, хотя внутри все сжималось от страха.

Рауль снова подошел к стене, нашел почти невидимую глазу впадину в резьбе панели и надавил. Потайная дверь снова бесшумно открылась, обнажая узкую, темную щель, от которой пахло сыростью и старым камнем.

Он достал из складок плаща маленький светящийся камень — тусклый, но достаточный, чтобы осветить пару шагов вперед.

— Иди за мной. Не отставай. И не шуми.

Я кивнула, судорожно глотнув воздух, и шагнула в темноту вслед за своим мужем. Каменная кладка сомкнулась за нами, отрезая последний свет из покоев и последнюю видимость безопасности. Мы остались одни в тишине старого камня, на пути в самое сердце тайн неприветливого замка. Каждый шаг в этом сыром мраке был шагом к ответам. И, возможно, к большой беде.