Истинная троих.Таверна для попаданки

Глава 1.

Боже, как же все болит! Словно меня пережевали и выплюнули обратно. Медленно, с трудом разлепляю веки. Яркий свет бьет в глаза, заставляя снова зажмуриться. Да что ж такое? Где я вообще?

Постепенно зрение приходит в норму. Ощупываю себя. Вроде все на месте, хотя ощущение такое, будто по мне проехался трактор. Или мамонт. В Сибири ведь мамонты водились, да?

Я лежу на чем-то мягком, похожем на кровать. Только вот матрас набит не синтепоном, а, кажется, соломой. И пахнет соответственно. Комната – это сильно сказано. Скорее, клетушка. Стены сложены из грубо отесанных бревен, между которыми видны щели, заделанные мхом. Потолок низкий, тоже деревянный, закопченный, словно над головой постоянно жарят шашлык. Окно… Окно – это громко сказано. Скорее, маленькая щель, затянутая чем-то вроде бычьего пузыря. Через нее пробивается тусклый свет. Занавесок, разумеется, нет. Интерьер дополняет грубый стол, сколоченный из досок, пара табуреток и сундук, явно повидавший лучшие времена. И все это щедро присыпано толстым слоем пыли.

"Дизайнерское решение в стиле рустик", – саркастически отмечаю я, пытаясь приподняться на локтях. Получается не очень. В голове тут же начинает пульсировать, напоминая о вчерашнем световом шоу. Или когда это вообще было ? Сколько я провалялась здесь?

И тут я слышу голоса. За дверью, которая представляет собой просто доску, прислоненную к проему, кто-то разговаривает.

– Да я же ее нашел, старый дурак! – ворчливый старческий мужской голос. – Недалеко от селения. Лежала без сознания. Кто такая, что там делала – понятия не имею.

– И надо было тебе ее тащить к себе? – отвечает другой голос, более мягкий, но в то же время строгий. – Теперь у нас с тобой будут проблемы, старик.

– Да какие проблемы? – возмущается первый голос. – Человек в беде. Не мог же я ее бросить там умирать.

"Человек в беде… Спасибо, дедуля, конечно, за заботу. Но, может, лучше бы кинул умирать? Я бы хоть не мучилась теперь, пытаясь понять, где я и что вообще происходит", – мысленно ворчу я, прислушиваясь к разговору.

– Ты же знаешь, какой у нас сейчас порядок, Гастон! – продолжает второй голос. – Любой подозрительный элемент должен быть немедленно передан властям. А эта девица… Вид у нее, сам понимаешь, не здешний. Одежда какая-то странная и вообще…. А если она умрет? Нас же обвинят в ее смерти.

"Погодите-ка… это что, меня обсуждают? И почему это вдруг я стала "девицей"? Не девушкой, не женщиной на крайняк, а именно “девицей”. И вообще, что за "власти" такие? И какой такой "порядок"? Кажется, я попала в очень странное место".

– Да ладно тебе, Жак! – отмахивается старик, которого, видимо, зовут Гастон. – Оклемается девка, расскажет, откуда она. Может, просто заблудилась. А властям… Зачем нам лишние проблемы с этими дармоедами? Только и умеют, что налоги драть да законы выдумывать.

"Дармоеды, налоги… Ничего не меняется, даже если я оказалась в каком-нибудь средневековье", – усмехаюсь про себя.

– Гастон, ты же понимаешь, чем это может кончиться? – настаивает лекарь. – Если выяснится, что она здесь без разрешения, у тебя будут серьезные неприятности. Вплоть до…

Он не договаривает, но я и так понимаю. В лучшем случае – штраф. В худшем… Да кто знает, что у них тут за "власти" и какие у них законы.

– Да не будет ничего, – отрезает старик. – Она же больная. Я ее вылечу, она уйдет, и никто ничего не узнает.

"Вылечит он меня… Аспирин у него хоть есть? Или он мне сейчас пиявок наставит и крапивой высечет?" – с ужасом думаю я.

– Ну, смотри, Гастон, – вздыхает тот которого зовут Жак. – Я тебя предупредил. Но чтобы через три дня я ее здесь не видел. Иначе сам доложу.

– Хорошо, хорошо, – ворчит старик. – Иди уже. Заболтал совсем. У меня еще дел невпроворот.

Звучат шаги, и я слышу, как Жак уходит. Старик тяжело вздыхает, и я решаю, что пора показаться. А то еще надумает меня отравить какими-нибудь корешками или чем он меня там лечить намеревается.

Собираюсь с силами и произношу как можно более бодрым голосом:

– Эм… здравствуйте?

Доска, выполняющая роль двери, испуганно распахивается, и в комнату заглядывает немолодой мужчина. Он одет в простую полотняную рубаху и штаны, подпоясанные веревкой. Лицо изрезано морщинами, глаза добрые, но удивленные. В руках он держит пучок каких-то травок. Сомневаюсь что лечебных, скорее похоже что он ими паутину сметал.

– Ох ты ж… очнулась, – выдыхает он, глядя на меня, с удивлением. – Ну вот, а я уж думал, ты совсем…

– Где я? – спрашиваю я, стараясь не выдать своего замешательства. И главное как это я заговорила на их языке?

– Как где? – удивляется старик. – У меня, в доме. Ты совсем ничего не помнишь?

Я качаю головой.

– Только вспышки какие-то… И все.

– Да… – бормочет он, глядя на меня с сочувствием. – Видно, сильно тебя приложило. Ну ничего, сейчас я тебе отвар дам, полегчает.

Он подходит ко мне, ставит травы на стол и протягивает мне глиняную кружку, наполненную вонючей жидкостью.

– Пей, пей, – уговаривает он. – Это из целебных трав. От любой хвори помогает.

"От любой хвори? Ну-ну. Надеюсь, там нет ничего такого, что превратит меня в лягушку или заставит кудахтать", – с сомнением смотрю я на кружку. Но выбора особого нет. Надо же как-то выяснить, что происходит.

Зажав нос, делаю глоток. Фу, какая гадость! Вкус земли, горечи и чего-то еще, неописуемо отвратительного. Запиваю все это остатками воды из стоявшего рядом кувшина.

– Ну как? – спрашивает старик с надеждой в голосе.

– Чувствую, как целительная сила трав наполняет мое тело, – закатываю я глаза, изображая блаженство. На самом деле хочется просто выплюнуть все обратно. – Спасибо, дедушка.

– Да что ты, что ты, – смущается он. – Главное – поправляйся. Сейчас я тебе еще похлебки принесу.

Он выходит из комнаты, и я остаюсь одна. Осматриваюсь еще раз. Мда, обстановочка… Домик в деревне, как говорится. Только вот деревня какая-то странная. И деревня ли вообще. Из окна ничего не видно, особенно с моего положения, а вставать сил нет. Тело по-прежнему намекает, что со мной произошло что-то не очень хорошее.

Вдруг в голове всплывают обрывки разговора старика и лекаря. "Подозрительный элемент… одежда не здешняя…" Кажется, я попала в не очень хорошее положение. И если этот Жак действительно доложил "властям", то меня ждут большие неприятности.

Надо что-то делать. Но что? Для начала нужно выяснить, где я нахожусь. И как сюда попала. И вообще, что это был за артефакт и какую роль он сыграл во всем этом бардаке.

Старик возвращается с миской дымящейся похлебки. "Ужин подан", – с сарказмом думаю я. Надеюсь, хоть похлебка не такая противная, как отвар. Иначе моя "целительная сила трав" может дать обратный эффект.

Старик вошел с деревянной миской дымящейся похлебки. Запах, что-то между грибным супом и старыми носками, не внушал оптимизма. "Надеюсь, хоть это съедобно".

– Поешь – Гастон поставил миску на табурет. – Силы наберешься.

Я села, стараясь не показывать боль в мышцах. Ложка тоже деревянная, грубая. На вид, похлебка не катастрофа. На вкус… неожиданно неплохо. Даже вкусно.

– Это вкусно. Спасибо.

Гастон улыбнулся.

– Рад, что понравилось.

Неловкое молчание. Я ела, чувствуя на себе его взгляд. Нужно вытянуть информацию.

– Гастон, а где я нахожусь? Местность как называется?

– В Дюрфоре, в Астрае. Никогда не слышала?

"Не Франция явно. Что-то выдуманное, или смесь эпох".

– Нет.

– Ну и нечего. Дюрфор – обычная деревня.

– А далеко отсюда до крупных городов?

Вопрос я постаралась задать как можно более небрежно. Гастон насторожился.

– Зачем тебе города? Сбежать собралась?

Не ожидала такого прямого вопроса.

– Да нет, что вы. Я же ничего не помню, хоть какие-то ориентиры нужны.

– Не помнишь, говоришь? А имя свое помнишь?

Вот и приплыли. Говорить правду – значит, прослыть безумной.

– Ясина, – выпалила первое, что пришло в голову.

– Ясина… Имя странное. Фамилии не помнишь?

Я отрицательно покачала головой.

– Только имя.

Гастон вздохнул.

– Беда. Надо властям сообщить. Вдруг тебя ищут?

"Ищут? Сомневаюсь. В моем мире меня искать некому.. Да и смешанные эпохи… Это явно не прошлое".

– Может, не надо? Вдруг я вспомню что-то? Я же только очнулась.

– Вспомнить ты можешь, – задумчиво протянул Гастон. – Но это серьезно. Вдруг ты скрываешься?

"Ага, украла артефакт из музея. Преступление века".

– Не думаю. Я же едва стою на ногах.

– Ладно, – сказал Гастон помолчав. – Подождем пару дней. Но если память не вернется… Придется сообщить. Это правильно.

"Правильно для кого?" Слишком много вопросов я задавать не буду.

Доев похлебку, я оперлась на подушку.

– Спасибо. Было вкусно. Отдохну немного.

– Конечно. Отдыхай.

Я снова легла, прислушиваясь. Гастон ворчал, переставляя посуду. "Надо уходить, пока он не сообщил властям. Куда? Куда идти в этом Дюрфоре…?"

Вдруг Гастон заговорил громче:

– Эх, совсем старый стал… Трактир захирел. Никто не ходит к Гастону.

Я приподнялась. Трактир? Это может быть полезно.

Осторожно встав, я открыла "дверь".

– Гастон?

Старик вздрогнул.

– Что случилось, Ясина?

– Вы говорили о трактире?

Гастон кивнул, погрустнев.

– Был трактир. Сейчас – видимость одна.

– Может, я могла бы помочь? Готовить умею. Убирать. Немного.

Гастон выпучил глаза.

– Ты? Работать? Да ты больная еще! Лежать тебе надо!

– Поправлюсь. Работа хоть отвлечет. И вам не так тяжело будет.

Гастон нахмурился.

– Не знаю… Тяжело это. И платить я не смогу.

– Мне не нужно. Крышу над головой и еда. Большего и не надо.

Гастон молчал, сомневаясь. Потом махнул рукой.

– Ладно. Посмотрим, что выйдет. Но если станет хуже – сразу говори.

– Спасибо, Гастон!

"Появилась работа. И шанс узнать, что это за место. Главное – вести себя осторожно".

Что такое трактир, я знаю. Работать там, надеюсь, тоже. Язык понимаю. Готовить умею. Раз трактир захирел, посетителей будет немного. Завтра будет тяжелый день.

Но тяжелый день начался не завтра, а уже сегодня. Как только я собралась спать, вернее лежала и смотрела в стену, как раздался оглушительный стук в дверь.

Я вздрогнула и испуганно села на постели, а затем и вовсе осторожно встала и подошла к двери. Стук замер, и шаркающие шаги Гастона стали слышны.

– Кто там ночью шляется? – раздался скрипучий голос старика.

– Открывай Гастон, – раздался грубоватый мужской голос.

– Трактир не работает, – огрызнулся Гастон, и мне показалось что с другой стороны двери раздался гогот, я бы даже сказала “ржач”. Там явно не один мужчина и от этого стало как-то не по себе.

– Гастон, именем королевы открывай дверь, – снова раздается требовательный голос из-за двери, и я понимаю что видимо Жак решил не ждать до утра, а “вломить” дружбана сразу как покинул его дом. Да уж, от таких друзей надо держаться подальше. Как там говорится, с такими друзьями и врагов не надо. Я огляделась по сторонам в поисках средств защиты и взгляд упал на кочергу около камина. Хотя камином это сооружение сложно было назвать, но оно явно служила для обогрева помещения.

Взяв кочергу и встав на изготовку, я приготовилась встречать незваных гостей. Встала сбоку от двери и притихла, слыша как трактирщик охая и ахая, начал открывать щеколды и засовы. а он неплохо так забаррикадировался.

Засовы с лязгом отлетели, дверь распахнулась, и в трактир ворвалась толпа. По голосам – человек пять, не меньше.

– Чего разбушевались? – пробурчал Гастон.

– Нашел девку и властям не доложил? – рявкнул один, явно главный. – Это что за самодеятельность, старый хрыч?

– Да она плоха совсем была, – оправдывался Гастон. – Накормил, отогрел. Утром бы сообщил, как положено.

– Утром, говоришь? – Главный явно не поверил. – Слишком много "утром" развелось. Забираем ее сейчас. Где она?

Я замерла. "Жак, предатель!"

– Там, – услышала я голос Гастона, и сердце ухнуло в пятки.

Дверь в мою комнату распахнулась. Собравшись с духом, я со всей силы обрушила кочергу на первого вошедшего. Но он оказался проворнее, чем я предполагала. С легкостью увернулся от удара, перехватил мою руку и в мгновение ока скрутил, прижав к себе. При этом действовал на удивление аккуратно, стараясь не причинить боли.

– Тише, тише, – проговорил он хрипловатым голосом у меня над ухом. – Не дергайся, хуже будет.

Я попыталась вырваться, но хватка мужчины была стальной. Он явно умел обращаться с оружием и людьми.

– Что тут происходит? – раздался удивленный возглас Гастона.

– Забираем нарушительницу спокойствия, – отрезал главный, не выпуская меня из объятий. – А ты, старик, в следующий раз думай, прежде чем кого-то укрывать.

Я продолжала отчаянно сопротивляться, но силы были неравны. Мужчина ловко подхватил меня на руки, словно куклу, и вынес из комнаты. В полумраке трактира я смогла разглядеть лица остальных – мрачные, не предвещающие ничего хорошего.

– Куда вы меня тащите? – закричала я, отчаянно пытаясь вырваться.

– Узнаешь, – хмыкнул главный. – Не переживай, скучать не придется.

Меня вынесли из трактира и, не церемонясь, усадили в закрытую повозку. Дверь захлопнулась, оставив меня в кромешной тьме. Повозка тронулась, и я, шатаясь из стороны в сторону, сжалась в комок на жестком сиденье.

Куда они меня везут? Что со мной сделают? Эти вопросы вихрем крутились в моей голове. Страх сковал все тело, не давая даже нормально дышать. Я пыталась хоть что-то разглядеть в темноте, но тщетно.

Я прислушивалась к звукам снаружи: скрип колес, лязг упряжи, приглушенные голоса сопровождающих. Они о чем-то переговаривались, но разобрать слова было невозможно. "Наверняка обо мне судачат", – с мрачной иронией подумала я.

Чем дольше мы ехали, тем сильнее становилось мое беспокойство. Я понятия не имела, что меня ждет. Власти… Что они из себя представляют в этом странном мире? Друзья или враги? Чего от меня хотят?

Из раздумий меня вырвал резкий толчок. Повозка остановилась. Я замерла, приготовившись к худшему. Дверь распахнулась, и яркий свет ударил в глаза. Зажмурившись, я прикрыла лицо руками.

– Вылезай, приехали, – услышала я грубый голос.

Я медленно опустила руки и выглянула наружу. Передо мной возвышалось мрачное строение из серого камня. Высокие стены, узкие окна-бойницы, тяжелая железная дверь – все это скорее напоминало тюрьму, чем место для допросов. "Кажется, мои опасения подтверждаются", – подумала я с обреченностью. "Добро пожаловать в Астраю, или как там ее…".