Измена. Жена на продажу

Глава 9. Всё прахом

У меня дрожат руки, ноги не держат. Коленки подгибаются, и я обессиленно опускаюсь на пол, где меня ловит Дженна.

— Посмотри, окно открыто, — она старается говорить спокойно, чтобы не испугать меня ещё больше, — маленький поганец ушёл сам.

— Не говори так о нём, — давлю всхлип.

— Если после сегодняшнего он решил ещё раз испытать наше терпение, — качает головой Дженна, — значит, мы что-то упустили в его воспитании. Как бы не было сложно это признать.

— Если ты повторишь слова Кристона, я сама тебя тресну!

— Ты не думала, что в чём-то он может быть прав?!

Я киплю, но молчу лишь из уважения к тому, что Дженна очень много для нас сделала, и не раз нас спасала.

— Я никогда не буду бить своего сына. Оставайся дома. Я пойду его искать.

— Ты же не думаешь, что я пущу тебя в одиночку?!

— Я не маленькая девочка! — едва ли не впервые огрызаюсь Дженне, — оставайся дома. Вдруг он вернётся раньше. Не хотелось бы, чтобы он остался здесь наедине с собой. Рэймсу сейчас плохо, и я боюсь, что он выкинет что-нибудь ещё. Только не вздумай его вычитывать! И упаси Великая Драконица ты поднимешь на него руку!!! Он совсем ещё ребёнок! Ему нужна ласка и понимание, а не упрёки!

С видимым усилием Дженна соглашается, а я нахожу свои самые удобные ботинки, обуваюсь, и иду искать сына.

Он не обычный мальчик. Рэймс — наследник Великого Драконорождённого. Ещё будучи беременной я поняла, что он получил дар Снохождения. Благодаря этому дару я не единожды виделась с Дирэном… до того, как его проклял перед смертью Высокий Жрец.

Сейчас сыну уже шесть лет, а его Дракон так и не проснулся. Меня это тревожит. Рэн рассказывал ужасные вещи о детях, чьи Драконы не торопились проявиться. Как у Рэймса сейчас…

Внезапно останавливаюсь, и несколько минут смотрю в одну точку. Рэймс — Сноходец. Его дар был с ним ещё до рождения. И, если он мне не рассказывал, куда и к кому ходил во снах, то это не значит, что такого вообще не было…

Вот как он узнал, что Дженна — моя мать, и его бабушка. Он видел её сон. Может, он потому так изменился в последнее время? Увидел в чужом сне что-то, что его потрясло, или напугало?

Прихожу в себя, и бегу к озеру. Что, если он вернулся сюда, чтобы снова испытать свои способности? Но, даже если он под водой, как мне узнать, там ли он? Рэймс… Моё самое большое в жизни счастье, но и самая страшная боль. Понимая сейчас, что сыну плохо, а я не могу помочь, мне самой хочется умереть.

Поворачиваю от озера к городу, бреду по улочкам. Удача улыбается мне лишь на окраине города. Издалека я вижу высокую мужскую фигуру, ведущую обратно в город мальчика сопротивляющегося мальчика. Даже издали я узнаю Рэймса, и бегу к нему.

Держащий его мужчина оказывается Кристоном. Уже второй раз за сегодня он возвращает мне сына. Я падаю на колени рядом с Рэймсом, заключая его в объятия.

— Зачем ты сбежал, сынок? — спрашиваю с болью.

— Ты не захотела меня понять! — злится Рэймс, — ты ничего не понимаешь, мама!

В наш разговор вклинивается Кристон.

— Блэр, если ты не можешь сладить с собственным ребёнком, мне придётся принять меры.

На этих словах напрягается даже сын. Его недовольное выражение лица сменяется испуганным. Я встаю и отвожу сына за спину, загораживая его от бургомистра.

— Какие ещё меры? — спрашиваю сухо.

Кристон обводит меня таким плотоядным взглядом, что отпадают всякие сомнения.

— Мне придётся обратиться в службу опеки, Блэр. Твой сын неуправляем. Если в твоём доме не будет крепкой мужской руки, он таким и вырастет — избалованным, ни на что не годным.

— Закрой. Свой. Поганый. РОТ!!! — в исступлении срываюсь на крик, — шантажировать меня вздумал?! Как ты смеешь так говорить о моём сыне! На себя посмотри, ничтожество! Ты НИКОГДА не сможешь уговорить меня быть с тобой, никогда не сможешь сделать предложения в форме, которую я сочла бы приемлемой!

Он сжимает челюсти, на скулах играют желваки. Я даже жду, когда же он это сделает. Ну же, пусть ударит меня! Пусть только даст повод! Дженна снесет его голову раньше, чем я успею пикнуть.

Но я просчиталась. Всё происходит иначе. Когда я беру за руку Рэймса, чтобы увести его домой, сын вырывается.

Всё происходит в считанные секунды.

— Не смей обижать мою маму! — Рэймс бросается на него с кулаками.

И тут же падает на землю от мощной оплеухи бургомистра.

От ярости у меня темнеет в глазах. Даже не успеваю осознать, что делаю — через долю секунды лечу на этого мерзавца, посмевшего ударить Рэймса!

— КАК!!! ТЫ!!! ПОСМЕЛ!!! — бью его в грудь кулаком, и заношу второй для удара.

Кристон легко перехватывает мою ладонь, но я вырываюсь из его захвата, и бросаюсь на него опять. В этот раз мне везёт больше — получается залепить ему пощёчину. Не такую, как получил мой сын. Но достаточно сильную, чтобы Кристон пошатнулся.

— До чего же ты мне надоела, — он сцепляет зубы, и снова хватает моё запястье.

Цепко. Больно. В этот раз мне не освободиться.

— До сегодняшнего дня я уважала тебя!

— Как и я тебя, — он сплёвывает на землю, — но ты так и не повзрослела. Как была избалованной истеричкой, так и осталась.

Больно дёргая мою руку, Кристон ведёт меня по всему городу, словно хочет показать горожанам, кто здесь хозяин. Рэймс идёт следом за нами, и хнычет.

— Отпусти маму! — сын вытирает нос рукавом.

— Рот закрой, щенок!

— Сыночек, всё нормально, — язык не повернулся сказать, что хорошо, — беги впереди. Расскажи всё Дженне, — добавляю мстительно.

Когда Рэймс скрывается за поворотом, Кристон решает меня повоспитывать.

— Ты не смогла обучить его даже элементарным вещам, — голос бургомистра какой-то несгибаемый, — одеваешь его, как оборванца. Не можешь привить простых манер, вроде того, что нельзя вытирать сопли рукавами. Как мать ты не состоялась, Блэр.

— Твоего мнения не спросила, — отвечаю хмуро, сдерживаясь, чтобы не поморщиться от боли в запястье. Кристон сжал его с сумасшедшей силой, — я даже оправдываться не буду. Пошёл ты в Бездну, к Тёмному Драконорождённому!

В его глазах пробегает что-то страшное, маниакальное. Такое, что я раньше никогда за ним не замечала.

— Посмотрим, как ты запоёшь к вечеру, — я подмечаю затаённое злорадство в его голосе. Ёжусь.

И лишь теперь задумываюсь, как же сильно я полагаюсь на Дженну… мою мать. Если она, ведьма, не приструнит Кристона, то кто?!

Возле нашего дома никого нет. Когда Кристон затаскивает меня внутрь, Дженна сидит за столом и пьёт чай. Рэймса нигде не видно, но судя по тому, что Дженна так спокойна — он просто в другой комнате.

— Отпусти мою дочь, Кристон, — прохладно велит ему ведьма, — иначе руки, которой ты делаешь ей больно, лишишься крайне быстро.

Бургомистр не просто отпускает меня. Он с силой толкает меня вперёд, но я умудряюсь удержаться и не упасть. Смеряю его гневным взглядом, растирая запястье.

— Ты ударил Рэймса! — я готова взорваться от гнева, — здоровый, сильный мужик, додумался поднять руку на ребёнка! И пал в моих глазах ниже некуда.

— Угомонись, Блэр! — веско говорит Дженна, делая акцент на моём подставном имени, — иногда надо чем-то жертвовать. Если до Рэймса не доходит словами, значит, надо донести силой.

Я сдерживаюсь лишь потому, что она выделила имя Блэр. Словно хотела предупредить меня о напускной серьёзности этого разговора. Прикусываю язык, и сажусь на топчан, складывая руки перед собой.

— Их давно надо приструнить — мальца, да и дочурку твою тоже, — довольно заявляет Кристон, — ты не смогла сделать этого за годы. Придётся мне взяться за их воспитание. Из малого засранца сделаю воина. Пойдёт в военное училище. Там сейчас как раз набор в младшую группу. Если доживёт до второго курса — считай, человеком будет.

Громко фыркаю.

— В твоих мечтах, придурок!

— А эту кобылку надо объездить. Глядишь, и не будет такой норовистой, — он поднимает мой подбородок вверх, вынуждая меня посмотреть ему в глаза. Они неожиданно тёмные, совсем не такие, как я запомнила, — сегодня ты ночуешь в моём поместье, Блэр. Ты всё поняла?

Отхожу от него гневно. На языке вертятся десятки нехороших слов, которым я успела обучиться, живя в Саммерлэйке. Меня сдерживает лишь выражение лица Дженны. Если бы я знала её хуже, может, ничего и не заметила бы.

Но мы уже шесть лет живём бок о бок. Она встревожена, причём серьёзно.

Да и я тоже. Сегодняшний день потрепал нервишки. А Кристон от спасителя скатился до врага и в целом неадекватного человека.

— Всё поняла, кроме того, как могла смотреть на тебя без отвращения, — не сдерживаюсь, вспоминая, как от его удара упал на землю Рэймс.

— Блэр! — гневно предостерегает Дженна.

Кристон, кажется, лишь радуется оттого, что я не смолчала. Он совсем не похож на того сосредоточенного на работе молодого человека, которого я в нём видела.

— Давай, дерзи. Трепыхайся, пока можешь. Вечером пришлю за тобой экипаж. И ты в него сядешь, и приедешь в моё поместье, Блэр. Сбежать вы не сможете. Вы больше вообще ничего не сможете.

Он покидает наш дом, а я обессилено падаю на топчан. Дженна молчит, лишь смотрит в окно, не мигая. Мой взгляд замечает нечто новое в её внешности — дутый железный браслет на левой руке, которого раньше не было.

— Откуда…?

— Пока вас не было, — Дженна поворачивается ко мне, и я едва ли не впервые в жизни вижу слёзы в её глазах, — меня застал врасплох подручный Кристона. Это магоупорный браслет, и снять его я не могу. Теперь мы не сможем сбежать. Люди Кристона повсюду, они не выпустят нас из города. А создать портал я больше не смогу.

Эти слова ударяют меня, как хлыстом. Замираю на пару секунд, не шевелюсь от шока. Поганец не так прост, как я думала.

— Но откуда он узнал заранее?

Взгляд ведьмы темнеет. От гнева, или… от страха? Она загоняет пальцы под железо браслета, но не может стащить его с кисти, сколько не пытается.

— Неужели ты не увидела? — она не смотрит на меня, — не поняла ничего?

От таких слов мне становится ещё хуже. Это значит, что я упустила что-то важное.

— Я заметила, что он не похож на себя, — отвечаю встревоженно, — но больше ничего.

— Глаза. Его глаза, Бьянка.

— Почерневшие… Ты ведь не думаешь, что…?!

— Именно. Подозреваю, что Тёмный Драконорождённый занял тело Кристона, как тело Высокого Жреца до этого.

— Ох…

Откидываюсь на стену, и в ужасе смотрю перед собой. Шесть лет прошло после того кошмара. Шесть спокойных лет. Мне пришлось отдалиться от любимого человека, чтобы сберечь его и сына, и всё из-за тёмного, злого бога, которому не сидится в Бездне.

— Как ты поняла? — поворачиваю голову к матери.

Матери. Моей. Матери.

— Как бы он знал, где искать Рэймса? — негромко отвечает Дженна, — даже поняв, что он в озере? Как отыскал ребёнка в воде? Кроме того, он изменился. Сильно. И почерневшие глаза… Всё как тогда.

Сижу в ступоре ещё с минуту, переваривая услышанное только что. Если всё так — мы пропали.

— В прошлый раз он вселился в тело Высокого Жреца потому, что я ждала ребёнка. Но сейчас я ведь не беременна! Зачем мы ему?!

— Нет, Бьянка, — Дженне не удаётся скрыть горечь, — он овладел Высоким Жрецом очень давно. Где-то перед твоим рождением, когда понял, что ты именно та, кто ему нужна. Это было главной причиной, почему тебя похитили. Он хотел, чтобы ты всегда была в поле его зрения. И если он вернулся сейчас, значит, он что-то знает. Рассчитывает, что вскоре ты снова забеременеешь.

Я не в силах сдержать истерический смех.

— Вот уж нет!

— Ты не поняла, — грустно продолжает ведьма, — подумай сама. Если он решил вернуться, значит, вероятность твоей повторной беременности крайне высока, иначе его бы здесь не было. Скорее всего, вскоре ты снова встретишься с Дирэном.

Остаток вечера я слоняюсь по дому, не находя себе места. Перспектива встречи с Дирэном пугает меня в той же степени, что и радует. Дженна считает, что Тёмный Драконорождённый или снимет с Рэна проклятие в ближайшее время, или уже снял.

И я смогу к нему приблизиться…

— Ему нужно, чтобы ты понесла, — серьёзно говорит Дженна, смотря мне в глаза, — снять проклятие с Рэна в его же интересах.

— Не знаю, что делается в его голове, — я то вскакиваю с топчана, то обратно устало в него падаю, — зачем он тогда вообще наслал на Дирэна эту гадость?!

— Может, чтобы ты не забеременела раньше времени? Раньше, чем тёмный бог смог бы опять занять тело смертного.

Этот вопрос остаётся без ответа. Откуда нам знать, чего хочет древний бог? Вернее, мы можем предположить, но… Больше всего пугает и сковывает неизвестность.

Время, что остаётся до прибытия экипажа от Кристона, я провожу в комнате сына. Рэймс лежит, отвернувшись к стенке, и долго со мной не разговаривает. Я сижу рядом с ним на кровати, время от времени поглаживая уже прилично отросшие волосы.

Несмотря на страх перед будущим и волнения о Тёмном Драконорождённом, Дирэне, и моей — что за бред! — возможной беременности, мысли опять и опять возвращаются к сыну. Я люблю его больше жизни, но как доказать это ему?! Даже страх перед ужасным будущим меркнет на фоне того, как сильно я боюсь оказаться плохой матерью для Рэймса.

— Не голоден? — спрашиваю тихо, чтобы хоть как-то начать разговор.

— У-у.

— Рэймс, котёнок… Ты обижен на меня? Прости, что не смогла защитить тебя от удара Кристона. Взрослые не должны бить детей. Он неправ. Но как мне защищать тебя, если ты вечно делаешь всё наперекор?! — в моём голосе прорезаются нотки раздражения, но я тщательно его выкорчёвываю, — ты полез в озеро, хотя я запретила это делать. Сбежал из дому, и сам угодил в руки бургомистру…

— Значит, я сам виноват, да?! — вскидывается сын, и я вижу, какое красное от слёз его лицо.

Великая Драконица, помоги, умоляю! Ему всего шесть лет, а он уже мастерски перекручивает мои слова!

— Нет, сынок, ни в коем случае! — ласково говорю, и, приблизившись, беру в руки его лицо, вытирая слёзы большими пальцами, — ты ещё маленький, и та ещё непоседа. Никакие бургомистры не имеют права указывать тебе, что делать. Ни один ребёнок ещё не стал плохим из-за того, что не слушается маму.

— Тогда почему ты недовольна мной? — всхлипывает он, — я вечно тебя разочаровываю-у-у-у-у…

И он заливается трогательным детским плачем оттого, что боится моего разочарования в нём. Мягко, как только умею, я подсовываюсь ближе, и обнимаю рыдающий комочек. И, впервые за долгое время, сын идёт ко мне добровольно, пряча лицо у меня на груди.

— Когда я ругаюсь, злюсь, я всё равно не перестаю любить тебя, — шепчу в крохотное ушко, — ты никогда не сможешь меня разочаровать, сынок. Это просто невозможно.

— П-прости меня, — теперь я удивлена! — прости меня, мамочка. Я должен тебя защищать, а не смог. Он тебя ударил из-за меня!

— Нет, малыш, — целую его висок, — Кристон ударил тебя и меня из-за того, что он обезьянья задница.

— Ггггг! — сын смеётся сквозь слёзы.

Я ложусь с ним рядом, обнимаю. На узкой кровати маловато места, но я прижимаюсь к сыну, и помещаюсь аккурат, чтобы не упасть. Мне становится намного легче оттого, что мы поговорили, и сын оттаял. Конечно, это не последняя наша размолвка. Он ещё будет и дерзить, и перечить, убегать из дома и пропускать мимо ушей наши с Дженной советы и просьбы. Но это даже хорошо.

Он вырастет мужчиной со своим мнением, и сильным характером. Большего я и пожелать не могу.

Когда дрёма касается моих глаз, я медленно их закрываю, ведь не хочу оставлять Рэймса наедине с собой. Но сопротивляться усталости нет мочи. И, когда я вновь осоловело закрываю глаза, слышу шепот сына.

— Мама, я хочу тебе что-то показать.

Во сне я оказываюсь в роскошном дворце. Куда не глянь — лепнина да мраморные статуи, обёрнутые дорогими тканями. Я чувствую себя здесь чужой, ведь такое богатство никогда не было моей стихией. На мне ровно та одежда, в которой я уснула — подуставшее домашнее платье, зашитое в трёх местах.

— Посмотри туда, — чувствую прикосновение детской ручки.

Рэймс показывает пальчиком прямо в центр зала. Там, среди толпы богато одетых гостей, я безошибочно нахожу Дирэна. Он одет в чёрный камзол, и, как и раньше, отменно танцует. В какой-то момент кажется, что он меня увидел, узнал! Но бывший супруг лишь дальше ведёт в танце свою партнёршу.

— Он нас не помнит, — слышу умерший голос сына, — ни тебя, ни меня.

Просыпаюсь, и тут же сажусь на кровати. Рэймс спит рядом, трогательно подложив ладошки под щёку. Сжимаю зубы, чтобы удержаться, и не заплакать.

И ведь не за себя обидно, а за сына! Почему именно ему выпала такая судьба? Почему Рэймс? Все эти года я помнила Дирэна, и даже не представляла рядом другого мужчину. Хотя временами думала: почему Рэн игнорирует существование Рэймса? Понятно, что ко мне ему нельзя было приближаться. Но ведь разыскать сына он мог бы и через подручных. Если бы он попросил меня отпустить к нему сына, я бы не противилась. Ведь Рэн явно мог бы многое дать Рэймсу.

Но теперь всё встало на свои места. Что-то случилось, из-за чего Дирэн потерял воспоминания о нас. Уж не Тёмный Драконорождённый ли постарался? Хотя уже и не важно… Дженна говорит, что этот козлиный бог вновь хочет поохотиться за беременной мной. Как же это случится, если Рэн даже не догадывается о моём существовании?!

Медленно и осторожно поглаживаю волосы спящего сына. Из-за необходимости прятаться и не высовываться я смогла дать ему так мало! Но что толку постоянно просить прощения? Позволь мне отвязаться от Кристона, сыночек. И мы начнём новую жизнь. Обещаю.

Сначала я думала любым способом избежать встречи с бургомистром, но сейчас передумала. Чтобы с ним воевать, нужно увидеться. Кроме того, я хочу убедиться, что Дженна была права, и тело Кристона на самом деле захватил треклятый Тёмный Драконорождённый. Он пришлёт экипаж, и я поеду. Не знаю, что будет. Но если сидеть и бояться, тогда точно ничего не изменится, и я останусь марионеткой, которая даже не пытается бороться.

Ищу в шифоньере более-менее приличное платье, распускаю волосы, пощипываю щёки. Рассматриваю лицо в зеркале, прикреплённом к внутренней стенке дверки шкафа. От ухоженной красавицы, которой я была, осталось одно воспоминание. Кожа потускнела, волосы посеклись. Но самое главное — потухли глаза, которые раньше сияли звёздами.

Ничего. Быстро переодеваюсь, пока не проснулся сын, и выхожу в кухню. Дженна уныло разогревает суп на плите.

— Что задумала? — спрашивает, не поворачивая голову.

Знает меня, как облупленную.

— Сама не знаю, — говорю откровенно, как есть, — плана нет. Но и надёжного способа, как избежать внимания Тёмного Драконорождённого, нет тоже. Потому пока… Наверное, сделаю вид, что всё идёт по его плану.

Вижу, как она волнуется. Мало что может поколебать сильную, спокойную Дженну. Но сейчас она совершенно разбита, и, к тому же, лишена своих сил.

Ко мне едва ли не впервые за всё время приходит осознание, что не я — самая несчастная в этой комнате. Дженна в своё время лишилась двух дочерей. Меня похитили, а моя сестра скончалась в родах. Конечно же, она не признавалась до последнего, что она моя мать. Чтобы не потерять дочь снова…

Если кто-то вот так похитит Рэймса, я просто умру. Мне даже представить это больно. Невыносимо. А ведь Дженна точно так же волнуется сейчас обо мне, собравшейся отправиться прямо в пасть врагу.

— Всё будет хорошо… мама.

Почти шепчу, но вижу, как каменеет спина Дженны. Она услышала. Я впервые назвала её мамой.

Но поговорить дальше нам не удаётся. Звук с улицы подсказывает, что прибыл экипаж от Кристона.

Мне нужно ехать.