Измена. Новая жена дракона

Глава 41

Теодор резко вытягивает руку в сторону и показывает куда-то вдаль. Я медленно перевожу взгляд, следуя за его рукой, не не вижу ничего, кроме ровных полей, перемежающихся редкими крестьянскими домиками и лесными рощами.

– В той стороне разрушенный войной Валор, – рокочет Теодор, – За годы войн, их земли впитали столько крови, сколько ее не проливалось, когда драконы только ступили на земли людей. В той стороне… –он снова вытягивает руку, но уже в противоположном направлении, – …Фростланд, который занят постоянной грызней с соседями. В той стороне Фиор, который до кончины Дарлонга представлял собой главную угрозу Драконьего контента. Ты понимаешь о чем я говорю?

Голос Теодора дрожит от напряжения, его взгляд полыхает гневом, но я совершенно не понимаю к чему он ведет.

– Что ты этим хочешь сказать? Что войны – это бессмысленная борьба, которая несет только смерть и разрушение? Так я это знаю как никто другой. Если ты не заметил, я до сих пор расхлебываю все то, что мой отец сотворил. Но правда такова, что как бы ты ни старался, а войн не избежать. Потому что ее причина – гнев, ярость и зависть, сидят глубоко в каждом драконе. Я уж не говорю про людей.

– Нет! – ревет Теодор, – Правда такова, что драконы считают, будто они высшие существа этого мира! Правда такова, что драконы признают только право сильного. Но есть ли существо сильнее дракона? Нет! Именно поэтому, эти свары и убийстав никогда не закончатся! Единственный шанс хоть что-то поменять – это создать высшую силу, которая окажется способной противостоять драконам! И когда они, наконец, поймут, что больше не являются высшей формой жизни, им придется подчиниться новым правилам!

– Что за чушь ты несешь?! – ошарашенно стискиваю зубы я, – Это приведет лишь к еще большей войне! Драконы просто объединятся против новой угрозы и разразится такая бойня, которой страшно представить! Теодор заходится грубым насмешливым хохотом.

– Ошибаешься, племянник! Они будут слишком заняты собственными междоусобицами, добивая более слабых противников и объединяясь против сильных! К тому времени когда они поймут, что господство драконов подошло к концу, будет уже слишком поздно!

– Хочешь сказать, что твои драконоборцы станут законом и порядком Драконьего континента? – спрашиваю его, не веря в то, что я услышал. Иначе, как бредом это назвать нельзя. Похоже, что смерть все-таки как-то повлияла на Теодора. По крайней мере, на его способность здраво мыслить.

– Именно, – на лице Теодора появляется улыбка превосходства, – Только, они не мои. Все дело в том, что драконоборцы будут стоять особняком от всех правителей и владык. А из тех, кто удостоился чести отведать моей бессмертной крови, будет создан карательный отряд, каждый воин которого будет способен противостоять армии.

– Ты сумасшедший… – потерянно качаю головой, – …было бы лучше, чтобы ты никогда не возвращался в этот мир. Чем ты со своей созданной организацией головорезов, поставившая цель вырезать всех драконов на земле, отличаешься от моего отца, который топил в крови города?

– Во-первых, – в глазах Теодора снова появляется яростный огонь, – Твой отец без зазрения совести клал десятки тысяч жизней ради собственных амбиций. Я же борюсь за то, чтобы этого больше никогда не было. Чтобы невинные перестали страдать из-за мимолетных желаний своих правителей, решивших померяться силой ради несчастного куска земли или какого-то скрытого знания.

Он шумно выдыхает, и продолжает уже более спокойным тоном:

– А во-вторых, драконоборцы были созданы не мной. В том виде, в котором они существовали, они долго не прожили бы. Я лишь на время заключил с ними союз. Я даровал им более достойную цель, чем обычная месть ради мести. А так же, я дал им силу, чтобы добиться этой цели. А по поводу уничтожения драконов… почему ты вечно делаешь из меня мясника, племянник? Я не мой брат, мне не нужен геноцид. Но тех драконов, которые будут сопротивляться, придется уничтожить. Иначе, остальные просто не будут воспринимать нас всерьез. Вот и все…

Окружающая меня проклятая кровь Теодора, чушь, которую он порет и которая явно замаскирована под его личную кровную месть, окончательно сводит меня с ума. Рыча от ярости, я разворачиваюсь и ударом кулака сношу каменный зубец стены. Он взрывается каменной крошкой, осыпая нас обломками, а драконоборцы поднимают оружие и встают в защитную стойку.

Удивительно, но пульсирующая от боли рука немного остужает мой пыл.

– Интересно, а где ты сам будешь находиться все это время? Уж не на троне Альмерии?

Теодор довольно разводит руки в стороны.

– Я буду находиться там, где должно быть правителю своей страны. Кроме того, мне нужно своим примером показать остальным драконьим владыкам, что времена междоусобных войн и уничтожения целых стран теперь в прошлом.

– И какая роль здесь отводится Ирен, моей жене?

– Конечно же моей супруги и моей истинной, – презрительно усмехается Теодор.

Только-только отступившая ярость накатывает с новой силой. Стоит представить Ирен рядом с этим монстром, как я уже с трудом себя контролирую.

– Я не позволю этому случиться! Ирен – моя истинная и только моя!

– Да что ты говоришь! – откровенно смеется надо мной Теодор.

– Тогда ответь на парочку простых вопросов. Почему метка рода Баррего появилась у нее именно в тот момент, когда я вернулся к жизни? Но самое главное… почему тогда между вами нету связи истинных?

Его вопрос бьет меня наотмашь. Я отрешенно смотрю в его довольную рожу и лихорадочно роюсь в памяти.

Он лжет! Это чудовище пытается запудрить мне мозги!

Ведь я точно помню тот момент, когда почувствовал свою истинную. Когда будто в темноте передо мной вспыхнул яркий путеводный фонарь. И я, бросив все свои дела, ринулся на его чарующий манящий свет.

Я отлично помню тот день, когда опустился на пороге домика Ирен. Того самого, который я ей и подарил после смерти ее родителей.

Это самое яркое мое воспоминание за последнее время. Но что самое главное, это единственное воспоминание, в котором я уверен по-настоящему! Все было именно так!

Я был счастлив, что моей истинной оказалась именно она. И я чувствовал с ее стороны тоже самое. Ирен не просто ответила взаимностью, она подарила мне всю себя.

Но почему, в таком случае, сейчас я и правда не чувствую ее?

Я окунаюсь в свои ощущения, вытаскивая наружу обостренное драконье восприятие, но не вижу Ирен.

Связь, которая красной нитью соединяла наши сердца, куда-то пропала. И не просто пропала. Почему-то сейчас у меня складывалось ощущение, будто ее никогда и не было.

Но как такое возможно?!

В какой момент я перестал ее чувствовать?

Когда Ирен сказала мне, что никак не может забеременеть и я, как последний идиот, перестал обращать на нее внимание? Или когда я вышвырнул ее из дома, отобрав у нее все, что она имела?

Почему-то сейчас эти воспоминания яркой вспышкой ударили по мне. Неужели, такое и правда было? Неужели, я действительно мог сотворить что-то настолько отвратительное и низкое?

Или же это опять какое-то наваждение?

– Ну что, убедился? – продолжает с улыбкой наблюдать за мной Теодор, – По всем параметрам выходит, что ты занял чужое место. Поэтому, если ты прямо сейчас признаешь это, я сохраню тебе жизнь и позволю увидеть мою свадебную церемонию.

Я прикрываю глаза и делаю глубокий вдох. Дракона становится контролировать все сложнее. Но, вместе с тем, у меня перед глазами всплывает заплаканное лицо Ирен. Я отчетливо вижу ее несчастные глаза, чувствую разрывающую ее душу боль, и понимаю, одну простую истину.

Я по-прежнему готов ее защищать до последнего.

Вернее, не так.

Я обязательно буду защищать ее до последнего. Чего бы мне это ни стоило.

И не важно кто стоит передо мной – вернувшийся из небытия дядя или драконоборцы, вкусившие проклятой крови.

Я распахиваю глаза и, вонзив в Теодора ледяной взгляд, неожиданно спокойным голосом отвечаю:

– Тебе придется меня уничтожить. Потому что иначе тебе не добиться ни трона Альмерии, ни руки Ирен.

Теодор с такой силой стискивает зубы, что даже со своего места я слышу отвратительный скрип.

– Уничтожить, говоришь?! – выплевывает Теодор, – Что ж, такой вариант меня вполне устраивает! Вы слышали его желание!

Драконоборцы кидаются ко мне, но я моментально принимаю драконью форму и взлетаю ввысь, заливая участок стены, на котором стоит Теодор, безудержным пламенем, которое прожигает сам камень.

Драконоборцы бросаются в стороны и палят в меня из своих странных арбалетов. Массивные стрелы оказываются намного более опасными ,чем обычные. Мало того, что их скорость поражает воображение, так они еще зачарованы магией.

Отчаянно уклоняюсь, но несколько стрел пробивают мне крыло, из-за чего держаться в воздухе становится сложнее.

Сам Теодор к этому времени тоже перекидывается в мощного дракона с чешуей медного оттенка и вскидывает голову, разевая пасть. Пока я уклоняюсь от новой порции стел, Теодор изрыгает странное болотно-рубиновое пламя. Окружаю себя в воздухе непроницаемой огненной стеной, но его пламя мало того, что легко пробивает мою защиту, так оно еще и меняет форму.

Коснувшись моей чешуи, пламя Теодора внезапно становится такой сеткой, которая моментально покрывает все мое тело и высасывает мои силы. Я буквально чувствую, как бушующий внутри огонь гаснет и у меня уже не остается сил даже не то, чтобы просто находиться в воздухе.

Еще немного и просто камнем рухну вниз.

Я запрокидываю голову и захожусь диким ревом.

Я до последнего не хотел обращаться к этой силе, но правда такова, что иначе мне Теодора не одолеть.

Не защитить Альмерию. Не защитить Ирен.

Стискиваю зубы и яростно выдыхаю. Эту способность я унаследовал от своего отца, а потому, старался как можно меньше ей пользоваться, чтобы не походить на него. И не только в глазах остальных. Я до рези в сердце хочу, чтобы у нас с ним было как можно меньше общего. И шутка в том, что сейчас только его способность, с помощью которой он разрушал города, способна остановить кровопролитие.

Я собираю воедино всю свою ярость: на отца, на Теодора, на самого себя за то, что доставил боль той, кого искренне любил и позволил ей взять контроль над своим телом.

Издав еще более оглушительный рев, я чувствую как по моим венам струится безудержная ярость. Которая разжигает во мне магию с новой силой. Которая притупляет боль и практически сводит на нет магию противника.

В тот же момент, сеть Теодора с оглушительным хлопком лопается, опадая вниз тусклыми искрами. А я несусь на бреющем полете к нему, повторно заливая стену пламенем.

Теодор рвется навстречу, но я легко сбиваю его и вгрызаюсьсь в его шею, увлекая его вниз, прямо во внутренний двор. Теодор с тяжелым грохотом падает, проминая своим немалым весом брусчатку и оставляя на ней громадные выбоины. Он хочет подняться, но я накидываюсь на него слова.

Теодор снова пытается остановить меня своим пламенем, вот только на этот раз мое оказывается в разы более исступленным и моментально уничтожает его.

Я опускаюсь сверху, придавливая Теодора, чтобы он не смог ни вырваться, ни задеть меня своим пламенем еще раз. Набираю в грудь как можно больше воздуха, чтобы обрушить на него всю накопленную огненную ярость, которая навсегда отправит его в мир духов, но в этот самый момент…

До меня доносится смутное и едва заметное чувство, которое отзывается на самой границе сознания. И если бы не смутно знакомые ощущения, от которых веет теплом и спокойствием, я бы даже не обратил на него внимание.

Замерев над Теодором, я мысленно тянусь к этому странному чувству и меня тут же обдает страхом. Паническим ужасом и отчаянием, от которого сводит конечности. Вот только страх это не мой.

Этот страх принадлежит Ирен.

И сейчас ей, судя по всему, грозит смертельная опасность…