Измена. Новая жизнь

Глава 20

Против воли щёки краснеют.

— Нет… нет, — качаю головой, думая, что, вероятно, на моём лице всё написано. — Это так, к слову пришлось.

Никита продолжает на меня смотреть, а я подхватываю тарелки, отворачиваюсь и несу их в раковину.

Чувствую себя полной неумехой. И завтрак спалила, и его напрягла, видел меня вчера в самом неприглядном свете. Под мухой. Навряд ли таких мужчин, как доктор Менделеев, возбуждают девушки под шафе.

Закатываю глаза, даже не мысленно, а натурально. Хорошо, что стою спиной к Никите, и он не видит этой смены мимики на моём лице.

Включаю воду, шум хоть немного снимет напряжение, хотя лопатками ощущаю взгляд хозяина, скользящий по моей спине.

Боже… да у меня нулевой опыт в общении с мужчинами. Кого-то я там знала до Тёмы? Пара поклонников в летнем лагере? Поцелуи до утра, когда втихаря бегали в беседку болтать после отбоя? Так нам по четырнадцать-пятнадцать было. Невинный детский сад. В универе мы парней из группы просто за противоположный пол не считали. Тем более, у нас их было целых семь штук, да и те на своей волне, как говорится. При виде красавчиков с параллели у меня язык обычно отнимался, вот прямо как сейчас с Никитой. Ну а после замужества я на мужчин глядела, как на людей, а не объекты возможных флиртов и сексуальных интересов. Да и не до этого было. Алиска и быт отнимали все силы. И ещё я замужем была… замужем. И до сих пор, кстати, я всё ещё замужем.

Не знаю, как это происходит, но от этой мысли мыльная тарелка выскальзывает из пальцев и падает в раковину.

Звон такой, что я невольно жмурюсь, затем приоткрываю один глаз, чтобы оценить масштабы бедствия. Ещё не хватало Никите посуду побить. Прекрасный финальный аккорд не заладившегося утра.

— Не переживайте, она целая, — сообщаю, выдыхая с облегчением.

— Да я не переживаю, разобьётся — к счастью, — долетает из-за спины.

И гораздо ближе, чем ожидалось.

— Какой вы понимающий.

— Да, я такой, — усмехается.

Спиной чувствую тепло его тела, когда Никита подходит ближе. Реакция приходит мгновенно. В животе закручивается странная спираль, а сердце ухает громко-громко, отдаваясь бешеным пульсом на шее, которой касается дыхание хозяина. Вот так… он, оказывается, стоит почти вплотную ко мне!

Мурашки выдают меня с головой, потому что даже волоски на руках встают дыбом при таком близком контакте.

Чёрт… мне безумно хочется, чтобы Никита до меня дотронулся.

Да что там дотронулся! Сжал! Крепко… в объятьях!

И может, ещё кое-чего… этого да, тоже хочется.

Такое ощущение, что я проснулась… и тело моё проснулось, выдавая давно позабытые реакции на этого мужчину.

— Давайте поставлю. Вот сюда. Открывается нажатием.

От бархатного тембра окончательно уносит голову.

Он мне сейчас может вещать всё, что угодно, хоть телефонный справочник зачитывать или инструкцию к кофемолке, я буду таять… без вариантов.

Никита тянется к верхнему шкафчику, чтобы открыть дверцу, где у него, видимо, сушилка.

А дальше всё происходит одновременно.

Дверца отлетает, я зачем-то подаюсь правее. Ноги будто не держат. И край её чиркает по моей голове.

— Ой!

Побросав посуду, мокрыми руками я хватаюсь за голову.

Никита накрывает мои ладони своими.

— Аккуратнее… то есть простите. Вы как?

— Ну… звёзды из глаз не сыплются, и то хорошо.

Я приоткрываю одно веко и вздрагиваю. Его лицо близко-близко. А самые серые глаза на свете внимательно смотрят в мои. Ох, в них есть карие вкрапления, такого красивого янтарного оттенка. Невольно делаю глубокий вдох, ощущая, как лёгкие наполняются его ароматом. Он типичный мужской. Настоящий. Натуральный. Не камуфляж из парфюма и косметических средств, типа крема для бритья. Его. Природный. Ужасно притягательный. Будто опиат, созданный для меня.

И я действиями своими доказываю, что его дурманящие свойства действуют на меня со сто процентной силой.

Не знаю, что это за импульсы, которым я поддаюсь, но именно они заставляют меня совершать самые нетипичные вещи.

Вот и сейчас я сама тянусь к Никите. Поднимаюсь на носочки, кладу еще мокрые ладони ему на грудь, прямо на белую футболку, и прижимаюсь губами ко рту.

Отклик приходит мгновенно. Он мог бы отстраниться, никак не комментировать мои порывы. Но такое ощущение, что и сам ждал, когда этот момент настанет.

Одна его рука ложится мне на спину, вторая всё ещё накрывает голову, куда пришёлся удар дверцей. И язык — настойчиво и целеустремлённо — проникает в мой рот. Поцелуй закручивается за секунду: от простого касания губ до глубокого стремления распробовать друг друга на вкус.

Мы целуемся, как безумные. В голове гудит. Между ног бьётся пульс. В животе приятный спазм желания. Дыхание Никиты, смешиваясь с моим, громыхает в ушах.

Вода, которую я так и не выключила, льётся потоком. Крепкие руки сжимают талию, спускаются на ягодицы и коротким чётким движением подсаживают на столешницу. Инстинктивно я обхватываю ногами бёдра Никиты и, скрестив пятки, тяну на себя.

Он с силой вжимается мне между ног, и мы оба стонем.

Да… там есть от чего стонать. Ещё как есть.

Никита сжимает мои плечи, тянет на себя, потом также плавно отстраняет. Губы разъединяются, и мы делаем вдох одновременно.

— Света…

Кажется, не я одна задыхаюсь.

— Света… надо остановиться.

— Надо? — выдаёт мой язык вперёд разума.

— Да…

Реальность возвращается резко.

Убираю руки с его затылка, где пальцы уже успели как следует вцепиться в волосы.

Господи… я ж сама на него набросилась.

— П-прости… я не хотела… — бормочу, отводя взгляд.

Вот стыдоба-то… В жизни на мужчин не кидалась. Это всё он! Так ужасно действует на меня. Надеюсь, не решит, что я отчаявшаяся полуразведёнка, выражающая благодарности за гостеприимство вот таким вот образом.

— Хотела… — долетает до моих ушей, пока предаюсь самоуничижению.

— Нет, не хотела.

— Хотела… хотела… не сочиняй. Я, кстати, тоже хотел. Ну, если ты заметила.

Взгляд мои стреляет вниз, я всё ещё сижу с разведёнными ногами, обнимая Никиту коленями за бёдра.

— Заметила.

Долгий вздох доктора Менделеева сменяется смешком.

— Света, я еле тормознул, если честно. Очень не хотелось останавливаться.

— Тогда почему остановился?

— Сейчас немного не место и не время.

Поджимаю губы и снимаю руки с его плеч, чтобы сложить их в защитном жесте на груди. Только поза не совсем удобная.

— Ну вот, — кивает он. — Ты уже сейчас накуксилась и закрылась. Представляешь, чтобы бы было в другом случае?

Открываю рот, чтобы возразить, но быстро его захлопываю. Безусловно, он прав. Неловкость после была бы колоссальной.

Но то, что он притормозил, несколько задело мою женскую гордость.

— Инициатива наказуема, — полушёпотом выдыхаю я. Затем толкаю его в грудь ладонями, чтобы слезть со столешницы. — Пусти… те.

Он разжимает руки и сдвигается в сторону.

— Проходи… те, — передразнивает.

Мне очень хочется закатить глаза. Возбуждение стремительно сменилось раздражением. Видимо, из-за того, что продолжения не будет.

— Может, мы уже определимся: на ты мы, или на вы? А то как-то странно… — пожимаю плечами.

Никита усмехается уголком рта, в глазах сверкают ироничные искры.

— Нет… ну сейчас точно на ты… — кивает. — В свете последних событий было бы странно на вы.

Прикусываю губу.

Взгляд доктора Менделеева опускается на мой рот. Не знаю, о чём он конкретно думает, но хмурая морщинка между бровей может свидетельствовать о многом.

— Да, — выдыхаю, нарушая странную магию момента. — Странно.

Затем отворачиваюсь и беру курс на спальню, чтобы забрать оттуда свои вещи. На пороге притормаживаю.

— Вообще-то я хорошо готовлю, — бросаю через плечо.

Никита поддразнивает с намёком:

— Не надейся. На слово не поверю.