Измена. Новая жизнь

Глава 22

Неуверенно переступаю порог, потом злюсь и хлопаю дверью.

Почему крадусь как мышка? Это и мой дом, в конце-то концов.

Голоса затихают.

А я иду к двери спальни, не веря, что Артём настолько потерял стыд и осторожность, что привёл свою любовницу к нам домой. В нашу постель…

Тут же возникает мысль: а не делал ли он этого раньше?

Пальцы готовы обхватить ручку, но я медлю.

Что я увижу, если открою? И надо ли мне это видеть?

Отдёргиваю руку, будто бы от раскалённого металла. Если схвачусь и открою, мне точно будет больно. Очень больно. Даже несмотря на то, что последние нежные чувства к мужу уже угасли. Не осталось ничего, кроме раздражения на его нежелание отпускать меня.

«Мне оно не надо», — убеждаю себя.

Разворачиваюсь и ухожу на кухню.

На столе початая бутылка вина и два бокала.

Чудесно. Начали здесь. Переместились в комнату. Хотя… Смотрю на диван вопросительно. Может быть, далеко и не перемещались.

Не хочу на него садиться. Отхожу к окну. Всплывает мысль, что Артём, видимо, моё сообщение, что сегодня не вернусь, принял за истину и как призыв к действию.

Вот уж точно, чего на отель тратиться или в плохую погоду ехать к любовнице? Можно же пригласить к себе. А потом дать денег на такси. Или она сама на своём транспорте: приехала, уехала. Вот и вся суть моего мужа. Не любит напрягаться, и никогда не любил.

Краем сознания улавливаю копошение в прихожей, щелчок замка, стук каблуков в общем коридоре, удаляющийся по направлениям к лифтам. Это «цок-цок» будто отбойный молоток — вбивает сваи в мой воспалённый сложным днём мозг.

— Хорошо, что ты не стала устраивать сцен, — доносится с порога.

— Не вижу в этом смысла, — вздыхаю, даже не оборачиваясь. — Ну и давно она шастает к нам?

Артём медлит с ответом, но признаётся:

— Пару раз была, когда тебя не было. Я не мог ей отказать.

Начинаю прокручивать время назад, пытаясь понять, сколько раз и когда конкретно меня не было. Возможно, это вовсе и не парой раз ограничивалось?

Так… в голове будто лампочка вспыхивает.

А если меня не было? Где была Алиса?

Оборачиваюсь резко. Выхватываю Артёма у стола, тот закидывает себе в рот кусочек сыра и довольно потягивается.

Ни капли раскаяния. Ни капли сожаления.

Ногти впиваются в нежную кожу ладоней.

Всё становится ясно, как белый день!

Алиса видела отца с другой женщиной. Проснулась среди ночи и пришла к нему. Наверняка, так и было. Как раз примерно три месяца назад всё и началось. В те выходные я ездила к родителям, чтобы переоформить документы на дом, а дочь оставила дома. С папой… И этот папа…

Смотрю на Артёма прищурившись.

— Так это всё из-за тебя, да? Её кошмары! Даже не отнекивайся. Алиса проснулась и увидела её, — указываю пальцем в сторону выхода, — с тобой. Пришла в родительскую спальню, а вместо мамы рядом с папой чужая тётя. Что ты ей сказал? Угрожал? Приказывал молчать? Кричал на неё? Её кошмары, Артём, из-за тебя!

— Из-за меня? Это из-за тебя… Ты ещё не поняла? Требуешь от ребёнка хорошей учёбы, Алиса вечно перегружена кружками и дополнительными занятиями. Не ты ли с самого рождения решила лепить из неё чудо-вундеркинда. Вечно таскала её то в одно место, то в другое. Карточками мучила, развивающими играми всякими.

Мне хочется осесть на пол и зареветь от досады. Разговаривать с Артёмом всё равно, что убеждать глухого в своей правоте. Он слышит только себя и переворачивает любое твоё слово. Теперь вот вместо того, чтобы признаться, меня обвиняет.

— Что? — потрясённо качаю головой. — Да как ты… да как ты смеешь! Я старалась, чтобы ребёнку было интересно. И никогда, — трясу пальцем, — слышишь? Никогда ничего не заставляла делать её через силу. Ты же… ты же совсем страх потерял. Притащил домой чужую женщину, пока ребёнок спал. Вам так приспичило, что ли?

— Не мог отказать Виктории Викторовне. Ей лучше не говорить нет.

— Какой же ты…

Мне даже не найти правильное слово. Нажимаю на виски указательными пальцами.

— И что ты дочери сказал? Чтоб она молчала? Как напугал её?

— Скажи ещё побил.

— Кто тебя знает? Я точно не знаю… и никогда не знала, видимо.

— Света, не драматизируй. Я всего лишь аккуратно объяснил, что маме об этом знать не обязательно.

— Аккуратно? Смотри, во что твоё аккуратно вылилось!

Прищурившись, с подозрением смотрю на него. И сомневаюсь, что так оно и было. Страху нагнал, скорее всего, выставил виноватой и пригрозил чем-то, вот детское сердечко и не выдержало.

— Боже… ты мне противен. Можешь обижать меня сколько угодно, это я могу забыть, но если дело касается ребёнка — никогда! Тём, надо разводиться.

— Не могу, Света. Суд обяжет оставить тебе половину, если не больше. Из-за Алиски.

— Ты же юрист. Найди лазейку.

— Так я нашёл.

Улыбка у него холодная и саркастическая, он и раньше так улыбался бывало, только я закрывала глаза, предпочитая не нагнетать и не вступать в споры.

— Поэтому либо живём дальше, как жили, либо разводимся, но опека над Алисой отходит мне, а всё имущество и счета — на тебе и ребёнке, но с полным моим управлением. Ты же понимаешь, себе я забрать пока ничего не могу.

— С полным твоим управлением? И как ты это собираешься провернуть? Я вполне дееспособный человек.

— Это уже другой вопрос, но он решаем.

Он хватает один из бокалов, болтает остатки вина на дне и допивает коротким глотком.

Обнимаю себя руками и вздыхаю.

— Вот тебе готовый вариант. Найди новую жену, можно и Викторию Викторовну. Перепиши всё на неё и наслаждайся жизнью.

— Так просто это не работает. Да и на кой чёрт мне на ней жениться?

— Мне от тебя ничего не надо.

— Это ты сейчас так говоришь. Сейчас, может, и не надо. А потом, бац, и надо.

— По себе меряешь?

— Нет, просчитываю варианты.

— Я ведь уже сказала, только за квартиру родительский взнос верни, всё остальное забирай, мне не надо. Ты меня слышишь?

Артём вздыхает и обречённо качает головой.

— Нет. Я всё сказал: или живём, как жили, или забираю дочь себе. Подумай, Света. А я спать пошёл.

— Как ты её заберёшь? Я не отдам.

— Найду способ, не переживай, — подмигивает, прежде чем переступить порог.

— А я найду способ не позволить тебе этого.

— У тебя ума не хватит, милая.

— Что?

— Да, и грамотности.

— Что? Грамотности? — повышаю голос.

— Юридической.

— У меня есть высшее образование, уж если б я была не грамотной, не поступила бы.

— И что? Высшее высшему рознь. Вся твоя семейка — ни о чём. И ты тоже. Со своими финансами, кадрами. Диплом прибей на стену и любуйся.

— Ты так говоришь, будто только юридическое образование имеет цену.

— Так и есть.

Смотрю, он действительно в это уверовал. И как я раньше на этот снобизм глаза закрывала? Нет, у Артёма и раньше что-то на эту тему проскакивало, просто мельком.

— Я найму адвоката, на это у меня грамотности хватит.

— Грамотности, может быть, но не средств. Услуги хороших специалистов стоят дорого.

— Разберусь.

— Доброй ночи, Света. Разбирайся, не разбирайся. В твоих же интересах оставить всё, как есть, и продолжить жить без перемен.

Он выходит, а я остаюсь в кухне-гостиной одна. Мечусь из угла в угол, кусая губы.

Найдёт он способ… Грамотности мне не хватает.

Угрозы… угрозы… угрозы.

Плюхаюсь на диван, беру пустой бокал и початую бутылку вина. Плеснув немного себе, отпиваю. Оно сладкое и терпкое холодит грудь, и это именно то, что мне сейчас надо.

Я всё пытаюсь выстроить логическую цепочку мыслей в голове, придумать какой-то план. В конце концов, может быть, посоветоваться с Никитой, хотя мне этого очень не хочется. Мы только пошли на сближение, а тут я со своими мега-проблемами.

Одно точно, надо рассказать ему про Алису. Это поможет на сеансах. А остальное… странно как-то. Сваливать на него сейчас всё. Он ведь может отстраниться. Какой мужчина захочет завязывать отношения с проблемной женщиной. На кой чёрт ему мои трудности? Уверена, у него своих достаточно.

Мысли начинают путаться, веки тяжелеют. Мне надо прилечь. Поспать немного. Финальный залп бесконечного дня добил меня окончательно.

Думаю, что надо дойти до спальни дочери, но ноги не слушаются. Заваливаюсь на подушки дивана, зеваю и закрываю веки.

Посплю часик здесь, потом переберусь в комнату, а то сил действительно нет ни в руках, ни в ногах.

Сознание уплывает, в голове мелькают картинки тревожного сна.

И ушей касается ироничный голос Артёма.

— Давай-ка, Светик, кое-куда прокатимся.